Глава 39. Алена

Да, мне здесь нравится. Так нравится, что я не хочу представлять, что мы с Сашей вернемся в город с его шумом, заботами, проблемами.

Остаться бы здесь, с добродушным, но немного ворчливым дедушкой Герой.

И с Сашей, который так тепло ко мне относится. Может, потому что маленькой считает? Или…

— Чего грустишь, девица-красавица? — деда Гера шутливо щелкает меня по кончику носа. — Саша быстро управится, рукастый он. Не успеешь соскучиться — вернется.

Вернется, и мы сделаем шашлык. А затем поднимемся в комнату наверху, где останемся наедине.

Без прикрас.

И наутро Саша проснется не с ухоженной рыжеволосой красоткой, а с конопатым Антошкой. Хотя, если встать пораньше, и успеть привести себя в порядок до его пробуждения, может, он не будет от хохота покатываться?!

— Я пойду, помогу Саше, — заканчиваю мыть посуду, и киваю дедушке, благосклонно и по-доброму на меня глядящему.

— Иди, иди. Ох и молодежь, ни минуты на месте усидеть не можете…

— Саш, я к тебе, — делаю вид, что закатываю рукава. — Командуй: что делать.

— Отдыхать, зайка.

Весело мотаю головой, и мужчина зачарованно глядит, как мои волосы на ветру развеваются, и на солнце блестят — красивой зрелище, часами глядеть можно.

— Деятельная моя, — фыркает Саша, и указывает на маленькие ростки, — вишневые ростки повыдергивай, раз уж так хочешь трудиться на благо процветания хозяйства моего деда. Только с корнями тяни, насеялись, как сорняк, а деду недосуг было их убрать.

Это я легко.

Это я с радостью.

И я помогаю, насколько это возможно. Хотя, если уж быть честной, больше под ногами путаюсь.

— Саш, а какой ты цвет любишь?

— Рыжий, — подмигивает он. — Теперь это мой любимый цвет.

Чувствую, что краснею, хотя подозреваю, что кое кто меня безбожно надувает.

— Что-то я не видела тебя в оранжевых рубашках. А блюдо какое любишь больше всего?

— Всеядный я, Аленка.

Угу, все вы всеядные. А потом начинается: «это я не ем, мяса можно и побольше, зелени поменьше, вареное не люблю, только жареное».

— А если серьезно?

— Борщ уважаю. Жаркое. Ребрышки под кисло-сладким соусом, — с намеком добавляет Саша, напоминая о нашей встрече в ресторане. — А ты какие блюда любишь?

Ээээ… и как ему признаться, что люблю я фастфуд, чипсы и шоколадки? И ими питаться могу всю жизнь, пока не скончаюсь от гастрита.

— Да я, в общем-то, тоже всеядная, — дипломатично заканчиваю я разговор.

Постепенно вытяну все из Саши, а то допрос с пристрастием устроила.

День проходит быстро и весело: Саша споро вскапывает огород, затем латает крыши дома и сарая, а я все в огороде вожусь, выдирая редкие сорняки.

— Тебя родители не потеряют? — интересуется мужчина, пока маринует шашлык. — Эй, зайка, ты так кровожадно на мои пальцы смотришь, что мне страшно становится.

А у меня слюнки текут, так мяса хочется. С уксусом, хрустящим луком и красным перцем. Ммммм, вкуснотища!

— Не потеряют. А скоро шашлык будет?

— Скоро, — веселится Саша. — Расскажи мне про свою семью. Какие они — твои родители?

Ох, только сейчас поняла. Саша ведь познакомил меня с дедушкой, значит, и мне нужно отвезти его к своим.

— Папа молчаливый, а мама примерно, как я, — начинаю рассказывать свою короткую историю. — Они ссорятся часто, и папа из семьи уходит. Знаешь, я в детстве так переживала, что он не вернется, пока не поняла, что у родителей игра такая. Отношения подогревают: ссорятся, разводом грозят, а через пару месяцев мирятся. И медовый месяц.

Им от этого хорошо, а мне не очень: выслушивать от мамы, какой отец неблагодарный свин, и от папы — какая мама истеричка. Но раз им нравится — кто я такая, чтобы запрещать родителям жить так, как им нравится?

Яйца курицу не учат.

— А у тебя какие родители? — интересуюсь, и лишь когда слова произнесены понимаю — зря.

— Они были прекрасными людьми. Ты бы обязательно понравилась и папе, и маме, — Саша и не думает пенять мне за бестактность. — Разбились они, я мелким был. Знаешь наш «чертов перекресток»? Вот там они и погибли, три машины столкнулись. Мама сразу, а отец через день, в реанимации. А меня дедушка забрал, — договаривает мужчина, нанизывая мясо на шампур. Бросает на меня взгляд, и ласково произносит: — Аленка, не вешай нос. Мне их не хватает, но я не рыдаю целыми днями из-за того, что случилось. С улыбкой их вспоминаю. Лучше деду помоги тарелки вынести во двор, да скатерть расстели. И не грусти.

Хорошо, что Саша так настроен. Я сама не представляю, что было бы, потеряй я маму с папой.

Вряд ли бы смогла так спокойно говорить о них: без слез, без истерик.

Ох, язык бы мне оторвать за неуместные расспросы.

Половину вечера я стараюсь молчать, чтобы очередную глупость не ляпнуть, но сладкое вино, подливаемое хитрым дедой Герой делает свое черное дело. Как и вкусный, сочный шашлык. И вечерний пьянящий аромат, и ставшие видными звезды, висящие так низко.

Руку протяни — дотронешься.

— Саш, а если бы я отказалась уезжать с тобой со встречи выпускников. Если бы с Володей осталась, — при его имени Саша морщится, как от неприятного запаха. — Ты бы что сделал?

— Я уже сделал, — не мешкая отвечает мужчина. — Зайка, ты ведь так серьезно была настроена оженить на себе этого никчемного дурачка, но он сейчас неизвестно где. А ты здесь, со мной, — он легко проводит по моей щеке, вызывая румянец. — Ты бы в любом случае с Володей не осталась. Даже если бы меня не встретила. Ты ведь умная, Алена, и рано или поздно поняла бы, что он такое.

— Но я встретила тебя.

— Да, зайка, ты встретила меня, и теперь никуда не денешься, — с шутливой угрозой рычит Саша.

А я счастливо улыбаюсь.

Я и не собираюсь никуда деваться.