14. Батя

— Ну вот скажи мне, Полин, чего вам, бабам, надо вообще?

Я не смотрел на беляночку, да и не ждал от нее никакого вразумительного ответа. Просто надо было хоть кого-то живого под боком. А Пашкина зазноба уж точно живая. Не зря же так его цепанула.

— Не понимаю, о чем вы, Сергей Витальевич…

Ишь ты, не понимает она…

Все ты понимаешь.

Я выпил залпом коньяк, хотя обычно так не делал, варварство это, не водка все же и не спирт. Но сейчас реально было плевать. Главное, закинуться дозой. Главное, приглушить боль.

Ну надо же, Батя, как тебя баба уела! Кто бы сказал раньше…

Я уставился в окно, припоминая первый раз, когда увидел рыжую стервозу.

Последний день моей свободы.

Надо черным пометить в календаре и каждый год поминки справлять по тому нормальному, спокойному мужику, каким был до встречи с ней.

Вот правильно говорят, бес в ребро. Вроде в моем возрасте, как раз. Сорок лет, ага. Но, обычно, чудят мужики, которые уже все имеют, и думают, что чего-то еще не имеют. Что упустили чего-то.

Не мой вариант, вообще. Я всегда все имел. А, чего не имел, получал в итоге. Не скажу, что легко. Но всегда. Еще с армии. И потом на гражданке. А уж, когда с Носорогом познакомился…

Отличный у нас получился тандем.

Он, с его бешеной пробивной силой, и я — с умением четко прикрыть тылы, просчитать ситуацию со всех сторон.

Он — стратег. Я — тактик. Нам было нечего делить, но было, чего хотеть. Вот и получилось то, что получилось. Хорошо так, круто, я бы сказал, получилось.

И все у меня было. И ни о чем не жалел. И все, что хотел, получал.

Пока не влип. Глупо влип, по-дурацки. По-мудацки.

Рыжая стервоза появилась как-то сама собой. Нет, понятное дело, что я ее проверял. Не сам лично, конечно, но процедура проверки всех сотрудников компании отработана до мелочей. Сам выстраивал процесс. Советовался с умными людьми, когда только начал в этом ковыряться. Времени потратил вагон. Но зато и результат. Нигде, даже в столице, я такой системы безопасности не видел. Везде какие-то дыры, про*бы. Вроде внешне все серьезно, а копнешь — и пиз**ц. А у меня все четко, как часы. И проверки постоянные, вкруговую. Каждого, вплоть до уборщиц. А уж девочку, которая будет рядом с Пашей сидеть, проверяли от и до.

Я только итоговый результат видел. Фотку с личного дела. Симпатичная мордяха, рыженькая, серьезная. Глянул семью. Опыт работы. Удивился, какого хера дочери такого папаши надо работать в жопе мира. А для них, столичных и северостоличных мартышек, все, что за пределами их человейников, уже жопа мира. Посмотрел, пересекаются ли интересы папаши с нашими. Нихера. Даже не близко. Целлюлозный магнат, как в интернете окрестили Виктора Головина, был абсолютным монополистом в своей сфере и в другие не лез. Без надобности потому что. Так что вопрос шпионажа я сразу отмел. Вопрос поиска богатого мужика — тоже. Просто поглядел светские хроники, где Софья Головина вышагивала под ручку с молодым и очень перспективным чиновником, помощником вице-мэра Северной Пальмиры, Артуром Меркуловым. Ему тогда прочили хорошую карьеру. Правда, чуть позже он как-то пропал с радаров, но в источниках про это особо не упоминалось. Одна бабочка-однодневка заменилась другой. И все. Паша, конечно, добыча нехилая, особенно для неместных, кто не в курсе реалий, но не до такой степени.

Оставалось невероятное. Девочка захотела самостоятельной жизни.

Я запустил проверку по второму кругу, чтоб не проглядеть мелочи, и расслабился. Хочет самостоятельной жизни. И пришла работать к Паше Носорогу в компанию. Прям по хардкору с самого старта. Не ищет легких путей. Или не поняла еще, куда попала.

Когда результаты повторной проверки ничего существенного не принесли, я дал добро на вывод нового сотрудника на работу.

А на следующий день, зайдя к Паше по какому-то рабочему вопросу, просто замер на месте, как мальчишка. И рот открыл. И пометку сделал, чисто автоматически, в мозгу, настучать своим идиотам по их тупым головам за недостаточное предоставление информации. Потому что те фотки, что они прислали, да и фотки из светской хроники, которые я потом сам нарыл, даже близко, даже на десять процентов не совпадали с реальностью!

Вот скажи мне кто-то за пять минут до этого: "Ты, Серый, сейчас, буквально скоро, превратишься в тупого, бекающего козла. И будешь мычать". Я бы рассмеялся.

А потом зашел в приемную к своему другу и начальнику. И да, оно самое. В полном объеме.

Потому что девушка, что сидела на месте секретаря… Бл*… Вот как на солнце смотришь в яркий полдень. Больно, нереально, слезы из глаз текут, того и гляди сетчатку выжжет… А лучи греют. Лицо ласкают. И не хочется отворачиваться.

Пока я пялился на рыжеволосое чудо, впервые в жизни подозревая, что где-то у меня мозг-таки подтаял, раз с такой дикой скоростью отрубился, она, устремив на меня серьезный и холодный до жути взгляд сине-зеленых глаз, сказала что-то мурлыкающим, мягким голосом. И я даже не понял сначала, что, потому что от одного ее тембра в брюках все стало очень даже однозначно. Так, как, наверно, только в армии было. Когда на актрисульку из сериала "Элен и ребята" дрочил в красной комнате.

Я даже не понял сначала, что произошло. Настолько давно такой реакции на женщину не случалось.

Нет, я, конечно, нормальный мужик, и женщин очень даже люблю. И часто люблю. Разнообразно. А почему нет?

Я холостяк. Богатый. Местами даже красивый. Ага, мне так многие говорили.

Поэтому на женщин реакция нормальная всегда была.

А то, что происходило со мной при взгляде на рыжеволосую красотку, явно отличалось от нормы.

— Простите, вам плохо? — прохладный, мурлыкающий голос. Каждый звук отдается волнами возбуждения в сердце, и сразу ниже. Как у пацана пубертатного периода. — С сердцем что-то? Здесь есть аптечка. Какие таблетки вы принимаете? Нитроглицерин? Валерьянка?

Че-го??? Это она мне что ли? Сердечные таблетки???

Только осознание собственного мудачизма заставило экстренно активизировать остатки мозга и выдать хриплое:

— Все в порядке. Паша у себя?

— Да, Павел Сергеевич проводит онлайн-совещание. Я передам, что вы заходили. Как вас записать?

Я просто молча пошел к Пашиному кабинету, чтоб еще больше не позориться. Срочно надо было глотнуть чего-нибудь. Спиртного.

— Постойте, — хрустальное мурлыканье обрело острые края. И вот каким образом это завело меня еще сильнее, непонятно. Точно, мудак. — Павел Сергеевич занят, я же проинформировала.

— Для меня он найдет время, детка.

И тут же понял, что зря. Зря так назвал ее. Взгляд сразу же из озабоченного и встревоженного превратился в осколочно-острый, губки пухлые, яркие поджались оскорбленно.

Но я уже прошел мимо и буквально бегом залетел к Паше. Он, кстати, и в самом деле был занят, кого-то матеря по видеосвязи. Поднял на меня бешеный взгляд, любого другого непременно откинувший бы назад. А я ничего. Поежился только слегка.

— А какого хера ты здесь? Я тебя битый час дозваться не могу по скайпу! — рявкнул он.

Но мне реально было не до его рычания.

Следом залетела рыжулька, оказавшаяся, ко всем моим страданиям, еще и нереально стройной, тоненькой и высокой, с такими длинными ногами, что я только при одном взгляде на них чуть не кончил, представляя, как они сжимать мои бедра будут, и заговорила, спокойно, но с нотками возмущения:

— Павел Сергеевич, прошу прощения, я предупреждала, что вы заняты…

— Ничего, Соня, — неожиданная мягкость в голосе Носорога была вторым за сегодня шоком. Так, бл*, реально до нитроглицерина доберусь. — Ты еще не в курсе, это начальник службы безопасности, Сергей Витальевич. Само собой, это не дает ему право врываться ко мне во время совещания, на котором он, кстати, должен быть, но почему-то, вместо того, чтоб сидеть у себя в кабинете и смотреть в камеру, лазит по офису…

Раздраженное рычание стало прослушиваться все отчетливее, Носорог кинул взгляд на перекошенные рожи своих виртуальных собеседников и решил не провоцировать коллективную истерику. Людям работать все же.

Поэтому, буркнув:

— Всем спасибо, все свободны, — отключился от совещания.

— Мне вызвать охрану? — спокойно осведомилась рыжуля, и тут я задохнулся уже от наглости новенькой. Это ж никакой субординации! Ей же сказали, кто я! Она меня, что ли, отсюда собралась вышвыривать? При помощи моих же людей?

Паше эта ситуация неожиданно понравилась, по крайней мере, он усмехнулся, оценивающе и одобрительно глянул на девчонку, помедлил, наслаждаясь моей перекошенной красной мордой, и милостиво буркнул:

— Не надо, Сонь. Я разберусь. Но вообще молодец, правильная позиция.

— Могу быть свободна, Павел Сергеевич?

— Да. Коньяк принеси.

Это Паша уже мой вид красный оценил.

Рыжуля вышла за дверь, а я наконец-то смог вздохнуть.

— И какого хера происходит, а? — перевел на меня взгляд Носорог.

— Паша… Не спрашивай. — Я подошел к дивану, упал на него и подумал, что коньяк мне сейчас остро необходим.

Короче говоря, я прокололся тогда по-полной. Паша явно не был дураком, меня просчитал легко, и к Соне подходить запретил.

Вот только клал бы я на его запреты, если б она хоть немного мне навстречу пошла! Чуть-чуть. Просто посмотрела бы на меня не с выражением холодной брезгливости во взгляде. Да, не в тему я ее "деткой" назвал, но кто ж знал? Кто знал?

После этого потянулись годы моей идиотской зависимости.

Чего я только не делал!

Как только не подкатывал!

Паша имеел все причины на меня злиться. Потому что и не представлял, насколько далеко я зашел. Вот только впустую. Все впустую.

Ни цветы, ни подарки, ни комплименты, ни приглашения на свидания… Ничего. Вообще. Холодная статуя. Мраморная богиня. Смотрела только своими глазами завораживающими, презрением обливала.

Проблема была еще и в том, что я в ее присутствии постоянно превращался в тупой кусок идиота. Не мог нормально сказать ничего. Не мог ничего сделать. Все красивые слова, все комплименты удачные, все это приходило в голову потом уж, когда умудрялся в очередной раз облажаться по полной программе.

И это был адов треш.

Как сказал бы наш штатный психолог, я прошел все стадии принятия за эти четыре года.

И, в итоге, принял ситуацию.

Никто ты, Серый, для нее. Для всех — серьезный мужик, деловой человек. Для женщин — все еще вполне себе лакомый кусок, это проверено было многократно. А вот для одной, отдельно взятой, жестокой рыжули — ты кусок мяса тупой. Гоблин. Она меня так называла. Один раз. Но на то я и безопасник, чтоб такие моменты ловить.

Я, честно говоря, отпустил уже ситуацию. С работой был полный порядок. Холдинг, где у меня имелась нехилая доля, развивался и богател, вместе со мной. Кроме этого, была еще парочка проектов, куда я удачно вложился. И там тоже все шло хорошо. С женщинами все тоже в норме. Правда, в последние годы я выбирал сплошь стройных и рыжеволосых, да и в постели их частенько путал, называя одним и тем же именем, но это же не беда? Правда?

Я по-прежнему, несмотря на то, что прекрасно знал, как она ко мне относится, продолжал периодически делать попытки хоть как-то ее зацепить. Хоть чем-то. Бесполезные попытки. Но я не мог не пытаться.

Вот так вот, в сорокет, я попал по полной программе там, где и не думал, что оступлюсь. Где не ждал подставы.

В тот раз в спортзале я тоже ничего не ждал. Так, наудачу ляпнул про желание. А она возьми, да и согласись. Вот тут я и воспрял. Как парней своих раскидал, и не заметил.

Да я бы и больше раскидал.

Только чтоб она смотрела. Как мальчишка. Щенок.

Вот он я! Смотри, смотри! Для тебя! Все для тебя!

И она смотрела!

И, клянусь, я в ее глазах восхищение и уважение видел!

И это, сука, завело так, что остановился еле-еле. Сдержал лицо, раздал оплеухи своим придуркам.

И, как пес, кинулся за сахарной косточкой вознаграждения. А она, опять облив презрением своих зеленущих в этот момент глаз, просто тупо прокинула. Опять! Опять!

Но в это раз просчиталась.

Что делает пес, когда его манят, а потом из-под самого носа утаскивают награду? Обещанную!

Правильно, берет силой.

Вот и я взял.

Сначала поцелуй. Первый поцелуй сладких пухлых губ. Первый стон. Первую дрожь тонкого тела.

Первое замешательство и пленка желания в поплывшем взгляде.

Она испугалась. Убежала.

А что делает пес, когда законная, уже подмятая под лапы добыча убегает? Правильно, догоняет.

Вот я и догнал.

И взял, не обращая внимания на сопротивление, на яростные попытки оттолкнуть, на гневный щебет. Потому что это было наносное. А главное я уже увидел. Уже понял. По дрожи ее в моих руках, по ответному движению губ. По стону возбужденному мне в рот. Если б не было этого отклика, я бы не сделал то, что сделал. Но он был! Был этот отклик! И то, что происходило дальше… Черт, это было лучшее переживание в моей жизни! Вот реально! Столько баб было, столько самых разных баб… Ни с одной, никогда… Вот так, до безумия, до мозговыключательства, до дрожи нетерпеливой, до одержимого желания взять свое скорее, как можно скорее.

Она была хороша. Она была именно такая, какой я ее себе и представлял. Горячая, дикая лава под мраморной оболочкой. Огненная бабочка в шикарном коконе.

И даже то ее растерянное фырканье после секса не смазало впечатления. Его бы ничего не смазало.

И ничего после этого не могло поколебать моей решимости. Я был теперь уверен, что она будет моя. Она — уже моя. И этого ничего не изменит. Как же я ошибался, мудак!