Глава 27. Алена

Ужас какой.

Самый настоящий погром!

Скидываю туфли, на которых становится невозможно стоять без боязни свернуть себе шею, и заполошно оглядываюсь: и как привести все это в порядок?

Я такое только в американских комедиях видела типа «Один дома», где с помощью хитроумных ловушек, потянув за ниточку, комната в развалины превращается.

Сейчас ни за какую ниточку тянуть не пришлось. Все это сделала не слишком умная и ловкая шпионка-секретарша!

— Так, глобус, — поднимаю этот, невесть зачем засунутый на шкаф, шар, и понимаю: на место я его не верну. — Хм, если что, ты сам упал. Нечего круглые предметы на прямую поверхность помещать, фи!

Кладу его обратно на пол, и принимаюсь собирать папки, вывалившиеся из накренившегося шкафа. Машина сигналит в опасной близости от нашего офиса, и я подпрыгиваю от испуга.

Неужели, Саша вернулся?

Папки выпадают из ослабевших, и чуть вспотевших рук. Несусь к окну, и вздыхаю с облегчением.

— Уфф, вот ирод, сигналит он тут! — грожу кулаком в окно, и приоткрываю его.

Возвращаюсь к папкам, и кладу их на свои места. Надеюсь, так и было. Саша почему-то не заставляет меня наводить порядок в его бумагах, тогда как Володя по двадцать раз на дню меня ради этого вызывал: подай, принеси, унеси…

… что несколько раздражало, несмотря на всю мою радость от того, что я могу его видеть.

Взрослый же мужчина, а такой бестолковый. Хорошо хоть шнурки сам завязывать умеет, надо при случае поблагодарить его маму, которая научила его выполнять эту нелегкую задачу.

— Так, — отряхиваю ладони от воображаемой пыли, — теперь я точно заслужила порыться в твоих вещах, Саша! Сам виноват, нужно дверь закрывать, зная, что в приемной сидит любопытная секретарша.

К тому же, рыжая секретарша!

И где же мне порыться?

Дергаю ручку рабочего стола, и он открывается, а там…

— Вот пошляк! — не знаю, зачем, беру в руки и рассматриваю пакетики из фольги.

Презервативы — это хорошо, как нам в школе говорили. Это даже замечательно, учитывая эпидемию ВИЧ, но зачем держать их на работе?

Кого это Саша собрался… хмм, радовать?

Если меня, то фигушки.

А если тетю лошадь, то…

— Гад какой, — бросаю резинки в стол, хотя с удовольствием бы выбросила их в мусорное ведро. — Развратник!

Со злостью дергаю ручки запертых ящиков стола, а перед глазами так и стоит картина, как Саша проходит мимо меня эдакой вальяжной походкой, ведя за собой тетю лошадь. Или ту грудастую, из ресторана. И бросает мне: «Не беспокоить!».

Запирается в кабинете, и…

— Да открывайся ты, зараза, — не выдерживаю, толкаю стол с неизвестно откуда взявшейся силой.

Скольжу на полу, и почти падаю на стол, толкнув клавиатуру Сашиного компьютера так, что она отлетает на пол.

Нет, пора уходить.

Сегодня явно не мой день.

Быстро, суматошно привожу все в порядок, и бегу к выходу.

— Окно, — бью себя по лбу, и быстро закрываю окно.

Прости, Володя, но не сегодня.

Лишь оказавшись за своим рабочим местом, я выдыхаю: страшно-то как, оказывается, шпионкой быть. Подрагивающими, как у алкоголички со стажем, руками закидываю свои павшие смертью храбрых туфли в шкаф, и достаю старые, растоптанные кеды.

Ну… зато удобно. Пару месяцев назад, когда Володя рассчитал уборщицу, я задерживалась, переобувалась в страшные, но удобные кеды, и отдраивала полы, окна, стены, и в особенности Володин кабинет.

— Страх какой, — рассматриваю свои ноги, и стыдно.

И что Володя увидит меня такой раскрасавицей, и что Саша…

Ну я же его секретарь, а секретарь — лицо фирмы! Только поэтому!

Только вспомнишь Володю, вот и он. Легок на помине.

— Ну что, малышка? Удалось что-то узнать? — о садится на край моего стола, и ногой болтает, как мальчишка. — Этот, новый главный, уехал, я видел. Ты узнала что-то?

Не узнала, потому что растяпа.

— У него в кабинете пусто, никаких документов, — лгу я, так как явно Саша не просто так запер шкафчики. И теперь у меня руки чешутся, так любопытно, что в них: мартини и конфеты для девок? Склад презервативов?

— Ты плохо искала. А слышала что-нибудь? — Володя загадочно машет рукой, складывая пальцы в некую необъяснимую фигуру. — Ну, что-нибудь противозаконное слышала?

Слышала, угу.

Харрасмент — это ведь противозаконно? Домогаться своей несчастной секретарши — разве не преступление?

«Преступно не домогаться такую зайку» — словно наяву слышу голос Александра, и улыбаюсь.

И все-же, я глупая.

— Нет, не слышала, — вздыхаю, и добавляю, видя разочарование на Володином лице: — Пока не слышала, но я постараюсь!

Не привыкла я разочаровывать Володю, но как-то странно я себя чувствую.

Нехорошо это все, неправильно. Александр ведь неплохой, хоть и смущает меня дико. Так, что накричать на него хочется, чтобы не приставал, что я Володю люблю, а он…

Он меня с пути сбивает.

Своим голосом, своими намеками, которые и не намеки вовсе.

— … Алена! Очнись!

— Что? — я аж подскакиваю, поняв, что снова замечталась, и в своих нехитрых мыслях потерялась.

Володя оглядывает мои ноги с выражением легкой брезгливости на лице, и я снова сажусь на стул, краснея от своих паленых «Абибасов».

— Хмм, ты не слышала ничего? Загонял он тебя совсем, — качает мужчина головой. — Я вот что говорил: в пятницу вечер встречи выпускников, и мы могли бы сходить на него вдвоем. Будешь моей парой?

Неужели Володя приведет меня к друзьям в качестве девушки?

Заглядываю в его глаза, в которых застыл расчетливый вопрос, и толика любопытства, и киваю:

— Конечно буду.

Здорово как! Неужели я дождалась?

Только радости особой я почему-то не испытываю, но аппетит приходит во время еды.