Глава 29

Дементьева Яна

Темнота не отступала, и мне становилось всё страшнее.

— Дим? А сейчас?

— Сейчас светло, — тихо прошептал мальчик, подписывая мне приговор.

«Я потеряла зрение!!!» — испуганно прижала к себе детей, в ужасе от происходящего…

Когда в нас врезалась фура, будто нарочно протаранившая несчастную приору (спасибо, что на светофоре, поэтому непоправимого ущерба здоровью не нанесла из-за небольшой скорости!), я безумно сильно ударилась лицом о руль, подушка безопасности которого «имела всех в виду».

В голове стоял такой звон, что повернуться и проверить доверенных мне детей, просто не было сил.

— Крёстная! Крёстная!

«Димка… живой…»

Гул нарастал, и я почувствовала, что меня сейчас вырвет.

— Дима, Кира как?

— Крёстная, мы — нормально! Ты… у тебя кровь на лице…

«Надо думать — так приложиться!» — я пыталась проморгаться, но плена перед глазами будто сворачивалась змеиными кольцами, застилая обзор. Помимо лица сильно болела грудь и ноги. — Господи… ну, хоть кто-нибудь… помогите…» — шаря рукой в сумке, еле нашла телефон.

И тут Всевышний решил нас услышал… или тот, кто живёт в обители пониже — дверь приоры открылась и меня, довольно грубо, дёрнули с места.

— Помогите… — прохрипела тихо, а в ответ — тишина…

Телефон выскользнул из рук ещё на этапе «освобождения» моего тела из плена родной машины.

Ощущение, что меня бросили в «Газель», было очень чётким, хотя рассмотреть толком окружающее пространство не получалось.

— Крёстная, — тихий перепуганный шёпот Димки принёс такое облегчение, что словами не передать!

— Малыш, не бойся. Всё будет хорошо. Дядя просто помогает нам… иногда из-за аварии машина может даже взорваться… — пытаясь хоть как-то скрасить странную грубость нашего спасителя, быстро шептала мальчику объяснения. — Мы живые — это главное. Наш спаситель…

— Крёстная… это не спаситель… — мальчик резко замолчал, прижавшись к моей груди, и я едва сдержала стон боли.

Дверь снова щёлкнула.

«Чёрт… наверное, рёбра повредила при ударе… хоть бы не сломала…»

В меня швырнули громко ревущую Киру, и глаза буквально застелила боль. Только открыла рот, чтобы возмутиться, гладя по голове девочку, как до меня дошли слова крестника.

«Что значит — «не спаситель»?!

— Дима…

— Тц… Кира не кричи… а хотя, нет — чуть тише прошептал маленький Зверев, обращаясь к маленькой подружке. Мальчик явно что-то задумал. — Громче плачь! Нас украли! И не спасут!!!

Рыдания Ящеровой и жёсткие слова Смирнова поразили даже меня. Дима подполз ближе, к самому уху:

— Крёстная, нас не спасли, нас похитили! У этого дядьки на голове маска… жутко страшная…

Меня затрясло.

— Заткни их, — словно потусторонним голосом произнёс неизвестный, садясь в машину и захлопывая дверь.

— Кира, успокойся… тише, девочка. Твой папа нас найдёт! Дима пошутил…

— А мой? — голос Димки задрожал. Было слышно, что мальчик едва сдерживает себя, чтобы не разреветься, как и его подружка, несмотря на то, что хочет казаться взрослым.

«Наш маленький мужчина…»

— А твой, Димочка, тем более! Идите ко мне, мои воробышки. Всё будет хорошо. Тише…

Началась долгая дорога. Нас везли неизвестно куда, неизвестно кто и неизвестно зачем. С течением времени мне становилось всё страшнее и страшнее.

Пересадка в другую машину оказалась неожиданной.

— Живее, — мелодично приказал изменённый голос мужчины, в том, что это был именно «он», а не «она», говорила конституция тела. Высокий, жилистый, довольно сильный и спортивный. Сделать такие выводы мне помог сам похититель, когда переносил меня на руках. — Не смотри на меня…

— Я всё равно не вижу… скажите, а сейчас ночь? — перед глазами стояла одна темнота. Кто бы мог подумать, что отсутствие зрения может настолько помешать восприятию окружающего пространства.

Похититель хмыкнул, но ничего не ответил.

Немного повозившись, дети уснули.

И мы «приехали»!

Таких сонных, жутко напуганных, нас бросили в… не знаю, как описать по ощущениям, какое-то полуподвальное помещение. Сыростью тут воняло запредельно.

— Сидите здесь… если она сделает всё правильно — вы выживете…

— Кто — «Она»? — В голове было только одно предположение. — Вика!? Да? Ты тот… сумасшедший «Мастер»?! — щёку обожгло от удара. Дима заскулил, заползая за мою спину, пихая туда же хныкающую Киру.

— Я ДЛЯ ТЕБЯ НЕ «МАСТЕР»! ТЫ — испорченная маленькая дрянь! Даже думать не смей, что способна привлечь к себе моё внимание!

Вздрогнув от отвращения, сжалась, замолчав.

«Это он… Господи! Мужчина, который чуть не застрелил мою Леру… а теперь он похитил нас!»

Дверь захлопнулась, и мы оказались одни.

Дети, немного поревев, замолчали, уснув, маленькими клубочками сжавшись возле меня.

Сложно сказать, сколько они проспали. Я же не могла сомкнуть глаз, впустую пытаясь разглядеть хотя бы что-нибудь. Мозг кишел мыслями, одна другой хуже.

Через время рядом зашевелилась Кира.

— Тётя Яна… я хочу в туалет.

— Дима, сейчас видно, что-нибудь?

— Нет, крёстная, — хрипло ответил ребёнок. — Темно. В маленьком окошке ничего не видно. Ночь…

— Кира, идём… — руками щупая пространство, немного успокоенная, что не видно не только мне, отвела девочку в сторонку, сходить по естественной нужде.

Когда мы вернулись обратно, цепляясь за стеллажи с банками, похожими на банки с красками, спросила у Димки, не хочет ли и он.

В общем, через пятнадцать минут, мы заснули все втроём, немного успокоенные теплом помещения. Пусть не было условий, ни еды, ни воды… зато, в морозную зиму, мы хотя бы в тепле!

Проснулась я от тихого шёпота детей, тут же задавая наболевший вопрос.

— Дим? А сейчас?

— Сейчас светло, — тихо прошептал мальчик, подписывая мне приговор.

«Чёрт! Я потеряла зрение!!!» — если бы не дети, разразилась бы жуткой истерикой в голос.

Страдая клаустрофобией с самого детства, оказаться в темноте для меня, что в закрытом коробе, лишённом света!

Частое дыхание, отдающееся в груди нестерпимой болью, явно спровоцировало тахикардию. Перехватив горло, попыталась успокоить сама себя, но теперь у меня это плохо получалось. Всё-таки, последние надежды на тёмное время суток были порушены честным ответом ребёнка, а методика самовнушения была мне не знакома.

— Крёстная, — тихо прошептал Дима, положив руку мне на спину, что я вздрогнула от неожиданности, — не бойся. Я с тобой… хочешь, расскажу, что тут есть?

— Да…

Мальчик стал описывать помещение, которое точно оказалось подвалом дома. Я даже нашла в себе силы задавать уточняющие вопросы на счёт присутствия лестницы, типа дверей… и вдруг услышала звук фортепиано.

— Откуда?

— Вика! — закричала Кира. — Это моя Вика!

— Тише, Кира… не мешай своей тёте играть… — от «Серенады» Шуберта у меня вся кожа покрылась мурашками. — Помнишь? Дядя в маске сказал, что Вика всё должна сделать правильно… тогда нас спасут…

— Да… — девочка обмякла в моих руках.

Сильнее прижав к себе детей, наплевав на боль в рёбрах, стала мысленно считать секунды.

Постепенно Шуберта заменил Шопен, потом Бах, после которого зазвучала «Осенняя песнь» Чайковского… мы сидели тихо и слушали непрерывные переходы, надеясь на лучшее…

На 6099-той секунде послышался звук… вертолёта?