ГЛАВА 10

Полина

В половине шестого?! В субботу?! Он издевается?

Звонок Максима застал Полину уже в подъезде. На работе он в пятницу так и не появился, с самого утра был весь в разъездах. Разве что звонил через каждый час все с новыми поручениями. В итоге она устала даже больше, чем в любой другой день, потому как пришлось побегать по распоряжению руководителя. И задержалась снова, кажется, у нее уже и это входит в привычку. А ведь раньше всегда была против ненормированного рабочего дня, что противоречило трудовому законодательству. Какое там! Максим, кажется, про такое и не слышал.

И вот он звонит и спокойно так сообщает, что заедет завтра сначала за ней, в половине шестого, а потом они вместе поедут за его мамой и… в деревню к тете.

Она ждала этой субботы как манны небесной. Мечтала выспаться до одури, как любила делать. Кроме того, это суббота должна была стать первой без Стаса. Клепа не в счет. Она — вообще отдельный разговор.

Кстати, о Клепе. Выспаться завтра Поля планировала еще и потому, что в пакете у нее лежали две бутылки шампанского, которые она собиралась распить сегодня вечером с целью вправить мозги подруге.

Клепа, Клепа… Подруга в последнее время превратилась для Полины в настоящую головную боль. Когда она радостно сообщила Клепе, что нашла для нее замечательную работу (ну почти нашла и почти она, ладно), та отреагировала как-то странно. Сначала просто смотрела на нее, словно не расслышала, что именно Полина ей сказала, а потом лениво поинтересовалась:

— И что за работа?

Все еще с не меньшим энтузиазмом, хоть и только внешне, Поля принялась рассказывать подруге все, что знала сама, а потом протянула блокнот с адресом и телефоном, с предложением заняться составлением резюме прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

— Угу, — взяла Клепа блокнот и кинула рядом с собой на диван.

Тогда Поля решила не прессовать ее пока. Сходила в ванную, приготовила легкий ужин. А после ужина уточнила:

— Дать тебе ноут, займешься резюме?

— Да, конечно! — по-пионерски пообещала подруга.

И Полина с чистой совестью удалилась в спальню.

На утро пятницы выяснилось, что никакое резюме Клеопатра не составила и не отправила, соответственно. Звонить хорошему знакомому Максима тоже не стала, якобы на ночь глядя. И по ее лицу Поля поняла, что почему-то она вообще делать этого не собирается. Осталось выяснить почему. А поэтому после работы она и решила устроить небольшое застолье, слегка напоить подругу и вывести начистоту.

Ну а теперь что получается? Да ничего особенного. Планы менять не будет, разве что сама станет пить умеренно, как и ляжет спать пораньше. Все же, вставать ей не позднее пяти. И это в субботу!

Клепу Полина застала разговаривающую по телефону. Правда, стоило только той завидеть ее, как собеседнику сразу же сообщила, что позвонит завтра утром и обо всем договорится. Это показалось Поле очень странным, как и испуганный взгляд подруги. Да что вообще происходит в жизни той?

— Кому звонила? — не выдержала и проявила Полина несвойственное для себя любопытство.

— Да так… старой знакомой, — отмахнулась Клепа.

Очень быстро к ней вернулись привычные уверенность и энергия. Она вскочила с дивана и протараторила:

— Быстро мой руки и пошли есть мусаку. Не представляешь, как я умею ее готовить. Пальчики оближешь.

Как там насчет пальчиков, Полина не знала, а вот слюной уже вовсю истекала, стоило еще в подъезде унюхать аппетитные запахи. И это тоже казалось ей странным, потому как за неделю Клепа первый раз решилась приготовить ужин. Обычно этим занималась Поля на скорую руку, уставшая после работы.

— Тогда, держи, — протянула ей Полина пакет с шампанским. — Охлади пока. Сегодня гуляем, как раньше, помнишь?

— Помню… — задумчиво протянула подруга, приняла из рук Поли пакет и молча отправилась на кухню.

Пока принимала душ и переодевалась в домашнюю одежду, Поля не переставала размышлять, что творится с подругой, почему она ее перестала узнавать? В итоге решила, что не отстанет от той, пока не получит правду. Надо будет, станет пытать калеными щипцами, в переносном, конечно, смысле.

Стол был полностью сервирован, да еще и в лучших традициях этикета. Салфеточки, натертые до блеска тарелочки и приборы, сверкающие чистотой бокалы…

— Мы сегодня что-то празднуем? — удивилась Полина.

— Да ладно тебе! — рассмеялась Клепа. — Просто ужин. Ну и задушевная беседа, — слишком поспешно добавила.

А вот последнее — это правильно. Кажется, их желания на сегодняшний вечер совпадают.

— Ну тогда предлагаю сначала выпить за встречу. А то ж мы так и не выпили, с этой работой… А потом закусим. Доставай шампанское. Открою так и быть я по старой дружбе.

Когда-то, давным-давно, Полина научилась мастерски открывать шампанское, только чтобы не бояться, когда это делает кто-то другой. Назло всем врагам, так сказать. И несмотря на то, что давно не практиковалась, сейчас тоже проделала это с легкостью — с хлопком и дымком.

— Я не буду, — забрала Клепа свой бокал и быстро плеснула туда сока.

Полина так и застыла с бутылкой в руках. Догадка шевельнулась в голове, но оформляться отказывалась.

— Почему? — решилась уточнить, не став наливать и себе.

Она вообще пить не собиралась, если уж на то пошло. Видно, пьянка на сегодня отменяется по пока еще не ясным причинам.

— В общем! — решительно посмотрела на нее подруга. — Все равно, скрывать глупо. От тебя тем более. Я беременна. Уже второй триместр пошел. Сама понимаешь, что в таком положении ни на какую работу я не смогу устроиться. Не врать же работодателю. Родителям тоже говорить пока боюсь.

— А… муж?.. Ну, бывший?..

Полина никак не могла прийти в себя от такой новости. Что же получается? Что в браке Клепа забеременеть не могла, а развелась уже беременная?

— Он ничего не знает. И ребенок не от него.

Звонок будильника разбудил в пять, и конечно же, Поля не выспалась. Она еле заставила себя разлепить глаза и встать с кровати. Если бы провалялась хоть минуту, то точно проспала бы.

Ночью прошел сильный дождь, но даже таким ранним утром становилось понятно, что погода сегодня будет замечательная. Еще не вставшее солнце уже проблескивало яркими лучами.

Прохладный душ взбодрил немного. От завтрака Полина отказалась, да и вряд ли смогла бы что-то съесть в такую рань. Разве что чашечку кофе позволила себе.

В половине шестого Поля уже спустилась к подъезду и практически одновременно во двор завернула машина — черный внедорожник. Каково же было удивление Полины, когда в водителе она узнала Максима. Но с другой стороны, втроем на его симпатичном эгоисте они бы точно никуда не поехали.

Странное чувство испытала Поля, когда разглядела его за рулем. Что-то приятное и одновременно щемящее, словно смогла дотянуться до чего-то запретного, на что не имеет права. И вот оно это что-то находится в ее руках, но она вынуждена с ним расстаться, хоть и хотела бы оставить себе.

От подобных ассоциаций стало как-то не по себе. Наверное, потому приветствие получилось немного скомканным.

— Не выспалась? — поинтересовался Максим, когда она заняла место рядом с ним.

— А ты как думаешь? — рассмеялась Поля. — Суббота, подъем ни свет ни заря… Легко?

— Не знаю. Я всегда рано встаю. Привык, — пожал плечами Максим и вырулил со двора.

— Значит, тебе меня не понять никогда.

— Любишь поваляться в постели в выходные?

— Именно в субботу. И как можно дольше.

— Ничего, предоставим тебе возможность отоспаться на свежем воздухе.

Только сейчас Полина обратила внимание, что одет Максим совсем не так, как обычно. От офисного стиля не осталось и следа. Джинсы, спортивный пуловер темно-синего цвета… А ему идет такая одежда, и даже очень. Сразу слетает налет официальности. И выглядит намного моложе, как пацан. Хотя, он и так выглядит моложе своего возраста.

Возле дома его мамы Максим покинул машину и отправился на подмогу, как сам выразился. Через несколько минут они вышли из подъезда вдвоем с Раисой Степановной, и у каждого в обеих руках было по корзинке. Основательно мама Максима собралась в гости к сестре. Поклажа отправилась в багажник, а Раиса Степановна удобно разместилась на заднем сидении джипа.

— Максимушка, сынок, ты уж не гони, ладно? — слабым голосом попросила Раиса Степановна. Она будто заранее настраивалась на быструю езду и боялась ее. — Пожалей мои косточки.

— Не буду, ма, обещаю. У меня слишком ценный груз в машине, — без тени улыбки отозвался Максим.

Поля невольно задумалась, что именно он имел в виду. Ну или кого. Вряд ли ее, наверное, маму свою. А может быть, и их обоих. Ой, ладно. Что-то она слишком часто стала размышлять на отстраненные темы.

Довольно быстро они выехали за город, и за окном принялся мелькать живописный пейзаж просыпающейся после зимней спячки природы. Солнце уже вовсю слепило, поднимаясь все выше над горизонтом. Максим надел солнцезащитные очки и сосредоточенно рулил. Мама его дремала на заднем сидении. А Полине ничего не оставалось, как смотреть на смешанный лес, что тянулся вдоль обеих обочин. Омытый весенним дождем он выглядел свежим и чарующим. Хотелось оказаться в самой чаще, там, куда не проникают запахи города и дорог, чтобы вдохнуть аромат настоящей свежести. Желание рождало в душе романтику, и в таком настроении Поля тоже не помнила когда находилась в последний раз.

Максим понажимал кнопочки на автомагнитоле, и из динамиков полилась приятная музыка — классика в современной обработке. Надо же! Именно такую музыку любила и Поля больше всего. В этом их вкусы, оказывается, совпадают.

— Почему твоя подруга не позвонила все еще Виктору? — в полголоса поинтересовался Максим.

Поля так увлеклась разглядыванием леса, что не сразу сообразила о чем он. Ах, да! Виктор — тот самый завлаб… Не хотелось сейчас говорить именно об этом, но пришлось. Вкратце она рассказала ему историю Клепы.

Какое-то время, когда рассказ подошел к концу, Максим сидел молча. А потом быстро взглянул на Полину и спросил:

— Отец ребенка где?

— Остался в Воронеже.

— То есть, он не знает, что она беременна?

— Как выяснилось, знает, только ни ребенок, ни Клепа ему не нужны. Она сказала, что рассталась с ним, как только узнала о беременности. Да и там все было не серьезно, от обиды. Мужу она своему хотела насолить за измену. Насолила…

— Я правильно понимаю, что она собирается рожать?

— Конечно! А как иначе? Да и она так хотела ребенка.

В этом с Клепой они были похожи, только вот Поле с мечтами о ребенке придется распрощаться еще на какое-то время. Как Клепа она точно не поступит, беременеть от первого попавшегося не собирается.

— А родителям почему не хочет говорить? Почему она вообще живет у тебя?

— Да кто же ее знает! — вздохнула Полина. — Говорит, что настраивается, набирается смелости, думает, как лучше преподнести им эту новость…

— И долго она собирается думать?

— На этот вопрос нет ответа.

— А напрямую ты ей не пробовала предложить съехать.

Это не было вопросом, а скорее утверждением. Что можно было ответить, Поля не знала. Она честно хотела поговорить с подругой, расставить все точки над и. Но сообщение о беременности расстроило все планы. Она растерялась, потому что даже примерно не предполагала подобного. И потом, речь идет ведь о зарождении новой жизни. Совсем крохотной и беспомощной, ни в чем не виноватой и не несущей ответственности за ошибки родителей. Рождение ребенка — это всегда счастье, что бы этому счастью не предшествовало. Никто не сможет убедить Полину в обратном. И Клепа уже любит своего ребенка, это она прочитала в глазах подруги. Так надо ли в этой ситуации проявлять жесткость?

— Я все понял, — проговорил Максим, когда молчание затянулось.

— Что ты понял?

— Что ты боишься причинить боль своей подруге. Что слишком восприимчивая и всегда ставишь себя на место других, пропускаешь их проблемы через себя, а порой и вешаешь те на себя. Твое отношение к жизни охватывает слишком много. Для одного человека слишком много. И в тебе совершенно нет даже капли здорового эгоизма.

Все это Максим высказал хоть и медленно, без напора, но на одном дыхании.

Неужели она такая? И наверное, он прав. Но не поздновато ли ей меняться? Да и вряд ли сможет.

— Не думаю, что эгоизм — положительное качество, — улыбнулась Полина.

Все же, ей нравилось, что он так внимательно относится к ее жизни. И обижаться за правду она не могла на него, да и не должна. Ведь во многом он прав.

— Здоровый эгоизм позволяет жить так, как удобно, без ущерба для окружающих.

Только Поля собралась ответить, как с заднего сидения раздалось:

— Полечка, в этом Максим прав. Ты слишком добрая, я это сразу заметила. А на таких любят ездить, уж извини старуху за прямоту.

Вот тебе на! А она-то думала, что мама Максима дремлет и ничего не слышит. Ну да ладно, ничего особенного они и не обсуждали, что шло бы в разрез с мифом о том, что они встречаются.

Деревня, в которую они въехали через три часа дороги, оказалась довольно приличной. Ни одной развалюхи или покосившегося домика Поля не заметила. В основном по обеим сторонам дороги тянулись кирпичные коттеджи. Кое где встречались и деревянные дома, но тоже добротные и довольно современные. И дороги тут были заасфальтированы, а не грунтовка, как представляла себе Полина.

Вскоре они подъехали к каменному забору с большими металлическими воротами. Максим пронзительно просигналил, а Поля поспешила покинуть машину, чтобы хоть немного размяться. Ну, поспешила — громко сказано, скорее уж, с трудом выбралась из той. С непривычки от долгого сидения все мышцы затекли.

Женщина, очень похожая на Раису Степановну, только пошире в кости и повыше, открыла ворота, и Максим загнал джип на участок, на небольшую площадку под навесом, как у спела заметить Полина. Ворота тут же закрылись, а она осталась снаружи — вдыхать ароматы свежего деревенского воздуха. По всей видимости, хозяйка дома ее даже не заметила.

Сзади скрипнула калитка, но Поля даже не пошевелилась. Так хорошо было просто стоять, глубоко дышать и ни о чем не думать. Деревни просыпаются рано, и эта не была исключением, но даже несмотря на разнообразие доносившихся до нее звуков тут было удивительно тихо и спокойно.

— Хорошо тут, да? — словно прочитал ее мысли Максим, остановившись за ее спиной. — Я дитя урбанизации и жить в деревне не хотел бы. Но мне нравится приезжать сюда ненадолго.

— Да, тут очень хорошо, — отозвалась Полина и едва удержалась, чтобы не откинуться ему на грудь.

Что это на нее нашло? Наверное, пока еще не избавилась от этой привычки. Так она любила делать со Стасом.

Воспоминания о Стасе причинили боль. Не острую, а тупую и сверлящую. Как бы ни храбрилась Полина, а осознавать, что столько лет она строила пустые планы, было обидно.

— Пойдем, познакомлю тебя с тетей Светой, — проговорил Максим и развернул ее за плечи лицом к себе.

Она встретилась с его непонятного даже странного цвета глазами. А он какое-то время скользил взглядом по ее лицу, и выражение его лица тоже определить не получилось.

Поля же в свою очередь рассматривала его губы: ни пухлые и не тонкие, тоже необычные. Почему-то они казались Полине трепетными и нежными. И за то, что думает об этом, она себя тоже немедленно мысленно отругала.

Пропустив Полю вперед в калитку, Максим вдруг приобнял ее за плечи.

— Это для достоверности, — шепнул ей на ухо, касаясь того губами. От этого его движения по телу Поли проскакала толпа мурашек.

А мама Максима и его тетя стояли на крылечке небольшого двухэтажного дома из белого кирпича и смотрели на них с улыбкой. Срочно пришлось подыгрывать Максиму. Поля обвила рукой его талию и прижалась к нему чуть крепче. Он же проскользил ладонью от ее плеча до локтя. И этот жест тоже вызвал непонятное волнение.

После короткого приветствия и знакомства с тетей Максима в качестве его девушки, все дружно отправились обходить владения тети Светы. Специально для Полины та рассказывала: «Баньку Павлуша выложил сам, кирпичик за кирпичиком… Теплички построил своими руками… Вон те деревья посадил Павлуша, царствие ему небесное!.. Без Павлуши тяжело справляться в таком огороде…» Тетя Максима очень тосковала по ушедшему мужу, это сквозило в каждом ее слове и жесте. Но она не казалась Полине потерявшей радость жизни. Напротив, из нее струилась энергия и заражала всех вокруг. Понравилась она Полине.

— Пойди, Максимушка, покажи Полиночке свою комнату, — отправила их тетя Света после обзорной экскурсии. — Да переоденьтесь. А мы пока с Раей поболтаем на кухне.

Комната Максима располагалась на втором этаже дома и показалась Поле какой-то несерьезной, подростковой, что ли. На стенах висели плакаты с рок исполнителями. На письменном столе стоял допотопный компьютер. Кругом царила чистота, словно комнату эту убирают каждый день.

— Раньше это была комната Дэна — сына тети Светы. Но он разбился на скутере в четырнадцать лет. Ну и я стал частым гостем в этом доме… Мы с Дэном были почти ровесниками, он на два года старше. Росли вместе. А больше детей у тети Светы нет.

Бедная тетя Света! Пережить такую трагедию и не сломаться. Поле до слез стало жалко ее.

— Вы были близки? — спросила она, не переставая скользить по комнате взглядом. Теперь обстановка приобретала иной окрас. В ней словно присутствовал дух того молодого парня, что когда-то жил тут.

— Как родные братья.

— Мне очень жаль, — с сочувствием посмотрела она на Максима.

— Это было давно… Есть во что переодеться? — поднял в воздух он ее рюкзачок.

— Есть, — забрала Полина у него рюкзак и осмотрелась.

— Можешь кинуть его в шкаф. Он все равно пустой, — кивнул Максим на большой старинный гардероб. — Ну и нам с тобой придется провести тут ночь, — как бы между делом добавил.

— Ночь? — резко обернулась Поля. — Ты не говорил, что мы останемся тут с ночевкой.

И где? На вот этой кровати? До она даже на полутороспальную тянет с натяжкой.

— Думал, это и так понятно. Путь не близкий… Ладно, давай, ты первая переодевайся, потом я.

Максим вышел из комнаты, а Поля достала из рюкзака походный вариант одежды: драные джинсы и видавший виды пуловер, еще со студенческих времен. Вот ведь есть такие вещи, к которым прикипаешь всей душой и выбросить жалко. Таким был этот пуловер, что так о многом напоминал, и который Поля любила всей душой. Кажется, даже запах шашлыков впитался в него навечно, и никакие порошки его не перебивали.

В самом факте ночевки в деревне Поля ничего особенного не видела. Да и дел особых на выходные запланировано не было. Разве что, не любила, когда ее ставят перед фактом. И что само-собой для Максима, совсем не обязательно должно быть таким же и для нее. И как они будут спать вдвоем на этой кровати, черт побери?!

Максима она нашла на кухне, и занимался он дегустацией вина, как выяснилось.

— Вино еще Павлуша ставил, — с улыбкой повернулась к ней тетя Света. — Да вот пить некому, — сокрушенно вздохнула. — Ну ничего, сегодня да под шашлычок отлично пойдет, так ведь Максимушка? Какое тебе больше понравилось?

Перед ним стояло три рюмки, наполовину наполненных красным вином. Но все оттенки красного были разными, от темного почти черного до светлого малинового.

— Купаж, теть Свет. Но пусть Полина выбирает, — подал он ей одну рюмку.

Артачиться Поля не стала и с удовольствием заглотила остатки вина, что приятно прокатилось по гортани смородиновым ароматом. Далее пошла вишневка. А последней ей Максим подал рюмку с тем самым купажом — смесью разных ягод.

— Мне тоже это больше всего пришлось по вкусу, — вернула она Максиму пустую рюмку. — Но и смородина тоже вкусная, как сок. Да и вишня, — рассмеялась.

— Значит, начнем с купажа, а потом и все остальное пойдет в ход, — бодро заключила тетя Света. — Давайте, дети, перекусите пирожками, — подвинула она к ним целый тазик пышных и румяных пирожков. — А потом можете заняться дровами и мангалом, пока мы тут с Раей маринуем мясо.

Возле сарая с дровами Максим удобно устроил Полину на пенечке, с сам на в точности таком же принялся ловко колоть крупные поленья на более мелкие части для розжига мангала.

В какой-то момент ему стало, видно, жарко, и он стянул через голову джемпер, под которым неожиданно ничего не оказалось, ну кроме голого рельефного торса. Тогда Поля тайком залюбовалась игрой мышц на его теле и умелыми движениями рук, удерживающих тяжеленный топор.

А он сильный и ловкий. А еще красивый, поджарый такой. И кожа у него неожиданно смуглая и гладкая. Волос на теле нет, как и лишнего жира. Каждая мышца на своем месте.

— Полин, будь другом, принеси воды, — попросил Максим, вытирая рукой пот со лба и отвлекая ее от разглядывания.

Он смотрел на нее с улыбкой, а она все пыталась понять, что он только что сказал. А потом аж вспыхнула и неловко подскочила с пенька. Так неловко, что споткнулась обо что-то и едва не упала. Хорошо, он вовремя успел подхватить. Хорошо ли?

— Не ушиблась? — обдал он ее лицо теплым дыханием. А его разгоряченное и влажное тело она чувствовала даже через пуловер.

— Вроде нет, — пробормотала и отстранилась.

Максим выпустил ее с явной неохотой, и она поспешила скрыться в доме. По пути на кухню и обратно все размышляла на тему, уж не химия ли пресловутая происходит между ними? А иначе, как охарактеризовать его взгляды, в которых ей вечно что-то чудится, чего может и в помине там нет? А ее собственная реакция на него! Да ее же штормить начинает от малейшего прикосновения! И даже если это химия, то она точно какая-то ненормальная, потому что Максим — не мужчина ее мечты, а скорее наоборот.

Наколов дрова, Максим принялся разводить огонь в мангале. Полину же тетя Света отправила в теплицу за свежей зеленью.

Как же там приятно пахло овощными испарениями. Вот вроде и плодов еще нет, а запах уже есть. Так бы и бродила вдоль аккуратных грядок!

На кухне, когда она принесла зелень, ей вручили тазик с овощами и отправили на воздух резать салат. К тому времени огонь уже вовсю полыхал в просторном мангале, и теперь уже Максим из работника физического труда перешел в лагерь зрителей.

— У тебя красивые пальцы. И ты ловко управляешься с ножом.

— Опыт не пропьешь, — улыбнулась Поля. — Годы тренировки. А ты красиво рубишь дрова. И если будешь говорить мне под руку, я себе что-нибудь отрежу.

Ножи у тети Светы были острющими. С одной стороны хорошо, с другой — в доме Полины никогда они такими не были. Ножи должен точить мужчина, а Стас не умел этого делать. И частенько Поля просто-напросто покупала себе новые и острые.

— А я тогда стану лечить тебя, — придвинулся он чуть ближе, и пальцы Поли предательски дрогнули. Опять эта чертова химия! Ну вот! И щеки залились румянцем. Когда она краснеть-то только научилась. До этого мужчины, ни у кого не получалось ее настолько смущать. — Хочешь, я порежу?

— Готовить — женская доля.

— Кто сказал? Глупости все это! — тряхнул головой Максим и задел ее щеку волосами.

— Все так говорят, — пожала плечами Полина, — что место женщины на кухне.

— И ты тоже так думаешь?

— Честно? — посмотрела она на него. — Не задумывалась об этом. Моя мама любит готовить, а папа просто не умеет этого делать, — улыбнулась с теплом. — Мама ему даже картошку чистить не разрешает, потому что отходов больше, чем готового продукта, говорит. Ну и я, наверное, впитала это с молоком матери.

— Тоже любишь готовить?

— Люблю, когда есть время и находит вдохновение.

— А какие блюда у тебя самые любимые?

— Таких очень много, — лукаво посмотрела она на него.

— Ну а самое?.. Из всего любимого всегда есть самое любимое, — тихо проговорил.

Кажется, он придвинулся к ней еще ближе. А потом и вовсе положил ей голову на плечо, заглядывая через то.

— На нас смотрят, — скосил он глаза на кухонное окно, выходящее как раз в их сторону. — Играем роль… Так какое?

Что-то руки Полины вмиг ослабели, едва нож не вывалился из пальцев. Кошмарная химия! Чур-чур!..

— Люблю готовить голубцы в виноградных листьях. Правда, нужно подходить тщательно к выбору самих листьев. Они должны быть хорошо промаринованы и не твердые, — на автомате проговорила, призывая свой разум отбросить все лишнее.

Но разум не слушался, и думать она могла только о прикосновениях Максима. А он уже и вовсе устроился у нее за спиной, передвинув туда свой пенек, и обхватил за талию руками, прижимаясь к спине.

— Ты не переигрываешь? — смущенно пробормотала Поля, поняв, что едва поборола в себе желание потереться об его щеку своей.

— Ни капельки, — весело отозвался он. — Думаю, чтобы они перестали подглядывать, я должен тебя поцеловать.

Ой-ой, бедное сердце! Зачем же так бурно реагировать? И нож все-таки выпал бы из совершенно потерявших чувствительность пальцев, не забери за секунду до этого тот у нее Максим.

Нет-нет, к поцелуям с ним она точно не готова! Но только теперь вот и голосовые связки отказывались подчиняться. А Максим откинул ее на свою руку и низко склонился над лицом.

— Не трусь. Один поцелуй для пользы дела, — проговорил он ей в губы.

— Один? — зачем-то пискнула Полина, чувствуя, как увлажняются глаза, а внизу живота начинает происходит что-то противоестественное.

— Обещаю не мучить тебя долго. Но и имитировать не смогу. Придется целоваться по-настоящему. Готова?

— Нет, — честно ответила Полина.

— Я тоже, — и проговорив это, прижался к ее губам.

Нежные, трепетные, мягкие и очень настойчивые. Вот какие у него губы. Они буквально поглотили ее, а язык нахально и сразу же прорвался в рот и принялся исследовать его глубины. Поля совершенно растерялась и ничего не могла с собой поделать. Поцелуй показался ей настолько приятным, что ответила на него, не задумываясь. Их языки переплелись и пустились в танец, пока у обоих хватало дыхания. А потом он прервал поцелуй, и Поля почувствовала себя осиротевшей.

— Спасибо, что так талантливо подыгрываешь мне, — с улыбкой проговорил, очень медленно отдаляясь от нее, но не переставая обнимать и прижимать спиной к себе. — Ты просто шикарно целуешься!

— Ты тоже.

— Надо будет повторить, как считаешь?

— Можно… наверное…

Боже! Что она несет?! А Максим уже беззвучно смеялся, уткнувшись ей в плечо. Через какое-то время и Полина не выдержала, присоединилась к нему.

— Мы ведем себя как парочка идиотов, — сквозь смех сказала.

— Но ведь и знаем об этом только мы, — вторил ей Максим.

Во время поедания шашлыков произошла маленькая неприятность. Вернее, небольшая ссора между сестрами на глазах у Полины и Максима. Сестры в отличие от молодых пили самогоночку. Не много, малюсенькими рюмочками, размером чуть больше наперстков. Но все же, и от таких порций умудрились изрядно захмелеть. Ну и тетя Света возьми да поделись:

— Слава сегодня звонил. Вспомнил про Павлушу-то. Так мы с ним душевно пообщались. Я его звала присоединиться к нам, да он ни в какую… Сказал, что у Зоюшки какие-то проблемы и на выходных они очень заняты…

— Зоюшки?! Присоединиться?!.

От тона, каким это было сказано, тетя Света заметно побледнела. И даже при свете от костра в сгущающихся сумерках это было заметно. Поля так и вовсе испугалась, потому как даже не ожидала от всегда ласковой Раисы Степановны такого стального тона.

— Ты звала их на годину?! Светка, ты вообще в своем уме?! И я тебе кто? Сестра или так — седьмая вода на киселе?

— Раечка. Но он мне не чужой, — запричитала тетя Света. — И после смерти Павлика вон как помогал. Если бы не он…

— Если бы не он?! Света, ты что же забыла, как он поступил с твоей сестрой, как ушел от меня к прости… к секретутке!..

— Пошли отсюда, — приблизился к Поле Максим, взял за руку и потянул с пенька. — Эта шарманка надолго. Ма теперь не скоро успокоится.

— А они не разругаются в пух и прах? — шепотом спросила Поля, когда они свернули за угол дома, где вдруг их окутала темнота.

— Думаешь, это в первый раз? — усмехнулся Максим. — Сколько помню себя, столько тетя заводит разговоры об отце, а ма ее отчитывает. Не волнуйся, когда вернемся они уже снова породнятся, — блеснули его глаза в темноте.

Максим как держал Полину за руку, так и продолжал держать, выводя за калитку и направляясь с ней в сторону леса. Собственно, и ей так было надежнее. От выпитого вина немного кружилась голова и ноги казались слабыми. Но с такой поддержкой идти было легко. Кроме того, под вечер похолодало, и даже коротенькая куртка согревала плоховато. А рука Максима была горячая и Полиной руке в ней было уютно.

— А куда мы идем? — тихо спросила она.

В деревенских домах горел свет, но было так тихо, что казалось как только солнце опустилось за горизонт, жизнь здесь замерла.

— Хочу показать тебе озеро. Там всегда так спокойно. Днем рыбаки сидят, а детвора купается в заводи. Ну летом… А ночью редкая рыба всколыхнет воду — тишь да гладь…

Красиво он говорит. Поле нравилось его слушать, когда просто размышлял о чем-то или рассказывал. Нравился голос Максима — низкий и напевный. Но только не когда кричит, тогда в нем появляются истерические нотки. Вообще, ему не идет кричать. Благо, делает он это довольно редко, даже на работе, даже когда его выводят из себя. Но если уж делает… так делает, в общем.

Озеро Поля заметила издалека — то блестело водной гладью, и на его поверхности отражался лунный свет. Вела к озеру небольшая лесенка, ступенек двадцать. А сразу за лесенкой начинался пирс. По нему они с Максимом и направились, пока не дошли до самого края.

— Присядем? — повернулся к ней Максим и первый опустился на край пирса, свесив ноги. — Дерево теплое, и ноги до воды не достают. Не бойся.

А она и не боялась, разве что немного опасалась той тяги к этому мужчине, что вдруг снова ожила в ней. Вспомнился их недавний поцелуй и смех. А ведь смеялись они от неловкости. Поля почему-то не сомневалась, что испытывал Максим схожие с ее чувства.

Пирс освещался одиноким фонарем у подножья лестницы и до того места, где они сидели свет почти не доползал. Темно, романтично и холодно.

— Замерзла? — пошевелился Максим, когда Поля слегка поежилась, и обхватил ее за плечи. — Так теплее?

— Немного, — с благодарностью отозвалась она.

Так было действительно теплее. А Максим, кажется, и вовсе не мерз. В отличие от нее, на нем, как и днем, был только джемпер.

— Знаешь, возможно, вино тому виной… — он вдруг рассмеялся. — Смешно получилось вино виной, — вежливо пояснил, заглянув ей в лицо и обдав то теплым дыханием. — Ну так вот, я наверное, сейчас скажу очередную глупость, но мне до ужаса хочется повторить тот наш поцелуй.

Вот уж чего точно не ожидала услышать Поля, так такого признания. Он словно читал ее мысли, потому что и она именно сейчас вспоминала тот поцелуй.

— А друзья разве целуются так? — лукаво поинтересовалась, чуть поворачиваясь к нему.

И теперь их лица смотрели друг на друга и находились на одном уровне, близко-близко.

— Только если они оба этого хотят, — тихо отозвался Максим, не разрушая волшебства момента и небывалой близости между ними. — Ну и мы же играем роль…

— А сейчас перед кем? — так же тихо поинтересовалась Полина, не в силах отвести взгляда от его блестящих в ночи глаз. — Тут же кроме нас никого больше нет.

— Кто знает, может за нами наблюдают из-за дерева.

— Максим! Просто признайся, что хочешь меня поцеловать.

— Ну так я и признался, — тихо рассмеялся он, и смех его тоже дополнил ауру загадочности вокруг них. — А ты? Хочешь?..

Полина привыкла говорить правду, тогда когда нельзя было смолчать. И сейчас наступил именно такой момент, когда молчание неуместно.

— Хочу.

Одно единственное слово и другие уже стали не нужны. Губы двоих соединились, дыхание смешалось, и на короткий миг мир перестал существовать. Он превратился во что-то огромное и пустое, в центре которого находились только они и их губы, что упивались сейчас друг другом.

— Я говорил, что ты классно целуешься? — оторвался Максим от ее губ.

— Говорил, — улыбнулась Полина. — А я уточняла, что друзья так не целуются?

— Что же получается, что мы уже не друзья? — деланно испугался Максим.

— Ну если ты еще раз меня поцелуешь, то мы точно не сможем и дальше так друг друга называть. Ну если, конечно, из-за дерева не выйдут твои мама с тетушкой.

— Понимаешь, все дело в том, что я не могу не поцеловать тебя снова.

— Это еще почему?

Полине нравилась эта щекочущая нервы игра. Не нравилось только, как она сама на нее реагировала. И даже не она, а ее тело, которое вдруг вздумало возбудиться от прикосновения рук и губ Максима. Он прав — всему виной вино!

— Потому что впервые не могу контролировать свои желания. Они отбились от рук, в последнее время особенно.

— Черт с тобой, целуй! — разрешила типа Полина. — Но больше чтобы ни-ни! — погрозила ему пальцем, который он перехватил и зажал в своей теплой руке.

А потом его губы снова прижались к ее, и в очередной раз они растворились в поцелуе, забыв обо всем.