Глава 31

Смирнова Екатерина

«Жизнь продолжается…» — именно так мы говорим про себя, затаив дыхание от страха на похоронах близких наших друзей, стараясь отогнать жуткие мысли, несмотря на то, что всем сердцем соболезнуем несчастным.

Терять родных очень тяжело. Уход дорогого сердцу человека провоцирует другую потерю… потерю чего-то в нас самих. Мир приобретает другие черты, краски, жизнь обрастает иным смыслом, имя которому — «желание жить»… и страхом следующей потери.

Это сложно объяснить, об этом бессмысленно писать… это можно только испытать на личном опыте… и дай Бог, не скоро!

Для нас, для всех, смерть отца Вики стала ударом.

Больше других жуткий пожар потряс саму Викторию.

Пока следствие вело расследование, теперь оправдываясь только перед дядей Сашей и Дмитрием Леонидовичем Зверевым, нашедших в себе силы объединиться ради общей безопасности близких, позабыв о своём субъективном неприятии друг друга, Вика жила у Наташи и Русика вместе со своей мамой.

Наверное, месяц потребовался женщинам, чтобы прийти в себя.

Мы, как могли, старались оказать молчаливую поддержку и тёте Марине, и Вике, но основной покой им обеим обещало дать лишь время.

Хотя, надо отдать должное, Ташкевич стала другой.

Нет, в том, что из девушки кто радость выкачал — это понятно… на это причин было хоть отбавляй, но я не это имею в виду.

Вика стала серьёзной, задумчивой. И говоря «задумчивой», я подразумеваю не летающую в облаках легкомысленную особу. Нет! Ташкевич стала собранной, внимательной. Наверное, именно таким был бы Шерлок Холмс, если бы существовал в реалиях нашего 2029 года, и это меня пугало…

Помощь психологов тоже принесла свои плоды.

Дети, как обладатели самой гибкой психики, за тот месяц, что прошёл с момента похищения, практически забыли о минутах своего заточения в подвале, только иногда ночью просыпались со слезами испуга на глазах, быстро успокаиваясь рядом с Андреем и Русланом. Я и Наташа так же не отходили от своих кровиночек, избавляясь от чувства тревоги, как и дети, только в их присутствии.

Хуже всех пришлось Яне.

Дементьевой понадобилась помощь не только психологов, но и медицинская.

Из аварии танцовщица вынесла много повреждений: вывих ноги, порванные связки, сломанные рёбра… но потеря зрения стала для подруги самой страшной проблемой. Янка не столько маньяка боялась, сколько темноты!

Не подвергаясь паники, Дементьева стала тем светом, который разгонял вокруг нас мрачную темноту, несмотря на то, что её «мрак» разогнать пока никому не удалось.

Это было удивительно, но именно бойкая, временно (дай Бог, чтобы врачи оказались правы, вселяя в нас надежду!!!) слепая Яна, вернула нам всем смех, радость, избавила от ужасов воспоминания случившегося, пока жила в особняке Андрея, куда мы с Димой переехали без всяких разговоров.

А как можно удержаться от смеха, когда видишь, как отец Андрея, часто проведывавший внука, пытается, крадучись, словно кот, пройти мимо Дементьевой, чьи глаза перемотаны повязкой?! СИЛЬНЫЙ и ВЛАСТНЫЙ ДЯДЯ ДИМА!!! Это уму непостижимо! А перепалки этих двоих?! Дураку понятно — между ними что-то было и явно ещё не прошло!

«Ну… это не мои дела…» — одеваясь на поминки, с усмешкой мотнула головой. — «Чай, ни маленькие! Сами разберутся!»

— Катя, ты скоро? — крикнула с первого этажа Яна, поторапливая меня.

— Сейчас спущусь!

«Осталась пара минут…» — глядя на тест, служащий для выявления беременности, нервничала. — «Как же эта задржка не вовремя. Тут маньяк где-то ходит, притаившись, пока вся полиция Москвы и Питера поднята на уши, а ты…» — помня, что разговаривать с собой — первый признак психоза, заткнулась, натягивая чёрное платье.

На лестнице послышались шаги, и я, дёрнувшись к тесту, бросила его в сумочку.

Дверь распахнулась, и в спальню вбежал Дима, за которым гнался Андрей.

— Я уже иду.

— Мама, скажи папе, чтобы он не вёл себя, как маленький, — спрятавшись за мной, Дима нахмурил брови. — Я уже не играю в «догонялки»! Это игры для малышни.

— Интересное дело! — перешёл на «прятки» Зверев, обхватив меня за бёдра. — Ку-ку!

— А я о чём говорю!?! Видишь?

— Андрей… — укоризненно посмотрев на мужчину, получила поцелуй и крепкие объятья.

— Я до крёстной! — Дима юркнул на выход, быстро сбегая.

Зверев оказался примерным семьянином: играл с Димкой, без всякого раздражения отвечал на детские вопросы, по-моему, даже наслаждаясь их количеством, окружил любовью меня. Правда, хотел уволить, но учитывая нездоровую обстановку с ещё не пойманным маньяком — я не стала спорить, уговорив начальника на академический отпуск.

«А теперь замаячил декрет…»

— Что?! Я хочу играть, а Димка строит из себя взрослого…

Захотелось смеяться.

«Действительно! Даже не знаю, кого жалеть: Димку или Андрея!»

— Я хочу маленького… — сердце быстро забилось в груди.

— Одна слепая стоит у лестницы и ждёт… — снова крикнула Яна, заставляя нас оторваться друг от друга и вздрогнуть от стыда.

Схватив сумочку, лукаво улыбнулась, сбегая из спальни, как недавно Дима:

— Возможно, твоё желание сбудется, Зверев… тест покажет через две минуты… — мужчина остался стоять в комнате, полностью шокированный моим предупреждением. Даже как-то не по себе стало.

— Наконец-то! — заворчала Яна, когда я оказалась возле неё. — Мы с Димкой уже взмокли, вас ждать!

— Идём.

Накинув на себя пальто, присоединилась к дружной компании, державшей путь к воротам особняка, где стояла «Maserati».

Водитель отсутствовал ровно две минуты!

Почему я знаю? Потому что сама ждала их истечения, ёрзая в нетерпении на переднем сидении.

Глянув на тест, успела сунуть его обратно, когда место рядом со мной занял хозяин машины, такой же взволнованный, как и я.

— Ну?!

— Что — «НУ», Андрюша? — спросила Дементьева, недовольно сопя. — Забыл, как машина заводится? — Димка захихикал. — Берёшь ключ…

Яна продолжала расписывать «методику вождения автомобиля», а мы со стритрейсером тревожно смотрели друг на друга, не слыша никого вокруг.

Внутри меня царил хаос.

Слова не шли в голову. Только и смогла, что повернуться к Андрею и вытянуть правую руку, положив на руль машины два пальца.

— И что это значит?

Дементьева резко замолчала.

— Да…

Зверев притянул меня к себе, так отчаянно целуя, что я даже пискнула от его резкого приближения.

— Дима… вот скажи мне, что они делают? — Яна насупилась.

— Целуются.

— Дитя, закрой глаза, а то ослепнешь, как я, — мы засмеялись над нашей любимой ворчуньи, отлепляясь друг от друга.

— Димка! У тебя скоро будет братик! — от заявления Зверева моя улыбка тут же исчезла.

— Андрей!

— УРА!!! Я знал! Я знал, что ты выполнишь своё обещание! — запрыгал по салону сын, радостно целуя по очереди всех, до кого смог дотянуться. — Значит, помогли те витаминки?!

— Какие витаминки?

— Сынок, что ж ты… всю контору палишь?

— Э! — крякнул Дима, быстро садясь обратно на детское сиденье, пристёгивая себя с серьёзным видом, будто не он только что голосил на всю машину.

— Какие ещё витамины? — уже грозно спросила у водителя, вид которого с точность повторял моську сына.

Ворота открылись, и машина плавно выехала на дорогу, держа путь в ресторан, где тётя Марина и Вика решили организовать поминки — «40 дней».

— Милая, мы как приедем домой, я тебе всё объясню…

— Мы ещё дома! — процедила, хмурясь, начиная кое-что понимать. Я-то думала на себя, ругая за нерегулярное принятие противозачаточных, а теперь получается…

— Уже нет. Мы на государственной дороге…

— Я тебя убью!

— Боже, — захохотала Дементьева, снимая тёмные очки, вытирая слёзы, катившиеся по её щекам от смеха. — Я вас обожаю!!!

Хохот Яны был таким заразительным, что я расслабилась, присоединяясь к ней, с замиранием сердца ожидая возвращения домой, мысленно УЖЕ наказывая гадкого Зверя, устроившего настоящую диверсию.

«Жизнь продолжается… и спасибо тебе, Господи, за это!»

Конец