Глава 29

Александр

Я не смог быстро отвязаться от Марины. Она оказалась неглупой девушкой, с ней было приятно поболтать, хотя я и был мыслями где-то далеко.

А сейчас я дома. Смотрю, как Арина поправляет на себе рубашку, безуспешно пытаясь скрыть свою роскошную грудь. Сквозь майку просвечивают ее соски и я представляю, как беру их в рот, прямо так, через ткань. Черт, что же эта девица делает со мной⁈ Она выглядит такой невинной и вместе с тем такой соблазнительной. Я не даю ей времени опомниться, не даю возможности спрятаться в комнате Глаши, а резко притягиваю к себе. Мои губы соприкасаются с ее губами, они такие же мягкие и податливые, как я их помню по первому поцелую. Я придерживаю ладонью ее затылок, прижимаю к себе все крепче и крепче. Распускаю волосы, завернутые в узел и они падают ей на плечи.

Я толкаю ее на диван и она оказывается подо мной. Я ее трогаю, сжимаю, пробую на вкус. Я хочу ее всю, почувствовать каждый миллиметр ее тела, каждый оттенок ее вкуса и запаха. Я хочу быть к ней ближе, еще ближе. Черт, мешает эта дурацкая одежда! Я поднимаю ее майку и жадно припадаю губами к ее твердому соску. Он маленький и розовый, я втягиваю его в себя, облизываю, посасываю. Я чувствую, как Арина выгибается подо мной, издавая какие-то хнычущие звуки. Она пытается то ли освободиться от меня, то ли притянуть меня еще ближе к себе. Я прижимаюсь к ней всем телом, мой член упирается в ее бедро и она наконец-то шире разводит ноги, и начинает чуть двигаться подо мной. Вот теперь она точно готова!

— Пошли в спальню, — шепчу я ей на ухо.

В ее глазах сквозит неуверенность и испуг, я наклоняю голову к ее животу и провожу языком над поясом джинсов. Она дрожит и кивает. Я подхватываю ее на руки и несу в сторону моей комнаты. Тут раздается детский плач. Пару мгновений я пытаюсь игнорировать его, надеясь, что Арина его не услышит. Но она будто приходит в себя, выскакивает из моих рук и бежит в спальню Глафиры. Блин, ну что же за херня такая! Я поправляю рукой набухший в брюках член. И как у некоторых семей получается второй ребенок? Когда они успевают сделать его, если первый все время орет⁈ Я еще немного глубоко дышу, пытаясь избавиться от возбуждения, проникшего в каждую клетку моего тела, чуть успокаиваюсь и следую за Ариной.

Она качает на руках малышку и приговаривает:

— Глашенька, я здесь. Все хорошо! Тшшш, спи, спи, спи, — потому поднимает глаза и чуть виновато шепчет. — Похоже, у нее опять газики.

Я скептически морщусь. Газики! Замечательно! А мне-то, что делать? Я не могу отвести взгляд от ее груди, от бедер, от живота. Мне хочется бросить ее на кровать, крепко сжать и поработить ее.

— Я пойду переоденусь, — бросаю я ей.

В своей комнате я быстро раздеваюсь, кидаю одежду на пол, прохожу в душ и встаю под ледяную воду. Я думаю про старых бабок, умножаю в уме трехзначные числа, пытаюсь вспомнить теорему Ферма. Топаю ногами и отфыркиваюсь, через некоторое время моя плоть наконец-то успокаивается, и я вылезаю из ванны. Растираюсь полотенцем и чищу зубы, разглядывая себя в зеркало. Мое лицо искажено яростью и желанием, которое не нашло выхода. Можно пойти потренироваться, но хочу-то я совсем другого! Наверное, надо пойти к Арине и помочь ей, но я боюсь, что все повторится вновь и я не смогу справиться с собой.

Чуть расслабившись, я натягиваю шорты и футболку и возвращаюсь в комнату Глаши. Девочка лежит в своей кроватке и посапывает.

— Ну и как она? — спрашиваю я, понимая до чего глупо обсуждать с женщиной, которую хочешь затащить в койку, проблемы с детским пищеварением.

— У нее очень твердый животик, — объясняет Арина.

— Блин, — вспоминаю я, — мы не купили эти капли, о которых ты говорила.

— Их купила Ксюша, — успокаивает меня Арина. — Я их уже дала Глаше.

— И что? Они не помогают? Ее надо везти к врачу?

Я начинаю волноваться за малышку, я не хочу, чтобы ей было больно.

— Нет, нет, — говорит Арина. — Но нам стоит поменять ей молочную смесь, возможно, она не очень усваивается.

— Ок. Я завтра пошлю кого-нибудь купить ее. Напиши мне, какая именно смесь нужна.

— Завтра суббота и я могла бы сама сходить за ней, я бы хотела изучить все, что есть, и выбрать, — предлагает она.

— Хорошо, так и сделаем. Я посижу здесь с тобой, — я устраиваюсь на кровати.

— Да нет, Саш, — она с улыбкой качает головой, — иди спать. Я помню, ты говорил, что выходные — это единственная возможность выспаться для тебя.

Я усмехаюсь и встаю с кровати. Эта девица помнит обо всем. Я нежно провожу рукой по ее щеке, она настороженно следит за моими пальцами, я останавливаю их на ее губах и чувствую ее теплое дыхание.

— Тогда спокойной ночи, Арина! — тихо говорю я и выхожу из комнаты.

Меня тошнит от собственного благородства! И что теперь я должен делать⁈ Дрочить, как прыщавый подросток, представляя, как она борется с детскими газами?