Глава 29

Остаток дня тянется мучительно долго. Я пытаюсь работать, но мысли постоянно возвращаются к утреннему разговору с Димой. К тому, как он смотрел на меня. К его словам о сожалении и желании все исправить.

А еще к предстоящей встрече с Анной. Что если она действительно знает что-то важное? Что если ее показания помогут доказать мою невиновность раз и навсегда?

В шесть часов я собираю вещи. Руки дрожат, когда застегиваю сумку. Спускаюсь в холл, где уже жду Диму. Он стоит у окна, смотрит на улицу. В руках держит телефон, но не смотрит в него. Просто держит, словно это якорь, который помогает не думать о чем-то другом.

Когда слышит мои шаги, оборачивается. Наши взгляды встречаются, и я снова чувствую это осязаемое напряжение между нами.

— Готова? — спрашивает он.

— Да, — киваю я, хотя на самом деле совсем не готова.

Мы выходим на улицу. Вечер прохладный, пахнет дождем и опавшими листьями. Его машина стоит на парковке. Он открывает мне дверь, и я сажусь на переднее сиденье.

Едем молча. Город проплывает за окнами — огни витрин, редкие прохожие, светофоры. Я смотрю в окно и чувствую его взгляд на себе. Он бросает на меня короткие взгляды, когда останавливается на красный свет.

— Не волнуйся, — вдруг говорит он. — Все будет хорошо.

— Откуда вы знаете? — спрашиваю тихо.

— Потому что я не позволю случиться ничему плохому.

В его голосе такая уверенность, что я невольно верю ему. Хотя знаю, что это глупо. Он не может контролировать все.

Кафе находится на окраине, в тихом районе. Небольшое здание с вывеской, где половина букв не горит. Парковка почти пустая — всего две машины.

— Я зайду первым, — говорит Дима. — Сяду за столик в углу. Ты заходи через пять минут. Делай вид, что мы не знакомы. Я буду наблюдать. Если что-то пойдет не так — подойду.

— Хорошо.

Он выходит из машины. Я смотрю, как он идет к входу, широкими уверенными шагами. Исчезает внутри кафе.

Сижу в машине, считаю минуты. Одна, две, три. Сердце колотится так громко, что я слышу его в ушах. Четыре, пять.

Выхожу. Холодный воздух обжигает разгоряченное лицо. Иду к входу, толкаю дверь.

Внутри тепло и уютно. Чувствую запах кофе и свежей выпечки. В центре расположено несколько столиков, за одним сидит пожилая пара, за другим — девушка с ноутбуком. И в дальнем углу, полускрытый в тени, Дима. Он смотрит в телефон, делая вид, что не замечает меня.

Осматриваюсь. Анны пока нет. Сажусь за столик у окна, как мы договаривались. Официантка подходит, я заказываю капучино, которого даже не хочу.

Жду. Минуты тянутся мучительно медленно. Смотрю на часы — семь ноль две. Она опаздывает.

В семь десять в дверь кафе входит девушка. Худенькая, в сером пальто, с рыжими волосами, собранными в хвост. Она оглядывается растерянно, и наши взгляды встречаются. Я киваю, и она подходит.

— Лиза? — спрашивает она тихо, садясь напротив.

— Да. Анна?

Она кивает. Выглядит напуганной, руки дрожат, когда она кладет их на стол.

— Спасибо, что пришли, — говорю я мягко. — Я понимаю, как вам страшно.

— Вы не понимаете, — качает головой она. — Они... они способны на все.

— Расскажите. Пожалуйста. Что вы знаете?

Она оглядывается, проверяя, не слушает ли кто. Потом наклоняется ближе и начинает говорить. Тихо, быстро и путаясь в словах.

Она рассказывает о том, как случайно увидела документы на столе у Егора. О подставных фирмах, переводах, схемах обналички. О том, как Егор заметил, что она что-то поняла, и вызвал ее для разговора. Как угрожал, а потом заплатил, чтобы она молчала и ушла тихо.

— Он сказал, что если я кому-то расскажу — пожалею, — шепчет она. — Что у них связи везде. Что меня найдут.

— А Павлович? Он был в курсе?

— Конечно. Они действовали вместе. Павлович придумывал схемы, Егор воплощал. А вас... вас просто использовали. Вы должны были стать крайней, если все вскроется.

У меня холодеет внутри. Значит, так оно и было. Они с самого начала планировали подставить меня.

— У вас есть доказательства? Документы, записи?

Она качает головой:

— Ничего не осталось. Я все удалила, как только ушла. Боялась, что найдут у меня.

— Но вы можете дать показания? В полиции?

Она замирает. Смотрит на меня испуганно.

— Я... я не знаю. Если они узнают...

— Анна, — беру ее за руку. — Понимаю ваш страх. Но без ваших показаний меня посадят. За то, чего я не делала. У меня дочь. Маленькая девочка. Она останется без матери.

— У вас дочь? — шепчет она.

— Да. Ей почти восемь лет.

Она молчит долго. Потом медленно кивает.

— Хорошо. Я дам показания, но при условии, что мне обеспечат защиту. Официальную. Я не хочу прятаться всю оставшуюся жизнь.

— Спасибо, — выдыхаю я с облегчением. — Спасибо огромное. Я обещаю, что все будет официально. С адвокатами, с гарантиями.

Мы еще немного разговариваем. Она дает мне имена еще нескольких человек, которые могут быть причастны к схеме. Я записываю все в телефон.

Когда она уходит, я сижу еще несколько минут, осмысливая услышанное. Это прорыв. Настоящий прорыв. С ее показаниями я смогу доказать свою невиновность.