Глава 46. Александр

— Поужинать сегодня вечером не получится, — говорю.

Зайка быстро моргает. Не уловила перехода от серьёзного разговора с родителями к нашему ужину.

Но поужинать я с ней не смогу, это правда.

Но после…

— Я сегодня съезжу по делам, — наклоняюсь к ней и прикидываю время. К Лехе Весту мы попадаем в восемь. И если всё пройдёт гладко — в десять я освобожусь. — Я могу приехать часов в одиннадцать, — предлагаю Алёне.

Она хмурится.

И я тоже.

Вспоминаю, что в ее квартире не был ни разу, она не звала. И теперь сомневается, услышав позднюю цифру одиннадцать.

— Что не так? — за плечи поднимаю ее с дивана.

На столе пицца, распакованная коробка. Валяется картон, и от суши тоже, пластмассовые ванночки стоят пустые.

Это напоминание, что полчаса назад мы тут с ее родителями сидели.

И Зайка вздыхает.

— Родители ушли, — глухо говорит она, вплотную ко мне подходит, но взгляда не поднимает, изучает мой пиджак. — Мама, конечно, переборщила, ты ее не слушай. А чтобы пойти ко мне вечером….- она делает паузу.

Руками зарываюсь в мягкие рыжие волосы, тяну ее к себе, в губы спрашиваю:

— Что не так? Я не могу прийти вечером?

— Можешь, — торопливо заверяет зайка. — Приходи, — приглашает и краснеет, топчется с ноги на ногу, жмурится, когда я сквозь пальцы пропускаю рыжие прядки. — Только тамс квартира, — губами она касается моего уха, — простая, — выдыхает. — Из окон видно рассвет, но он над крышами домов, а это стекло на балконе я пыталась почистить, но оно мутное, где-то со сколами, а у меня дома, в комнатах, вообще…

Она шумно глотает воздух, я ей продолжить не даю, целую ее.

Моя дурочка.

У меня дедушка есть, и я не против старых домов, вряд ли у зайки в квартире хуже, а если так — это исправить пара движений. Наберу парням, нам накидают план.

— Тогда вечером приеду, — решаю, носом зарываюсь в ее волосы. Мельком смотрю на часы и целую висок, языком веду по синим, чуть взбухшим под кожей венам. — Дождешься?

— Конечно, — она отвечает, не задумываясь, ладошки скользят по моим бедрам, замирают. — Я вчера принесла вентилятор, он в коробке, — зайка качает головой. — С инструкцией я не справилась, если придешь и соберёшь вентилятор…

Она мечтательно закатывает глаза, но вижу, как нервничает, ноготочками царапает мою рубашку.

— Обязательно соберу, — усмехаюсь, представив ее проблему, обнимаю крепче тонкую фигурку, она такая горячая, моя зайка. — Сейчас уеду, а вечером к тебе, пойдет?

— А ты куда? — она тянет меня за руку, когда я хочу уже шагнуть за порог. — Саша?

— Я заработаю чуть-чуть денежку, и вернусь, — говорю, как маленькой, кошусь на часы. Мне уже пора, я из-за ее родителей задерживаюсь. — Будет быстро, — говорю Алёне.

Расцепляю наши пальцы.

— Саш, — с сомнением зовёт она, но я выхожу из приемной.

Оглядываюсь, и она смотрит, тревожится, в ее глазах намешан такой коктейль беспокойства, что я уверяюсь — проколоться невозможно, когда тебя так отчаянно ждут.11987d

Я люблю ее.

Понимаю это внезапно, когда приезжаю домой и сижу в ванной, знаю это, когда сажусь в машину и выезжаю из двора, полного музыки, малолеток с пивом, голубей, что грызут семечки на углу вижу, как в окнах бликует солнце, знаю, что где-то там, в таком же офисе трудится рыжая зайка, и не могу.

Она моя.

Она дедушке понравилась, ёлки-метелки, он надеется, на меня и на нее, на правнуков.

Скрипят тормоза, я сворачиваю у забора — железные решетки, огромный дом, по периметру носятся собаки.

— Босс, — радуется Вовчик, завидев меня.

Выхожу из машины, и он идёт навстречу, вижу несколько черных джипов моих ребят, запаркованных в тени деревьев.

За забором лают ротвейлеры. Поют соловьи, на небе смазанные звезды, я по привычке жую соломинку, смотрю на забор и собак.

— Босс? — рядом вырастают помощники, крепкие ребята, они готовы на всё, некоторые даже старше меня, и они работают, ведь я хорошо плачу.

— Давайте, — говорю, глядя на часы. На заднем фоне маячит мысль о зайке, и убеждение, что я бы небо перевернул для нее, я бы что угодно, пусть она лишь попросит, но…

Пока я такой.

— Лезем, — приказываю, когда две черных агрессивных собаки валятся у забора, наевшись мяса, пропитанного снотворным.

Парни легко перемахивают через железяки.

Топчу траву и наклоняюсь, через решетки всматриваюсь — собаки вырубились так быстро, пару раз гавкнули, и уснули.

Я бы лучше людей устранял, их опрокидывал.

Черные носы мокрые, ротвейлеры спят, даже хрипят чуть-чуть, как люди.

— Босс, — Вовчик открывает железную калитку, и я захожу в сад.

Оглядываю ровные клумбы и дорожки — у Лехи Веста получилось стать губернатором города — и вот итог, дома у него круто.

Но он чокнутый, дальше пойдет к своему, он мешает мне, а я напрягу его.

Рассекаю сад, поднимаюсь на крыльцо.

Мигает красным экран, рядом стоит мой крепыш — для него не только спортзал не прошел даром, он уникум, он хмурит лоб, жмет кнопки, вот-вот подберёт пароль.

— Преступник залез в чужой дом, но так шумел, что проснулся хозяин. Он испугался и бежал в машину, но хозяин и его сын окружили машину, угрожали пистолетом, и преступник вызвал себе полицию, — взахлёб рассказывает Вовчик. — Дело было в Техасе.

— Заткнись, — обрывает его мой помощник. Поправляет черную, надвинутую на лоб шапочку, и распахивает дверь. — Готово, Север. Пойдем.

Киваю Вовчику на его анекдот. Перекреститься хочется, но это глупо.

Хлопаю его по плечу.

И шагаю за порог.