Глава 24

Открываю дверь квартиры дрожащими руками. Ключ никак не попадает в замочную скважину — пальцы не слушаются. Со второй попытки получается. Захожу, прислоняюсь спиной к двери.

Вдыхаю. Выдыхаю. Пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце.

Трогаю губы и улыбаюсь. На коже все еще ощущается тепло его ладоней.

Что я наделала? Зачем ответила на поцелуй? Почему не оттолкнула его сразу?

— Мама! — радостный визг выдергивает меня из ступора.

Настя выбегает из комнаты в пижаме с единорогами, волосы растрепаны, на щеке красное пятно от подушки. Бросается мне на шею, обвивает руками.

— Ты пришла! А я думала, ты снова поздно будешь!

Я обнимаю ее, прижимаю к себе крепко-крепко. Вдыхаю запах яблочного шампуня и чего-то сладкого — наверное, ела печенье перед сном.

Вот она. Моя реальность. Мой якорь.

— Прости, солнышко, — шепчу в ее волосы. — Работы было много.

Она отстраняется, внимательно смотрит на меня:

— У тебя глаза красные. Ты плакала?

Черт. Она всегда все замечает.

— Нет, просто устала. Глаза болят от компьютера.

Настя хмурится, явно не веря, но не настаивает. Берет меня за руку:

— Пойдем, я тебе покажу, что нарисовала! Там принцесса, и у нее три дракона, и замок на облаке!

Тащит меня в комнату. Я иду следом, сбрасывая туфли прямо на ходу. На полу разложены листы бумаги, фломастеры, карандаши. Настя показывает рисунок — действительно принцесса, драконы и замок. Яркие, кривоватые, но такие искренние.

— Красиво, — говорю честно. — Ты большая молодец.

Она сияет от похвалы.

Из кухни выходит мама. Смотрит на меня оценивающе — я вижу вопросы в ее глазах. Но она только говорит:

— Настя, зубы почистила?

— Ой, нет! — хватается за голову дочка и убегает в ванную.

Остаемся вдвоем. Я знаю, что она будет спрашивать, но все равно оказываюсь не готова к тому, что придется отвечать.

Мама подходит ближе, тихо спрашивает:

— Что-то случилось?

— Ничего, — отвечаю автоматически.

— Лиза, — она берет меня за руку. — Ты вся трясешься. И губы распухшие.

Я резко отдергиваю руку, отворачиваюсь:

— Мам, пожалуйста. Не сейчас.

— Эти мужчины... — начинает она.

— Мам! — перебиваю резче, чем хотела. — Прошу тебя. Завтра. Поговорим завтра, хорошо?

Она вздыхает, но отступает:

— Хорошо. Но ты мне все расскажешь. Обещай.

— Обещаю, — киваю, хотя понятия не имею, что ей рассказать.

Мама уходит на кухню. Я иду в свою комнату, падаю на кровать лицом в подушку. Хочется кричать. Плакать. Бить кулаками по стене.

Вместо этого просто лежу, уткнувшись в подушку, и пытаюсь понять, что со мной происходит.

Он поцеловал меня. Саша. Один из них. Отец моей дочери.

И я ответила. Черт возьми, я не просто ответила — я хотела этого. Хотела его близости, его прикосновений. Все тело откликнулось, вспомнило.

Восемь лет. Восемь лет я убеждала себя, что забыла их. Что они ничего для меня не значат. Что я справлюсь одна, без них.

И вот один поцелуй — и вся моя броня рассыпалась в прах.

— Мам, — Настя заглядывает в комнату. — Можно я с тобой посплю?

— Конечно, солнышко, — поднимаю голову, стираю с лица выступившие слезы.

Она забирается в кровать, устраивается рядом. Я обнимаю ее, целую в макушку.

— Мам, а у тебя правда все хорошо? — спрашивает она тихо.

— Все хорошо, — лгу я. — Просто много думаю о работе.

— А твои новые начальники... они добрые?

Вопрос застает врасплох. Я замираю.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто они показались мне хорошими, — пожимает плечами Настя. — И красивыми. И один улыбался мне.

Сердце сжимается. Если бы ты знала, малышка...

— Они... нормальные. Как начальники, — отвечаю осторожно.

— А почему у меня нет папы? — вдруг спрашивает она.

Я замираю. Этот вопрос всегда выбивает почву из-под ног, хоть Настя и не так часто мне его задавала.

— Мы уже говорили об этом, солнышко. Твой папа... не смог быть с нами. Но это не значит, что он не хороший. Просто так случилось.

— Но другие дети говорят, что у всех есть папы, — настаивает она. — А у меня нет. Это потому что я плохая?

— Нет! — я резко сажусь, беру ее за плечи. — Настя, послушай меня. Ты самая лучшая девочка на свете. Самая умная, красивая, добрая. То, что папы нет рядом — это не твоя вина. Никогда не была и не будет. Понимаешь?

Она кивает, но в глазах стоят слезы.

— Я просто иногда думаю... может, если бы я была лучше, он бы остался.

У меня разрывается сердце. Я прижимаю ее к себе, глажу по волосам:

— Это не так. Он ушел до твоего рождения. Он даже не знал, какая ты замечательная. Это его потеря, а не твоя. Слышишь меня?

— Слышу, — всхлипывает она.

Мы лежим в обнимку. Я качаю ее, напеваю колыбельную — ту самую, что пела, когда она была совсем маленькой. Постепенно ее дыхание выравнивается, она засыпает.

А я лежу с открытыми глазами и думаю.

Они не знали о Насте. Я уверена в этом. Когда ушли — я еще не знала, что беременна. Узнала позже, через месяц.

Могла бы найти их. Сказать. Потребовать... чего? Денег? Внимания? Участия?

Но я не стала. Решила справляться сама. Потому что боялась. Боялась, что они откажутся. Или, что еще хуже, согласятся из жалости.

А теперь они вернулись. Случайно. Купили компанию, в которой я работаю. И один из них поцеловал меня.

Что мне делать?

Сказать правду? Показать Настю и объяснить, что один из них — ее отец?

Или продолжать молчать? Держать дистанцию? Закончить с этой работой и больше никогда их не видеть?

Но могу ли я лишить дочь отца? Имею ли право?

С другой стороны — имею ли право ворваться в их жизни со словами "привет, у тебя есть дочь"?

Голова раскалывается от мыслей. Я закрываю глаза, пытаясь заснуть.

Но сон не идет. Только крутятся в голове обрывки — его губы на моих, вопрос Насти про папу, взгляд Димы сегодня утром...

Дима. Он тоже был там, восемь лет назад. Он тоже может быть отцом.

Боже, как же все запутано.

Телефон вибрирует на тумбочке. Сообщение. Тянусь, снимаю блокировку экрана. От Саши.

"Спокойной ночи, Лиза. Спасибо за сегодняшний день. Ты молодец."

Простые слова, но от них теплеет внутри.

Не отвечаю. Просто кладу телефон обратно и обнимаю спящую дочь крепче.

Завтра я все обдумаю и приму решение.

А сегодня просто позволю себе быть рядом с ней. Со своей девочкой. Единственным человеком, в любви к котором я абсолютно уверена.