Глава 28

Утром я еду в офис на такси, смотрю в окно на размытые силуэты прохожих и думаю о вчерашнем разговоре с мамой. Ее слова засели занозой под кожей и не дают покоя.

"Они имеют право знать. И Настя тоже."

Может, она права. Может, я эгоистка, которая лишает дочь отца из-за собственных страхов. А может, я просто защищаю ее от боли, которая неизбежно придет, когда они узнают правду и влезут в нашу жизнь, а потом решат, что им это не нужно. Снова. Как было со мной. Они приручили меня, а потом, наигравшись, сказали, что на этом все и закончится. Потому что им больше неинтересно. Я не хочу, чтобы точно так же было и с моей малышкой.

В офисе тихо и пустовато. Я одна из первых, что меня устраивает. Усаживаюсь за компьютер, открываю файлы с вчерашними находками и продолжаю копать дальше.

Цифры, даты, реквизиты. Все это складывается в картину масштабного хищения, растянутого почти на год. Егор и Павлович действительно работали слаженно и профессионально. Каждая операция продумана до мелочей, каждый перевод замаскирован под легальную сделку.

Почти каждый.

Нахожу еще одну странность. Небольшой перевод на двадцать тысяч, который прошел три месяца назад. Назначение платежа — "оплата консультационных услуг". Получатель — ИП Громова Анна Сергеевна.

Что-то в этом имени знакомое. Я пытаюсь вспомнить, где могла его слышать, и вдруг меня осеняет. Анна Громова — это секретарша Егора. Та самая девушка, которая работала в компании пару месяцев и внезапно уволилась как раз перед тем, как началась вся эта история с пропавшими деньгами.

Быстро набираю номер Нади.

— Надь, привет. Слушай, у тебя случайно нет контактов Ани Громовой? Той, что у Егора секретаршей была?

— Ани? Есть, конечно. А что такое?

— Нужно с ней поговорить. Можешь скинуть номер?

— Сейчас. Только… Лиз, она странная немного. После увольнения вообще на связь не выходила. Я ей пару раз писала, так она даже не читала.

— Попробую. Спасибо.

Через минуту приходит сообщение с номером. Я смотрю на цифры на экране и понимаю, что не знаю, что сказать. Как начать разговор? "Привет, мы не знакомы, но я хочу спросить тебя о махинациях твоего бывшего начальника"?

Решаю позвонить. В конце концов, терять мне нечего.

Набираю номер. Длинные гудки. Раз, два, три. Уже готова положить трубку, когда слышу щелчок.

— Алло? — голос девушки звучит настороженно.

— Анна? Меня зовут Лиза, я работаю в той же компании, где вы раньше были секретарем у Егора Грушевского.

— Я не хочу ничего обсуждать, — говорит она после длительной паузы.

Отдаленно, но я все же улавливаю в ее голосе страх.

— Подождите, не кладите трубку. Я не из полиции, не из следствия. Просто хочу понять, что произошло. У компании украли деньги, и меня пытаются обвинить в этом. Я ищу правду.

Снова пауза. Слышу, как прерывисто и нервно она дышит.

— Вы... вы ни при чем? — спрашивает она тихо.

— Клянусь. Меня подставили. Пожалуйста, если вы что-то знаете...

— Я не могу, — ее голос ломается. — Вы не понимаете. Они опасные. Если узнают, что я говорила...

— Кто они? Егор? Павлович?

— Да. И не только. Там целая сеть. Я случайно узнала о переводах, увидела документы. Хотела уйти тихо, но Егор понял. Мне пригрозили и сказали, если расскажу кому-то — пожалею.

— Анна, я понимаю, что вы боитесь. Но сейчас Егор и Павлович в бегах. Их ищет полиция. Они не смогут вам навредить. А вот мне могут очень сильно. Если я не докажу свою невиновность, меня посадят. Пожалуйста.

Слышу всхлип на том конце провода.

— Хорошо, — шепчет она. — Но только не по телефону. Встретимся. Сегодня вечером. Я скажу все, что знаю. Но взамен вы должны обещать, что мое имя не всплывет. Я дам показания только если будет гарантия безопасности.

— Обещаю. Где встретимся?

Она называет адрес кафе на окраине города. В семь вечера. Я записываю, благодарю ее и кладу трубку.

Сижу, глядя на телефон, и чувствую, как внутри все дрожит от возбуждения и страха одновременно. Это может быть прорыв. Свидетель, который подтвердит, что Егор и Павлович действовали вместе, что я была просто пешкой в их игре.

Дверь моего кабинета открывается без стука. Поднимаю голову — Дима. Один, без Саши. В темно-синем костюме, с усталым лицом и чашкой кофе в руке.

— Доброе утро, — говорит он, входя и прикрывая за собой дверь. — Не помешал?

— Нет, что вы. Как раз нашла кое-что интересное.

Его глаза загораются.

— Показывай.

Я разворачиваю монитор, показываю перевод на имя Анны Громовой, рассказываю о звонке. Дима слушает внимательно, не перебивая. Когда я заканчиваю, он ставит чашку на край стола и задумчиво трет переносицу.

— Хорошая работа, Лиза. Очень хорошая. Но встреча с ней... это может быть опасно.

— Опасно? — не понимаю я.

— Если Егор действительно угрожал ей, значит, он следит. Или кто-то из его людей. Ты придешь на встречу, а там может быть ловушка.

От его слов холодеет внутри. Я об этом не подумала.

— Тогда... тогда что мне делать?

Дима смотрит на меня долго, оценивающе. Потом решительно кивает.

— Я поеду с тобой. Буду рядом, но незаметно. Если что-то пойдет не так — вмешаюсь.

— Но...

— Никаких "но", — перебивает он твердо. — Ты много сделала для этого расследования. Я не позволю тебе пострадать.

В его голосе столько решимости, что спорить бессмысленно. Да и, если честно, мне становится спокойнее от мысли, что он будет рядом.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Спасибо.

Он кивает, забирает чашку.

— В шесть тридцать встречаемся в холле. Поедем вместе.

Уже у двери останавливается, оборачивается.

— Лиза, — произносит он медленно. — Ты действительно молодец. Не каждый смог бы так разобраться в этой каше и найти столько улик.

Я смотрю на него, и вдруг понимаю, что хочу спросить. Прямо сейчас. Пока есть смелость.

— Дима, — начинаю осторожно. — Могу я задать личный вопрос?

Он настораживается, но кивает.

— Конечно.

— Вы... вы же помните меня?

Тишина. Он смотрит на меня так, что я едва дышу. В его глазах что-то меняется, становится глубже, темнее.

— Помню, — говорит он тихо.

Сердце пропускает удар и разгоняется галопом.

— И... что вы о ней думаете?

Он делает шаг в мою сторону. Еще один. Останавливается так близко, что я чувствую запах его одеколона.

— Думаю, что мы поступили как последние ублюдки. Думаю, что если бы я мог вернуться в прошлое — остался бы. Думаю, что не проходит ни дня, чтобы я не жалел о том, что мы сделали.

Его голос звучит так искренне, что у меня перехватывает дыхание.

— А если бы у вас был шанс все исправить? — шепчу я.

Он смотрит прямо в глаза.

— Я бы не упустил его.

Мы стоим так, не двигаясь, и воздух между нами густеет, наполняется чем-то невысказанным. Я вижу, как он борется с собой, как сжимаются его челюсти, как темнеет взгляд.

А потом он отступает. Делает шаг назад, потом еще один.

— До вечера, Лиза, — говорит он хрипло и выходит, тихо прикрывая за собой дверь.

Я остаюсь одна. Сердце колотится так, что становится даже больно. Ноги не держат, и я опускаюсь на стул. Он помнит и жалеет, желая все исправить.

Но я не могу. Не могу позволить себе снова поверить. Снова надеяться и рассказать им о дочери. Но как я могу остановить то, что уже началось? О ком-то же они говорили тогда, о девочке… может, о Насте?