Глава 47

Ночь в больнице тянется бесконечно. Мы сидим на жестких пластиковых стульях, прижавшись друг к другу плечами. Тишина коридора нарушается лишь гудением ламп дневного света и редкими шагами дежурных медсестер.

Дима не спит. Он смотрит в одну точку на противоположной стене, и я чувствую, как напряжены его мышцы. Он все еще там, в той квартире, в моменте выстрела. Все еще винит себя.

— Выпей, — я протягиваю ему стаканчик с остывшим кофе из автомата. Гадость редкостная, но это единственное, что может хоть немного согреть.

Он берет стакан, его пальцы касаются моих. Ледяные.

— Спасибо.

— Тебе нужно поспать, Дима. Хоть полчаса.

— Не могу, — он качает головой, делает глоток и морщится. — Закрываю глаза и вижу, как он падает. Как кровь… — он замолкает, сжимая стаканчик так, что пластик хрустит. — Я должен был проверить ванную. Я, черт возьми, должен был знать.

— Перестань, — я беру его лицо в ладони, поворачиваю к себе. — Ты не ясновидящий. Ты спас нас. Вы оба спасли. Если бы не вы, эти люди добрались бы до Насти. Ты понимаешь это?

Он смотрит на меня, и в его глазах блестит влага.

— Я люблю его, Лиза. Как брата. Мы с детдома вместе, мы… мы одна семья. Если его не станет, часть меня умрет вместе с ним.

— Он не умрет, — твердо повторяю я. — Слышишь? Он сильный. И упрямый. Он не оставит нас сейчас, когда все только начинается.

Я кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня, и так, в неудобной позе, под мигающей лампой, мы проваливаемся в тяжелое, поверхностное забытье.

Утро наступает резко. Меня будит звук каталки, которую везут по коридору. Шея затекла, спина ноет. Дима уже не спит — он стоит у окна в конце коридора, смотрит на рассвет.

Я подхожу к нему. Он умылся в туалете, смыл кровь с рук и лица, но на рубашке все еще остались бурые пятна — страшное напоминание о вчерашнем вечере.

— Врач еще не выходил? — спрашиваю я.

— Нет. Пересменка.

Мы ждем еще час. Самый длинный час в моей жизни. Наконец, двери реанимации открываются, и выходит тот же хирург, что оперировал ночью. Или другой? В зеленых костюмах и масках они все кажутся одинаковыми.

— Родственники? — спрашивает он, глядя в карту.

— Да, — отвечаем мы хором.

— Пришел в себя. Состояние стабильно тяжелое, но динамика положительная. Организм молодой, справляется.

— К нему можно? — Дима делает шаг вперед.

— На пять минут. Только тихо. И… — врач окидывает взглядом окровавленную рубашку Димы. — Найдите халат или накидку. Не пугайте пациента.

Медсестра выдает нам одноразовые халаты, бахилы и шапочки. Когда мы входим в палату, меня накрывает страх. Здесь пахнет лекарствами и чем-то стерильным, неживым. Пищат приборы, рисуя зеленые линии на мониторах.

Саша лежит на кровати, укрытый белой простыней до груди. Он кажется неестественно бледным, почти прозрачным на фоне подушки. Из-под простыни тянутся трубки капельниц.

Сердце сжимается от боли. Он всегда был таким полным жизни, энергии, а сейчас…

Мы подходим к кровати. Дима встает с одной стороны, я с другой.

Саша открывает глаза. Они мутные, уставшие, но это его глаза. Он медленно переводит взгляд с Димы на меня. Уголки его губ дергаются в слабой попытке улыбнуться.

— Ну и… вид у вас, — шепчет он. Голос тихий, хриплый, едва различимый. — Как будто… кого-то хороните.

У меня из глаз брызжут слезы. Я хватаю его руку — теплую, живую! — и прижимаю к щеке.

— Дурак, — всхлипываю я. — Какой же ты дурак, Саша.

— Живой, братишка, — голос Димы дрожит. Он накрывает ладонь Саши своей рукой. — Ты нас напугал.

— Павлович? — одними губами спрашивает Саша.

— Взят. Упакован. Сядет надолго, — жестко отвечает Дима. — Больше никаких угроз.

Саша прикрывает глаза, выдыхая с облегчением.

— Хорошо…

— Зачем ты полез? — не выдерживает Дима. — Зачем закрыл меня?

Саша снова открывает глаза, и в них мелькает старая добрая искра.

— Ты бы… не успел. Стареешь, — он пытается усмехнуться, но морщится от боли.

— Не смеши его, — прошу я, гладя его по руке. — Ему больно.

— Лиза… — он смотрит на меня. — Настя… как она?

— Она дома. С мамой и охраной. Она думает, что вы работаете. Ждет вас.

— Мы обещали… Лего, — шепчет он, и силы покидают его. Веки опускаются.

— Купим, — обещаю я. — Самое большое. Только поправляйся.

Приборы начинают пищать чуть ритмичнее. В палату заглядывает медсестра.

— Время вышло. Ему нужно спать.

Мы неохотно отходим от кровати. Дима задерживается на секунду, сжимает плечо друга.

— Я здесь, Саш. Я все разрулю. Отдыхай.

Мы выходим в коридор, снимаем халаты. Дима прислоняется спиной к стене и сползает вниз, закрывая лицо руками. Плечи его трясутся.

Я сажусь рядом, обнимаю его.

— Все позади, Дима. Он справится.

— Я чуть не потерял его, Лиза. Из-за денег, из-за этой чертовой компании…

— Не из-за компании. Из-за нас. Он защищал нас всех.

Дима поднимает голову, смотрит на меня красными глазами.

— Мы должны сказать Насте. Когда он выйдет… мы должны все ей рассказать. Я больше не хочу терять время. Жизнь слишком… хрупкая.

— Скажем, — киваю я. — Я готова.

— Ты правда готова?

— Да. Вчера, когда я ехала сюда, я поняла одну вещь. Биология не важна. Важно то, кто готов подставить плечо. Кто готов закрыть собой от пули. Вы — ее семья. Вы — моя семья. И я больше не буду бегать от этого.

Дима смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом, а потом притягивает к себе и целует. В этом поцелуе — вкус больничного кофе, страха, усталости и огромной, всепоглощающей надежды.

— Поехали домой, — говорит он, отстраняясь. — Мне нужно в душ и сменить одежду. А тебе нужно обнять дочь. Вечером вернемся.

— Поехали.

Мы выходим из больницы в утренний город. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивается робкое солнце. Я делаю глубокий вдох. Воздух пахнет мокрым асфальтом и осенью.

Пахнет жизнью.

Саша жив. Мы вместе. И впереди у нас сложный, но, я уверена, счастливый путь.

Когда мы садимся в машину, я достаю телефон и пишу маме: «Все хорошо. Он жив. Мы едем домой».

Ответ приходит мгновенно: «Слава Богу. Ждем».

Я смотрю на Диму, который уверенно ведет машину, и кладу руку ему на колено. Он накрывает ее своей ладонью, переплетая наши пальцы.

Мы справимся. Теперь я это точно знаю.

***

была добавлена Глава 36, она почему-то не отображалась ранее