Глава 22

— Котёнок, просыпайся… амнистия…

Ласковый голос Андрея звал так тихо и нежно, что я улыбнулась, потянувшись, только потом сообразив:

— Что? Я… я заснула?!

Приглушённо засмеявшись, Зверев притянул меня к себе, стиснув в объятьях с таким наслаждением, будто я — не женщина, а плюшевый мишка, которым ребёнку хочется поиграть.

— Да, моя кошечка. Ты заснула. Напомни, если забуду, что заниматься с тобой любовью можно только в том случае, когда я смертельно устал! После страстного секса в лифте у тебя вон, сколько было сил… флиртовать с чужими мужиками.

— А они разве женаты? — хитро улыбнувшись, потянулась к щеке босса, который вдруг решил меня проучить, с хмурым видом ущипнув за задницу. — Ай! Больно!

— Зато бесплатно.

Где-то в области левой пятки завибрировал телефон.

— О, Господи! — подскочила я, совершенно не стесняясь своей наготы. Дверь кабинета была закрыта, а перед своим «клиентом», «приватница» не должна стесняться. Это первое правило танцовщицы.

Конечно, я утрирую, но дело сути не меняет.

— Это, наверное, опять твоя мама звонит.

— ЧЁРТ! — вспомнив о поезде, глянула в окно и увидела темноту. — Маму же надо посадить на поезд!

Снисходительно смерив меня взглядом, Зверев протянул юбку, пиджак и уже высохшую блузку, заметив:

— Поверь мне, я ни за что не проспал бы отъезд твоей матери! Поезд через четыре часа.

«А если поезд в двадцать три ноль-ноль, то сейчас…»

— Димка! Я не забрала Димку из садика!!!

Схватив телефон, приняла вызов, игнорируя желание Андрея что-то сказать.

— Катя! Ты почему не отвечаешь?!

— Мама… мамочка… я очень была занята!

— Мам, — выкрикнул в трубку сын, видимо, прыгая вокруг бабушки. У меня отлегло от сердца. — Крёстная спрашивает, когда ты приедешь?

— Скоро. Контракт на работе подписывали с итальянцами… — «Ага! Три часа назад!» — Уже собираюсь…

Почувствовав на шее горячее дыхание Зверева, вздрогнула, подаваясь вперёд. Убежать мне никто не позволил.

Придержав за бёдра, на которых болталась не застёгнутая юбка, стритрейсер потянул меня обратно, сажая себе на колени.

— Поторопись, доченька, а то я нервничаю. Ехать далеко. На улице уже темно, да и от остановки шагать много.

— Успокой маму, кошечка, — шепнул в свободное ухо настойчивый мужчина, продолжая покусывать мочку уха, отчего мне хотелось застонать в голос. — Скажи, что я тебя подвезу…

«Боже! Я не могу противостоять такому напору!»

Одна рука Андрея привычно заскользила по ноге, а другая не позволяла даже дёрнуться, обхватив меня за талию.

— Мам, меня на… — большой палец Зверева добрался до клитора, — начальник…

— Довезёт… — подсказал умник, снова прикусывая мочку уха. — Шустрей, детка, а то мама поймёт, что твой начальник на самом деле сейчас с тобой делает…

«Ууу! Змий! Бедная Ева! Как я ей сочувствую, если Первородное Зло носило фамилию Зверев!»

— Кхм… — прокашлялась Янка, внезапно оказавшись моим собеседником вместо мамы.

«Боже?! Когда они поменялись?!»

— Катюшелла, скажи своему «начальнику», что у меня музыкальный слух!

— Яна… добрый вечер. Мы тебе перезвоним чуть позже… у нас совещание! — хрипло протянул Андрей, забирая у меня телефон из онемевших пальцев.

— Зверев! Это… ммм… так делать некрасиво! Лежал бы себе спокойно! Я же с мамой разговаривала!

— Больше не буду, Смирнова. Только я же не железный! Смотреть на твою упругую задницу, стройные ножки в чулках… ты и мёртвого поднимешь! Как тут лежать?

Действительно, в бедро упиралось доказательство слов мужчины, не прекращающего ласкать мою грудь, живот, целовать шею.

Голова уже не соображала от возбуждения.

Толкнув Андрея на диван, высвободила мужское достоинство из плена брюк и забралась сверху.

— Ну… и что же мой начальник на самом деле со мной сейчас делает?

— Садись, — аккуратно придержал меня за бёдра стритрейсер, направляя член в киску. — Ни к чему нам эта теория, детка. Я работаю только на практике!

Охнув от крышесностного удовольствия, стала мерно покачиваться, насаживаясь на умопомрачительный орган, которому, за эти сутки, я оду уже была готова написать.

Хриплые стоны моего практика мурашили с головы до ног не хуже самых искусных ласк. То удовольствие, что испытывал Андрей, утоляло мой голод, подбрасывало до небес. Я внимательно следила за каждой чёрточкой лица Зверя, упиваясь своей властью над мужчиной и его телом.

«Любит! Он точно меня любит!»

Зверев Андрей

— Милая, не плачь.

Эльвира Игоревна вытирала катящиеся по щекам дочери слёзы, пока я, сильно нервничая от развернувшейся картины расставания, не знал, куда себя деть.

— Мам, ты обязательно позвони, как доедешь! И вообще!

— Катя! Я понимаю, что ты волнуешься…

— Да я тебя после больницы ни на шаг от себя не отпускала! Конечно, волнуюсь! — Смирнова насупилась. Её нос покраснел от слезливого настроения, умиляя меня.

— Яночка обещала к тебе часто забегать, помогать с Димкой. Ты только… — женщина бросила на меня косой взгляд, — не сильно на работе задерживайся. Конечно, должность новая, много всего нужно освоить, но ребёнок у женщины должен быть на первом месте. Карьеристки — это тупиковая ветвь социума! Женщина должна любить детей, себя… мужа…

Женщина стала распыляться, назидательно забрасывая Катю наставлениями, которые мне, как мужчине слушать было весьма приятно.

«Золотая тёща, ёлки-палки!» — прокомментировал последнее замечание я, однако уже через секунду понял, что поспешил с выводами.

— И именно в такой последовательности!

— Мама. Не нужно при Андрее Дмитриевиче говорить…

— Всё нормально, Екатерина Николаевна. Мне даже любопытно будет послушать. А почему муж на последнем месте?

— Потому что, Андрей, — улыбнулась, наконец Эльвира Игоревна, назвав меня по имени, как я её просил, познакомившись с женщиной вчера вечером, когда привёз ваучер на заселение. — Мужчина не может полюбить ту женщину, которая не любит себя, не ухаживает за собой… и так далее, и тому подобное.

— Занятное наблюдение.

— Из собственного опыта… так сказать, составленное на практике.

— Ещё один практик, — буркнула моя кошечка, называть которую ласковым прозвищем, безумно ей идущим, мне нравилось всё больше и больше.

— Поезд отправляется через минуту, — вежливо улыбнулась проводница, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Проходите, пожалуйста.

— Бабушка, пока! — как мотылёк, к женщине, выглядевшей весьма красивой для её возраста, подбежал сын Кати.

— Пока, котик.

«Какая прелесть! У кошечки — котик… хочу, чтобы у неё появились ещё котятки… только теперь мои». — С трудом сглотнув, вспомнил, как Смирнова приносила заявление на декрет… и возбудился. — «Нет! Я точно извращенец!»

Женщины обнялись ещё раз, бабушка потискала внука, помахала мне рукой, сияя восторженными глазами, явно радуясь открывшейся возможности попутешествовать, побывать в другой стране, отдохнуть от четырёх стен, которые однозначно опостылели за столько-то лет безвылазного проживания в квартире.

— До свиданья. Отдыхайте и не беспокойтесь. Обещаю Екатерину Николаевну каждый день довозить до подъезда! — сказав полуправду, я с маниакальным удовольствием наблюдал, как Катя дёрнулась, немного покраснев от смущения.

— Надеюсь на Вас, Андрюша! Пока, мои цыплятки!

Старшая Смирнова скрылась в вагоне, а Дима продолжал махать в тёмные окошки, веря, что именно за ними теперь стоит бабушка и однозначно видит его.

Состав тронулся.

Я услышал, как засопела носом Катерина.

— Кошечка, ну, ты чего?

— Я ещё никогда не оставалась без мамы.

Раскрыв объятья, улыбнулся, когда Смирнова с готовностью шагнула ко мне, прижавшись щекой к серому пальто.

— Моя ты девочка, — гладил любимую по голове, — не расстраивайся. Хочешь, я тебе сказку на ночь расскажу?

— Я хочу!

Дёрнувшись друг от друга, мы с Катей уставились на пацана, размазывающего так же, как Смирнова недавно, по щекам слёзы.

В груди больно что-то защемило.

«Вот чёрт…»

— Эээ…

— Расскажешь мне? — выжидающе смотрел на меня Дима, окончательно смутив своим умоляющим выражением лица.

Катерина, как на зло, молчала. Только глазами хлопала, стояла.

— Ну, если ты хочешь.

— Хочу! Поехали к нам домой. Ляжешь на бабушкином диване спать… а то мне ночью страшно теперь будет ходить в туалет, когда там стало пусто.

«А хорошо всё складывается!» — хмыкнул мысленно, догадываясь, что Катя сегодня вообще не собиралась пускать меня в квартиру. — «И предлог для внезапного переезда начальника явно ещё не придумала! Вон, как глаза бегают!»

— Замётано, Дим! Я тогда, пока твоя бабушка не приедет, там и останусь! Буду вас сторожить! 152e1bc

— Как пёс?

— Ну… да.

— Круто! Я всегда мечтал иметь собаку!

— А я — кошечку.

Меня наградили взбешённым взглядом, раскусив тайный подтекст.

В бок врезался острый локоток.

Я охнул от неожиданности, довольно улыбаясь:

«Ох! Зверев Андрей Дмитриевич, вы безнадёжны!»