Глава 48

Следующие несколько дней сливаются в одну сплошную череду поездок между домом и больницей. Утро начинается с того, что я отвожу Настю в школу. Охрана все еще следует за нами — Дима настоял, хотя Павлович уже дает показания и, кажется, сдал всех своих подельников, но Дима не рискует, и я ему за это благодарна.

После школы мы с ним едем в больницу. Саша идет на поправку удивительно быстро. Врачи говорят, что у него крепкое молодое здоровье и сильная воля к жизни. На этих словах Дима почему-то каждый раз как-то подозрительно смотрит на меня.

Мы сидим у Саши в палате, рассказываем новости. Настя рисует для него открытки каждый день, и стена у кровати Саши уже увешана кривыми драконами, замками и солнышками. Он смотрит на них с такой нежностью, что у меня щемит сердце. Я и представить не могла, что это когда-нибудь возможно. Что мужчины, которых я считала предателями, будут рядом со мной и Настей.

— Когда ты уже выйдешь отсюда? — спрашивает Дима в сотый раз, сидя на подоконнике. — В офисе без тебя бардак. Я устал разгребать завалы.

— Не ной, — усмехается Саша, поправляя подушку. — Тебе полезно поработать. А я в отпуске.

— В отпуске он, — фыркает Дима, но я вижу, как он рад, что друг снова шутит. — В следующий раз в отпуск поедем на Мальдивы, а не в реанимацию.

— Договорились, — Саша переводит взгляд на меня. — Лиза, как Настя? Она не догадывается?

— Она знает, что ты заболел. Спрашивает, когда можно навестить.

— Скоро, — обещает он. — Врач сказал, через пару дней переведут в обычную палату, тогда можно будет.

В этот день я возвращаюсь домой раньше Димы — у него встреча с юристами по поводу дела Павловича. Забираю Настю из школы. Она выбегает ко мне, размахивая портфелем.

— Мам! А у нас сегодня была тема! Такая сложная!

— Ничего, разберемся, — улыбаюсь я. — Хочешь мороженого?

— Да!

Мы заходим в кафе, берем по стаканчику. Настя ест свое шоколадное, болтая ногами.

— Мам, — говорит она вдруг серьезно. — А дядя Саша правда просто заболел?

Я замираю с ложкой у рта.

— Да, солнышко. А почему ты спрашиваешь?

— Просто… бабушка плакала, когда говорила по телефону. И ты грустная. И дяди Димы нет.

Дети чувствуют все. Нельзя их недооценивать, они видят гораздо больше, чем нам кажется.

— Дядя Саша сильно заболел, — говорю я осторожно. — Ему делали операцию. Но сейчас ему уже лучше. Он скоро поправится.

— Это хорошо, — кивает Настя. — А то я ему нарисовала картинку, где мы все вместе. Ты, я, бабушка, дядя Дима и он. Мы там семья.

У меня перехватывает дыхание от ее слов.

— Семья? — переспрашиваю я.

— Ну да. Они же теперь всегда с нами. Как папы.

Смотрю на свою дочь и понимаю: она уже все решила. Для нее не нужны тесты ДНК, объяснения и долгие разговоры. Она просто приняла их в свое сердце.

— Да, солнышко, — шепчу я, сглатывая ком в горле. — Они теперь с нами.

Я не знаю, что на это ответить и просто сухо киваю, соглашаясь с ней, а вечером, когда Дима приезжает, я рассказываю ему этот разговор. Мы сидим на кухне в пентхаусе — я так и не вернулась в свою квартиру, и, кажется, уже не вернусь. Здесь безопаснее, здесь просторнее, здесь… здесь они.

Дима слушает молча, глядя в чашку с чаем.

— Она так сказала? — переспрашивает он тихо. — «Как папы»?

— Да.

Он поднимает на меня глаза. В них столько эмоций, что мне становится жарко.

— Лиза… Я заказал тест ДНК. Результаты будут завтра.

Я вздрагиваю от его слов. Зачем? Зачем этот тест ДНК? Он хочет знать наверняка или Саша? Кому из них важно знать точно?

— Ты… ты не сказал мне.

— Прости. Я не хотел давить, но мне нужно знать. И Саше нужно. Не для того, чтобы что-то менять — мы оба будем ей отцами, это решено. Но… просто знать. Чья кровь.

— Я понимаю, — киваю я. — Я сама хотела предложить, — вру я, потому что мне это совершенно неважно.

Кроме того, я боюсь, что результаты этого анализа могут повлиять на наши взаимоотношения. Я не хочу кого-то терять. Я боюсь, что по итогу один из них откажется от меня и Насти.

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что результат что-то изменит между нами. Между мной и Сашей.

— Нет, — отвечаю уверенно, сама не понимая откуда у меня такие ошеломительные способности ко лжи. — Вы братья не по крови, но по духу. Вы любите друг друга. И вы оба уже любите ее. Какая разница, чей набор хромосом победил?

Дима встает, подходит ко мне, обнимает сзади, утыкаясь лицом в мою шею.

— Ты удивительная женщина, Лиза. Я не знаю, чем мы тебя заслужили.

— Наверное, тем, что спасли мне жизнь. И не один раз.

На следующий день мы едем в клинику за результатами. Саша, которого только перевели в обычную палату, требует, чтобы мы привезли конверт ему.

— Я хочу открыть его вместе с вами, — говорит он по видеосвязи, бледный, но решительный. — Не смейте смотреть без меня!

— Не будем, — обещает Дима.

Мы забираем конверт. Он жжет мне руки, и я сильно хочу его выбросить, а не открывать. В машине мы молчим. Напряжение такое, что можно резать ножом.

В палате Саши светло. Он сидит на кровати, опираясь на подушки. Когда мы входим, он протягивает руку.

— Давай сюда.

Дима отдает конверт. Саша вертит его в руках, смотрит на нас.

— Готовы?

— Открывай уже, — нервно говорит Дима.

Саша надрывает бумагу. Достает лист, но не читает. Смотрит сначала на Диму, потом на меня и… кладет бумагу обратно в конверт.

— Что ты делаешь? — хмурится Дима.

— Лиза не хочет никаких анализов, — спокойно и стойко говорит Саша. — Правда ведь? — обращается уже ко мне.

— Правда, — выдаю тихо, осознавая, что должна была сказать совсем не это.

Они хотели знать, и я должна была их поддержать, но я ведь правда боюсь. Мне страшно, что все между нами будет по-другому, что кто-то не выдержит груза знания и все-таки сорвется. Мне страшно даже подумать об этом, поэтому на конверт я смотрю, как на яблоко раздора, способное нас рассорить.