15. Батя

— Отказала? — долелел до моего мозга вопрос Полины.

Нихера себе! Я, оказывается, успел с ней этим поделиться!

Нет, правильно, очень правильно тебя в очередной раз, мудака, прокинули. До чего дошел! С женщиной босса делиться переживаниями своими! Сидим тут, понимаешь ли, как две подружки, коньяк хлещем, историями о жизни делимся…

Хотя…

Тут я посмотрел на нее оценивающе. Она — неглупая баба, может, подскажет, как быть? Потому что вот вообще на ум не шло ничего. Ведь я же все правильно сделал. Так, как и должен делать нормальный мужик.

На следующий день после первого секса пошел извиняться. Хотя, надо сказать, вообще никакой вины не чувствовал.

Какая может быть вина? Ей понравилось! Так стонала, так сжималась на моем члене, что всю ночь при одном только воспоминании яйца сводило. Даже подрочить пришлось пару раз, как в юности. Очень остро в этот момент припомнилась опять армия. Ох, Сонька, довела меня, принцесса ледяная.

Поэтому нет. Не было сожаления. Но по ее финальному фырканью в душевой даже дураку становилось понятно, что расстраивается. Что позиции быстро сдала. Хотя, бл*, нихера не быстро! Четыре года — это нихера не быстро!!!

Но да фиг с ней. Если женщина не права, надо извиниться. Идиотская поговорка, тупая, но иногда срабатывает. С ней не сработало. Выгнала меня, зараза. И подарок мой пальчиком брезгливо откинула. Принцесса, бл*.

А красивая такая была, нереально просто! Еле сдержался, прям еле-еле. Не мог взгляда от ее губок накусанных отвести. Потому что помнил, как я их пробовал накануне. И все вставало сразу.

Правда, Носорог быстро все это обратно уложил.

Умеет он укладывать, ага. Во всех смыслах.

Просек ситуацию моментально. Хотя я и удалил все записи, и ребята мои ни полслова, знают, каково это, со мной дело иметь… Но чуйка у Паши Носорога бешеная. Мигом уловил, что у меня интерес подпитался новой силой, и устроил такой разбор полетов, что я прям в себя приходил долго. И, главное, несправедливо, сука!

Как самому, значит, бабу в лифте зажимать и в рот трахать, так это пожалуйста!

А на секретаршу его и не глянь.

И, самое галвное, никакого любовного интереса у него к Соне нет, это точно. Просто нравится она ему как работник, терять не хочет. Вот и не пускает к телу.

Я еле сдержался тогда, после выговора, чтоб не указать ему на нелогичность. И мы к тому же вроде не чужие люди, и можно было бы поблажку сделать… Но куда там! Это ж Носорог. Уперся рогом и полетел вперед, только и успевай уворачиваться.

Да еще и финдиректор, хитровые*ый Вася, вперся с этой землей. Дурака кусок. Я виноват, проморгал. Так удачно получилось на пару дней на Бали мотануться до этого. Все ж порядке было! Ну кто мог знать, что именно в этот момент все и произойдет. Нет, это мой про*б, конечно, я не спорю. Надо отслеживать моменты такие. Вася не знал, чья земля, все рассчитал правильно, умник чертов. И я понимал, что Паше стрем теперь договариваться с Черным. Черный — это днище. Это прошлый век, это девяностые во всей красе. И решать с ним вопрос западло. Но надо. Чтоб не провоцировать и не развязывать. Так-то понятно, что против Носорога Черный слабак, но зачем лишние телодвижения, когда у холдинга репутация практически кристалльная?

Отмывали, отмывали… И на тебе. Умник финдиректор сажает в лужу. А умник партнер в это время загорает на Бали. Хорошо загорел, как бы перегореть не пришлось. Понятно, что Паша злился. И, вполне возможно, что еще и на этом фоне со мной так жестко.

Так что я решил ситуацию немного охладить, сначала разобраться с умным дураком Васей и тварью Черным, а потом уже к совести партнера обратиться. Потому что не дело это — самому во все тяжкие с беленькой бухгалтершей, а меня в черном теле.

В итоге, нифига не получилось. Паша, которого беляночка умудрилась жестоко обломать (и тут ей прям уважение серьезное, за стойкость, но и, кроме этого дикое желание связать, привезти в дом генерального и бросить ему под ноги, как раньше ценных рабынь султанам доставляли, потому что нереально тяжко с ним дело иметь, с неудовлетворенным), слетел с катушек и запретил подходить к Сонечке на расстояние нескольких метров, сама Сонечка только презрительно кривила губки на каждую мою попытку все же подойти, ходил я такой же злой и неудовлетворенный, как и Носорог, короче, никакой радости.

А что делать, если никакой радости? Особенно, когда ты вкус этой самой радости уже попробовал? Правильно. Решать вопрос. И я его решил. Я вообще очень круто все решил.

Перед беляночкой неудобно немного, но мое сумасшедшее рыжее чудо дороже.

Вытащил Пашину зазнобу с ее этажа, приволок на пятнадцатый, заманив зарплатой, а потом и вовсе ее отправил в командировку с Носорогом. Это ему кажется, что он все сам решил. Ага. Все было задумано именно так. Конечно, я надеялся на рокироку. Сонечку себе забрать в помощницы, беляночку — Паше подсунуть, раз у него от нее крыша съехала.

Но и так, как получилось, тоже неплохо.

Носорог уехал решать вопросы личного характера (прости, Полинка, хорошая ты баба, не повезло тебе просто. Ну, или повезло), я выждал день и намылился к Сонечке, восстанавливать отношения.

А она бледная, вся сине-зеленая, чуть не плачет.

Тут у меня все и включилось сразу. Непорядок, когда твоя женщина плачет. И пытается сама вопросы решить, которые ты должен решать.

Я и решил. Не особо рассчитывая на благодарность прям сразу, но надеясь все же на нее в будущем. Правда, если бы такая ситуация случилась у любой другой женщины, которой я бы мог помочь, то помог бы. В этом не соврал. Твари должны быть наказаны. Да. Просто, ясное дело, что Сонечке помогал с особым червовым интересом.

Заодно и с папашей познакомился. Жестким таким мужиком. Ну, другого я и не ожидал, зная его состояние и возможности. Он мне понравился даже. Люблю таких цельных мудаков, от которых всегда можно удара ждать. В лицо. Не в спину. Паша Носорог такой же. И этот вот, по глазам сразу видно, тварь еще та, но не подлец. Не гнида.

Я ему не понравился. Ну, это понятно. Если у меня будет дочь, я к ней такого, как я, точно не подпущу. На расстояние выстрела только разве что. И это нифига не метафора. Впрочем, по глазам папаши понял, что, найдись у него оружие, он бы меня тоже того… На расстояние выстрела. Одинокий херов рейнжер…

Он ведь улучил момент, побазарил со мной за жизнь даже. Правда, я прикинулся валенком поначалу, но он быстро раскусил. И влупил по полной.

— Я вижу твои взгляды на дочь, — прокаркал он тогда, в палате, без свидетелей, — так вот, забудь. Она не для тебя.

— А чего так строго?

Я не стал больше делать вид, что я тупой сибирский валенок, и включил нормальный рабочий режим.

И старый мудак это заценил сразу. Тоже перестал нести бред. Глянул на меня серьезно и заявил:

— У нее был парень. Муж практически. Так вот. Эта тварь ей изменила. Сука. Прямо перед свадьбой. Она его любит до сих пор. Видеть не смогла, как он с ее подружкой закрутил. Потому и убежала на край света. И не для того, чтоб в твои лапы медвежьи попасть. Она — девочка нежная у меня. Ранимая. Не смотри, что холодная. Она просто воспитана так. Принцесса. И мужика ей надо правильного. Принца. А не лапотника.

— То есть, я рожей не вышел? — взбесил, гад. Особенно словами про то, что Соня своего бывшего все еще любит. Я сразу понял, почему она шифруется от меня. Почему переживает. Конечно, если любит до сих пор, если мучается… А тут я с моим напором звериным. Одна сцена в душе чего стоила!

С ней нежно надо, трепетно! А я, мудак, просто схватил, утащил и оттрахал… Моральную, сука, травму нанес…

Пока эти ошалелые мысли крутились в черепушке, старый лис продолжал нудеть:

— Да ты думаешь, я не вижу, кто ты? Да у тебя на лбу: спорт, армия, горячие точки, переломанная психика, бешенство периодическое, потом начало двухтысячных, бандитизм. Поднялся, молодец, не просрал все, не дурак, и, наверняка, по меркам вашего вшивого городишки, ты король. Здесь проблемы разрулил виртуозно, это тоже молодец, значит, связи умеешь налаживать, с вопросами разбираешься быстро. Вообще, хороший мужик и специалист, наверно, тоже. Я б тебя взял на работу к себе. Но не в семью. Ты — сторожевой пес. А она — принцесса. Она не сможет с тобой. Сейчас, может, и благодарна будет, не спорю. Может, и глянет на тебя ласково. Но ты подумай, что потом будет? Где ты и где она? У вас ничего общего. К тому же, она по этой твари страдает все еще. И будет страдать. Однолюбка она, как и ее мать. Как и я. Так что не пускай на нее слюни. Не делай ей еще больнее.

Я не стал больше его слушать. Вышел просто и все.

Принцесса спала в кресле, утомившись от переживаний. Я присел рядом на корточки, не удержался, провел пальцами по коже нежной, прозрачной. Смотрел и насмотреться не мог. Богиня. Принцесса, с голубой кровью. Красивая, недосягаемая. Как звезда в небе. А я — пес. Сторожить ее, отгонять тварей, которые укусить могут, смотреть на нее… И мечтать, что улыбнется, по холке погладит прохладной ладонью… И умереть в этот момент от счастья небывалого. Это моя судьба.

А потом она открыла глаза, посмотрела на меня. И как я в прямо тогда на колени перед ней не повалился, не знаю.

Обратную дорогу плохо запомнил, тяжело. Что-то говорил ей. Опять пошлое. Смотрел. Не мог не смотреть. А голове слова папаши ее крутились. О том, что она другого любит до сих пор. Так любит, что за тысячу километров от него уехала, только чтоб боли не испытывать от предательства. И такое зло брало на ушлепка, что доверие ее предал! Хотелось его найти и позвоночник вырвать. Но, судя по папашиным оговоркам, он уже там все сам сделал. Толку-то! Принцесса как заснула в своем хрустальном замке, как и не просыпается. Не хочет просыпаться. И не тебе, пес, ее будить, хоть сколько ноги ей не облизывай.

Она это ясно мне дала понять на следующий день, когда я попытался поговорить. Как всегда, теряясь и путаясь в словах. Как всегда, косноязычно. А она не была косноязычна. Она все очень четко донесла.

Я тогда со злости рванул вниз и долго вымещал ярость на ни в чем не повинной груше. Очень хотел на живом мясе, но парни мои, увидев меня в таком состоянии, моментально рассосались от греха. И не отсвечивали.

А на следующий день я получил удар поддых, наблюдая, как моя принцесса ледяная, поцелуями не разбуженная, высаживается из машины какого-то козла. И вот тут меня унесло. Наверно, даже похлеще, чем Носорога в свое время от козней беляночки.

Значит, со мною — только холодный игнор? А с кем-то другим — утреннее теплое послесексовое прощание? Не просто же так он ее в такую рань на работу подвозил? Явно после ночи горячей! Так, значит?

Не помню, как дошел до приемной, в голове только обрывки яростные.

Вспышки.

Ощущения.

Она.

На фоне окна. Стоит, вытянувшись на табуретке с лейкой. Прозрачная, нереальная какая-то, воздушная. Глаза — огромные! Волосы — огнем! Губы полуоткрытые — как удар в голову! Пропущенный!

Не слушаю, что говорит, не понимаю даже. Подошел, подхватил. Тело в моих руках тонкое, извивается. Ударила! Плевать! Вот плевать! Вырвалась! Смотрит! Неуступчиво, зло! Ах ты ж, королева ты снежная! С кем — то другим, значит, таешь? А мне — только царапины и оплеухи?

Не удержался. Схватил. Зачем? Не знаю. Держал! А она… Что-то говорит! Злое, выплевывает в лицо мне! А я не могу, не понимаю, чего говорит. Смотрю, глаз оторвать не умею от нее, от ее лица разгневанного. Не прав ее папаша, не принцесса она ледяная! Ведьма! На костре бы сжечь, чтоб освободиться, но не могу, умру ведь без нее, не выпущу больше! А потом она… Целует! Сама! Сама!

И все, никаких стоп-кранов больше, ничего! Только зеленый свет! Сама целует! На стол, спиной, ноги, длинные, шикарные, в чулках, обхватывают, сами! Бл*!!!

Это был не секс, нет! Это было помешательство! Просто помешательство! Форменное! Сожжение ведьмы на костре! Я — был этим костром. А она… Она так отдавалась, так горела, что я только сильнее распалялся, только сильнее заводился, полыхал просто! Обо всем забыл, обо всем! На все плевать! Главное — она! Вот она, в моих руках, извивается, стонет, кричит, сладко, так сладко! Это огонь, чистый огонь. Мы оба в нем сгорели.

И на следующий день, глядя на экран Пашиного ноута, я прикидывал даже не кто меня сдал, какая гнида это сделала, потому что я все же поудалял, не совсем отбитый же. Нет, не об этом я размышлял, рассматривая свою голую задницу и колышащиеся в такт диким рывкам рыжие волосы Сонечки. Я думал о том, смотрел ли Паша то, что было дальше. И понимал, судя по поведению Носорога, что, скорее всего, не смотрел, иначе бы не стоял я здесь так спокойно.

Потому что заниматься сексом с секретаршей генерального прямо в приемной — это, конечно, за гранью… Но заниматься сексом с секретаршей генерального в его личном кабинете на его личном кожаном диване… Это, бл*, даже не за гранью… Это… У меня даже слов нет, чтоб это обозвать. А, учитывая, что мы с ней именно здесь, на диване полдня провели, пока не смогли друг от друга настолько оторваться, чтоб в такси сесть и до моего дома доехать, где и продолжили…

И, кстати, секс на кожаном диване… Не айс. Понятно, почему Паша его заменить распорядился. Жаль, что пока не успели привезти…