Глава 30. Александр

— Как идут дела у моего любимого финансиста? — из меня лесть льется в трубку, и Марьяна на том конце провода молчит.

Удивляется, похоже.

А выбора нет, некрасиво вчера вышло. Она же мне сигарету недокуренную на коврик в машину швырнула.

Обиделась.

— Работаешь? — качаюсь в кресле.

— Работаю, — отзывается она. — Саш, быстрее говори, чего надо, у меня дел выше головы.

— У нас там все чисто? — бросаю взгляд на дверь. Проверяющий не зайка, подслушивать не будет, но все же страхуюсь, понижаю голос. — Если проверка нагрянет лишних бумажек не найдут?

— Ну слушай, — Марьяна возмущается. — У меня тут эта их Валентина Ивановна над душой стоит, боится, что ты её сокращать собрался.

— И? — связи не вижу, тру переносицу.

— И я шифруюсь, как разведчик, — с раздражением поясняет Марьяна. — Не найдут, Саша, ещё вопросы будут?

— Нет.

Кратко выругавшись, она отключается.

И что я не так сказал?

Не спросил, какого цвета на ней белье, как раньше, видимо, дело в этом.

Терзаю телефон. Вместо ответа гудки. Володя трубку не берет, я качаюсь в кресле. Зайка умница, конечно, но неизвестно ещё, что там за тип явился, может, ему не конфеты понравились, а ноги ее?

Кидаю телефон на стол и резко встаю. Пересекаю кабинет, распахиваю дверь.

Как там Алена сказала?

— Валентин Геннадьевич! — зову щуплого мужика, с видом хозяина, рассевшегося на диване.

Нет, этому не до зайки явно, он озабоченно стряхивает с груди кокосовую стружку.

— Валентин Григорьевич, — поправляет зайка, высунувшись из-за компьютера.

— Вроде Геннадьевич? — улыбаюсь на ее чуть встревоженный вид. — У меня отличная память.

— Сейчас она тебя подвела, — качает головой зайка. Переглядывается со мной, и инотации мои ловит, тем же флиртующим тоном заверяет. — Это Валентин Григорьевич.

— Не Геннадьевич и не Григорьевич. Валентин Егорович я, — обрубает мужик наши споры. Без колебаний откладывает в поднос надкусанную конфету и рывком встаёт. Одергивает выцветший, не по размеру, пиджак. — Если вы закончили — примите меня уже, наконец. Я не конфеты есть пришел.

Зайка смотрит на гору фантиков и красноречиво молчит.

Усмехаюсь, сдвигаюсь в сторону:

— Прошу.

— Вы Владимир Андреевич? — он идёт на меня.

— Нет.

— А кто?

— Александр Юрьевич.

Он тормозит. Смотрит на золотистую табличку с именем бывшего директора, которую я снять не успел. Переводит взгляд с меня на Алёну, и снова на меня.

— Где Владимир Андреевич? — он сводит брови.

— Я за него, — делаю приглашающий жест в кабинет.

— Не понял, — он сует подмышку портфель и встаёт в позу — руки складывает на груди.

Нда, не до шуток мужику.

А до Володи-то я не дозвонился.

— Аленка, я за конфетами, видел, тебе притаранили килограмм пять шоколада, — в приемную, насвистывая, заруливает Славик. — Упс, — он громко лопает пузырь из жвачки, и белая пленка облепляет его губы. — Я имел ввиду. Красивый букет вы принесли, Александр Юрьевич, хотел ещё раз посмотреть. Девушке своей такой куплю. Здрасти, — кивает он проверяющему.

— Слава, выйди, — шикает зайка.

— А что тут у вас? — парень внаглую облокачивается на косяк. С любопытством оглядывает приемную.

— Черте что, — хмыкнув, оценивает обстановку инспектор. Ослабляет галстук. — А с виду нормальная контора. Директор ваш где?

— Слав, Володю мне найди, — взглядом придавливаю продажника, и тот дергается. Проняло, неужто. — Подойдёт директор, — шире распахиваю дверь.

— Подожду.

Проверяющий, как девица, ломается, делает вид, что приглашений моих не замечает. Хочется за шкирку его взять. И силой в кабинет забросить.

Но я понимаю. С чиновниками и им подобным разговор строят как-то иначе, мои привычные методы тут не годятся.

— Ален, — подхожу к столу секретаря. — Плесни пока гостю в кофе пять капель.

Зайка с готовностью выуживает из ящика коронную бутылку "Звезды Прасковеи". Заслонить собой это зрелище не успеваю — мужик бросает взгляд на этикетку и морщится.

— Оставьте, — цедит он. — Я на работе не пью.

— Пять капель в кофе — это просто для аромата, — зайка суетится, встаёт. Обходит стол, бедром задевает какие-то бумажки.

Наклоняется.

И он смотрит.

На ее ноги. Точнее, на растоптанные кроссовки.

И брови его ползут вверх.

Мне даже смешно.

Взглядом он натыкается на мою улыбку. И с каменным лицом достает из портфеля какой-то бланк.

Чешу щеку.

Нет, я могу. Разобраться и с ним, и с проверкой, по-своему, мне лишь фамилия его начальника нужна — и проблемы нет. Но тогда фирма засветится.

А этого мне не надо.

Зеваю.

— Добрый день, добрый день, — в приемную на всех парах влетает долгожданный Володя. — Мне передали, что вы ко мне? — на ходу он вытирает салфеткой руки, — а я, видите ли, обедал, Алена, — шикает он на бутылку коньяка в зайкиных руках, — быстро спрячь этот позор. Проходите-проходите, — он приобнимает мужика за плечи и почти с поклонами, в танце, вместе с ним скрывается в кабинете.

Хлопает дверь.

— Где бы вы сейчас были, Александр, — Алена цокает. Качает головой на закрытую дверь и усаживается обратно за стол. — Если бы не Володя. С людьми нужно уметь договариваться. А это большая наука.

— А я не умею? — облокачиваюсь на стол. Неотрывно ее изучаю, и неожиданно замечаю у носа пару веснушек. Раньше их не было, я бы увидел. — Это откуда? — тянусь к ней.

— От верблюда, — по-детски отвечает она, шлёпает меня по руке. — Володя все таки дипломат, вам бы у него поучиться. Если бы он сейчас не пришел — неизвестно, как бы вы выкручивались.

— А ты почему этот нектар не выбросила? — ловлю ее запястье, когда она уже собирается убрать бутылку в стол. На стекле поблескивает длинный рыжий волос. — Кстати, зайка, — усмехаюсь, вспомнив видеозапись. — У меня к тебе есть серьезный разговор.