Глава 28

Арина

Я вытаскиваю Глафиру из качелей и интересуюсь:

— Ну что, ты готова к бутылочке и ко сну?

Она загадочно улыбается и агукает.

Мы идем в столовую и я устраиваюсь на крутящемся стуле. Если честно, я была уверена, что Бергман купит кресло-качалку, которая так ему приглянулась, Но, видимо, он все же решил оставить этот вопрос до понедельника. Наверное, он все еще хочет избавиться от нее, если она не его дочь.

Глафира устраивается у меня на руках и начинает медленно сосать смесь. Я с какой-то тревогой в сердце смотрю на нее. Как же можно не хотеть ее? Она же очаровательна. А у нее нет отца. Нет матери. Она никому не нужна. Но опека во всем разберется.

«А может быть я могла бы удочерить ее?» — приходит мне в голову нелепая мысль. Но, зная нашу бюрократию, я понимаю, что это будет нелегко. У меня нет мужа, и пока я соберу все нужные бумажки, подтверждающие, что я вполне могу о ней позаботиться, ее уже пристроят в какую-нибудь семью. На здоровых младенцев очередь. Мне никогда не получить ее.

Вот только, если Александр мне просто не отдаст ее. Интересная мысль! Я могла бы взять Машу к себе в няни. У меня большая квартира и им с Глашей будет вполне удобно. В конце концов, к чему мне муж, брак, вся эта традиционная структура, в которой «мама, папа, я — счастливая семья»? Это, конечно, здорово и правильно, но если так не получается, то я могла бы просто стать ее мамой. Эти размышления захватывают меня.

Я мечтаю о том, как бы обустроила для нее детскую, какие бы наряды ей выбирала, как бы с ней гуляла и забавлялась, лежа на ковре.

Впервые за долгое время я чувствую, что в моей жизни появился какой-то смысл.

— Все, что я делала раньше, я делала для тебя, — говорю я Глаше. — Все это, детский сад, няни — это все привело меня к тебе.

А она просто засыпает у меня на руках. Я кладу ее в качели, а сама хожу кругами по комнате, за мной следует Кент.

— Пес, как думаешь, это хорошая идея? Саша согласится?

— С чем я должен согласиться? — раздается за моей спиной бархатистый голос.

Я в испуге оборачиваюсь. Бергман стоит на пороге, ворот его рубашки расстегнут, бабочку свешивается из кармана брюк.

— Почему ты так рано вернулся?

— Да нечего там было делать. Деньги мои они получили. А в остальном, там был полный отстой.

Я хочу съехидничать в том роде, что почему же его не развеселила сегодняшняя спутница, но сдерживаюсь. У меня к нему есть гораздо более серьезный разговор.

— Так о чем ты говорила с моей собакой?

Его взгляд шарит по мне. Теперь я чувствую всю неуместность своей майки и джинсов, которые я надела с расчетом соблазнить его. Теперь же я хочу продемонстрировать образ девушки, готовой стать матерью. А для этого майка, из-под тонкой ткани которой выпирают мои соски, не годится. Я борюсь с желанием прикрыться и иду в соседнюю комнату за своей сумкой. Быстро запихиваю в нее вещи и заявляю ему.

— Я хотела поговорить с тобой о Глаше. Но это можно сделать и завтра. А сейчас я пойду, если уж ты вернулся.

— Вроде бы ты собиралась ночевать, — он указывает на кровать, где лежит моя пижама.

— Нет, я просто думала лечь спать, пока жду тебя. А сейчас лучше пойду. Спокойной ночи.

Я хочу выйти, но он приказным тоном повелевает:

— Арин, положи сумку. Давай просто поговорим как нормальные люди. Без ребенка, — он кивает в сторону Глашиной спальни, где она тихонько возится в кроватке.

Я соглашаюсь и иду за ним в столовую. Он наливает нам по стакану виски и садится на диван. Я устраиваюсь в кресле, подальше от него. Еще пару часов назад я бы расстроилась, если бы сегодня ночью не оказалась в его постели. Но сейчас я понимаю, что сегодня у него уже была одна девушка. И мне неприятно быть второй. Пользоваться тем, что уже было использовано. Есть в этом какая-то грязь.

— Так что насчет Глафиры? — спрашивает Бергман.

Я делаю большой глоток и чувствую, как янтарное тепло наполняет меня изнутри. Еще глоток.

— Чувствую, тебе сегодня досталось, — весело замечает Александр.

А я же выпаливаю:

— Я хочу забрать ее.

— Что ты имеешь в виду? — резко спрашивает он.

— Я хотела бы удочерить Глашу. Я не уверена, что у меня получится быстро сделать это официальным путем, так как я не замужем. И я подумала, что мы могли бы договориться с тобой. Подписать какой-то договор. Как-то все это сделать, минуя опеку.

— И когда ты это надумала? — он поднимает на меня свои темные глаза.

Я чуть теряюсь и мямлю:

— Недавно. Я очень скучала по ней и вчера, и сегодня. Когда я увидела ее снова, я поняла, что мы нужны друг другу. Она не просто так появилась в моей жизни.

— Конечно, не просто так. Это я тебе ее принес, — голос Бергмана звучит грубо. — Она моя. И останется со мной. Во всяком случае, пока не будет доказательств обратного.

Я чувствую, как страх стягивается в узел внутри моего живота, но все же отвечаю:

— Но ты же не хотел с ней возиться. Ты злился. Я думала, она тебе совсем не нужна.

— Ну, теперь эта проблема улажена. Есть Ксюша и она отлично ладит с ребенком. А когда я получу результаты теста, тогда и буду думать. Давай сейчас не торопить события.

Его голос отдает металлом, но я не сдаюсь.

— И все же, ты думал о ее будущем? О том, что будешь делать, если окажется, что она не твоя? Я смогу позаботиться о ней.

— Ты работаешь полный день и живешь одна, — он бросает мне в лицо эту фразу словно обвинение.

— Ну и что? Ты тоже живешь один. А у меня есть детский сад. Я смогу все организовать так, чтобы она была весь день со мной. Это лучше, чем быть с няней.

— У нее не будет отца, — замечает он.

— Да я выйду замуж! — чуть повышаю я голос.

Он встает с дивана и подходит к окну, засовывает руки в карманы и, чуть покачиваясь, смотрит вдаль.

Я ежусь в своей майке. Видимо, где-то включился кондиционер. Или это от Бергмана веет полярным холодом. Вот уж не думала, что мое предложение вызовет в нем такое сопротивление!

— Есть проблема с ее матерью, — наконец-то заявляет он. — Когда мы узнаем, кто она, только тогда мы сможем что-то решать.

Это «мы» греет мне сердце, но я стараюсь не поддаться пустым иллюзиям.

Встаю из кресла и тоже подхожу к окну. Москва как на ладони, блестит и переливается, по дорогам струятся пятничные пробки, все стремятся на дачу, хотя бы на два дня забыть о работе. Я тоже могла бы ездить с Глашей на дачу. У моих родителей прекрасный дом в пятидесяти километрах от Москвы. Но мы бы с ней отправлялись в путь еще с утра, чтобы не собирать пробки. В конце концов, я могу себе позволить один день не приходить в детский сад.

— Ты что-нибудь узнал за эти дни?

— Нет, — он отрицательно мотает головой. — Она появляется в вестибюле с коляской, а назад не возвращается, просто испаряется.

— Она могла переодеться и ты просто не обратил на нее внимание.

— Нет, мои люди все проверили.

— Тогда остается один вариант, — замечаю я. — Она здесь работает или живет. Ты мог бы узнать, был ли кто-то из жильцов или сотрудников этого здания беремен?

— Уже узнал. Две женщины. Обе родили и во всю хвастаются своими детьми в соцсетях.

— Значит, эта женщина не ее мать и кто-то просто попросил ее принести Глашу сюда. Надо просмотреть фотографии всех сотрудников и жильцов и понять, кто она именно.

Он морщится.

— Это не так-то просто. Но моя служба безопасности занимается этим вопросом. Поэтому давай сейчас ничего не обсуждать, дождемся хотя бы теста.

Он чуть успокоился и я осторожно коснулась его руки. Она была твердой и жесткой.

— И все же, почему ты вернулся так рано? — интересуюсь я.

— Мне не хотелось там быть, когда вы дома одни, — просто отвечает он.

— Ты был там с этой девушкой, которую мы встретили на днях? — не удерживаюсь я.

— С какой? — он непонимающе смотрит на меня. — Ааа, нет, не с этой. Но она вчера приходила ко мне, — он кривовато усмехается. — Хотела, чтобы я помог ей в одном деле. А за это она обещала никому не рассказывать, что видела меня с тобой и с ребенком.

Во мне закипает злость. Я не хочу, чтобы бергмановская шалашовка что-то там рассуждала, вынюхивала о Глаше!

— Список… — протягиваю я. — видимо, она тоже хочет попасть в этот список…

— Какой список? — недоумевает Бергман.

Я осекаюсь. Я ничего не должна была бы о нем знать, если бы не встретила ту девицу в красном платье и не выгнала ее. Но признаться в этом Александру я не могу. Поэтому мнусь, смотря себе под ноги.

— Что за список, Арина? — повышает он голос.

— Ну, говорят, есть список твоих девушек. И, если кто-то попадет в него, ее увидят с тобой, заметят, то перед ней откроются все двери.

Он вытаращивает глаза.

— И где ты такого бреда набралась?

— Ну, в интернете пишут, — промямлила я.

— О, господи, — он теребит голову. — Ты же вроде не глупая девушка, а веришь каким-то бредням.

Я смущаюсь.

— Ну и как ты поступишь с этой девушкой?

— Да никак. Я выгнал ее. Пусть что хочет, то и говорит. У меня есть гораздо более важные заботы, чем слухи, которые обо мне распускают.

Я с ним не согласна, но решаю это не комментировать.

— Странный сегодня какой-то вечер, — замечает он.

— Ты хочешь поговорить об этом? — уточняю я. Мне, конечно, совсем не улыбается слушать его рассуждения о случке с новой барышней, но я хочу как-то расположить его к себе. Чтобы он начал мне доверять и убедился, что я лучшая кандидатура на роль мамы Глаши.

— Ерунда, — отмахивается он. — Лучше расскажи, как вы провели время.

Эти слова согревают меня до глубины души. Я представляю себе, как мы втроем проводим вместе уютные вечера. Мы с Сашей с двух сторон сидим рядом с Глашей, она хохочет, а мы наклоняемся друг к другу и целуемся.

— Арина, ау! — я выпадаю из своих фантазий. — Ты чего зависла?

— Да нет, ничего. У нас все было отлично, мы поиграли, попели песен, поели, и она улеглась спать.

— Когда ты так говоришь, это кажется, так легко и просто.

— Ну, это и вправду, легко и просто. К тому же у меня большой опыт работы с детьми.

— А почему, кстати, ты решила заниматься именно этим?

Этот вопрос звучит так, как будто я у него на собеседовании. Я чуть раздумываю, как получше сформулировать свою мысль, но решаю просто сказать правду.

— Я сама всю жизнь провела с нянями. Некоторые из них были лучше, некоторые хуже. Но я их всех ощущала чужими, между нами не было какого-то душевного тепла, любви. Вот я и захотела создать такое место, где дети будут получать именно это. Не номинальную заботу, а, по сути, близких людей, семью.

— Ты училась в педагогическом? — интересуется он.

— Нет, нет. Моя семья хотела, чтобы я была юристом, поэтому я закончила юрфак МГУ. Но уже на втором курсе я понимала, что это не мое. Поэтому параллельно пошла на второе высшее образование, гуманитарное. Окончила универ, взяла у родителей денег, составила бизнес-план, получила лицензии на осуществление воспитательной деятельности и открыла этот сад.

— Ну и как? Это приносит доход? — с интересом спрашивает Александр.

— Да, — улыбаюсь я. — Уже на втором году работу я вышла в ноль, а потом пошла и прибыль. На самом деле, это легко, если за каждого ребенка платят столько, сколько платят мне. Но для этого я предоставляю их родителям совершенно особенные услуги, которые они не найдут ни в одном другом частном или муниципальном саду. Я даю их детям настоящую, любящую семью. А для этого нужно уметь правильно подбирать людей. Сотрудники — вот настоящая движущая сила моей компании.

— Но ты их выбираешь странно, — припомнил он наш недавний разговор.

— Возможно, для тебя странно, так как для тебя важно впечатление, которое они производят. Для меня же важна их внутренняя составляющая, суть, которая может и не проявится в ходе собеседования.

— Замечательно, — протягивает он. — Я думаю, мы сможем с тобой договориться.

— О чем?

— Я беру на себя стабильность и все финансовые вопросы, а ты заботишься о Глафире.

Мое сердце стучит где-то в горле. Я выдавливаю из себя:

— Так ты разрешишь, чтобы я удочерила Глашу?

— Давай решим это в понедельник.

Я вижу, что Александр снова шарит по мне глазами. Останавливается на груди. Я хочу его. Я была готова к этому, но сейчас задумываюсь о том, а нужны ли эти сложности, если я и вправду хочу удочерить Глашу? Зачем мне этот бессмысленный перепихон? Он только усложнит наши с ним отношения. Поэтому я под благовидным предлогом ретируюсь в комнату Глаши.