Глава 30

Арина

Когда я утром заглядываю в спальню Александру, он уже сидит за компьютером и что-то изучает.

— Доброе утро, — говорю я.

— Привет, — бросает он мне, не поворачиваясь.

На нем надеты только спортивные шорты, а на мускулистой спине блестят капли пота. Мне хочется дотронуться до него, провести ладонью между напряженных лопаток, впиться зубами в его сильную шею. Я гоню эти мысли прочь.

— Ты уже позанимался?

— Да. На пробежку выходил. Знаешь, иногда это неплохо проветривает голову и помогает собраться с мыслями.

— Ну и как? — интересуюсь я. — Помогло?

— Ага, — кивает он, все так же не глядя на меня, — и я даже узнал кое-что интересное. Иди сюда.

Я подхожу и встаю у него за спиной.

— Мои люди проверили всех женщин. Двадцать три из них точно не были беременны в интересующий нас период. А вот оставшиеся две под вопросом. Обе пропали с радаров около года назад, хотя до этого вели вполне светскую жизнь.

Он открывает фотографию. С экрана на меня смотрит яркая стильная женщина около тридцати лет. Она широко улыбается, стоя рядом с весьма привлекательным мужчиной. Судя по всему, фотография сделана на каком-то официальном мероприятии.

Бергман тыкает в нее пальцем.

— Ее зовут Вероника. И на этом фото она, скорее всего, уже беременна, хотя возможно еще не знает об этом.

Он щелкает мышкой и открывает следующую фотографию. На ней та же женщина, но выглядит уставшей, чуть пополневшей, корни светлых волос отрасли и из-за этого вся она выглядит как-то неряшливо.

— А это фото сделано две недели назад, — поясняет Александр.

Я внимательно изучаю фото и медленно заявляю:

— Многие женщины не красят волосы во время беременности. Кто-то из-за примет, кто-то считает, что вредно. Хотя, это не аргумент, и она могла бы покраситься уже после рождения Глаши, все-таки три месяца прошло… Вполне возможно, у нее просто случились какие-то неприятности, поэтому она перестала следить за собой.

— Возможно. Но у меня была с ней связь примерно в то время, когда была зачата девочка. Мы с ней провели неделю в Париже.

Париж, неделя, красивая женщина. Ревность впивается острыми когтями в мое сердце. Я пытаюсь выровнять дыхание, еще не хватало изводить себя тем, что от меня не зависит.

— И где она сейчас, твои сотрудники знают?

— Да. Она, вообще, из Питера. Но, что интересно… — он открывает очередное фото. — Узнаешь место?

Я всматриваюсь в детали, улица, ряд красивых особнячков, над головами прохожих висят яркие зонтики. Блин, да это же Столешников.

— Она в Москве.

— Была как раз таки пять дней назад. Сейчас вернулась домой.

— То есть, она вполне могла и передать Глашу женщине, которая появилась в твоем доме.

— Ага. Поэтому я лечу в Питер.

— Когда? — вытаращиваю я глаза.

— Сейчас, — спокойно отвечает Бергман. — Мне уже заказали билеты. Вылет через три часа.

— А как же Глаша?

— Я ее возьму с собой.

— Но как ты с ней справишься? Зачем вообще куда-то тащить ребенка? — возмущаюсь я.

— Ну, во-первых, ты забываешь, что у меня теперь есть Ксюша, — он наконец-то поворачивается лицом ко мне и я оказываюсь между его широко расставленными ногами. — А, во-вторых, если она действительно мать Глафиры, то выдаст себя, когда увидит меня с ребенком.

— Но, но… — я растеряна и не знаю, что сказать. — Но зачем тебе это все? Ведь у тебя пока нет результатов ДНК…

— Да, плевать мне на эти результаты, — почти орет он. — Я не могу просто сидеть и не хера не делать.

В дверь стучат. Александр сердито кидает:

— Войдите!

На пороге стоит Ксюша. Она переводит взгляд с меня на Бергмана. Ну да, сцена вполне себе неоднозначная. Он почти голый, а я стою между его ног.

— Я не помешала? — неуверенно интересуется она.

— Нет, — кидает ей Александр и чуть отодвигается от меня. — Арина Сергеевна сегодня здесь ночевала, так как кто-то должен был быть с девочкой ночью.

— Да, да, — она поспешно кивает. — Простите, что доставила вам неудобства, я просто не планировала, что надо будет сразу преступать к работе.

— Ладно. Иди, собирайся, у нас через три часа самолет, — бросает Александр.

Ксюша вытаращивает глаза.

— Мы поедем путешествовать?

— Нет, — отмахивается от нее Бергман, — в Питер надо слетать.

Я вижу, что девушка растеряна и даже испугана.

— Александр Константинович, — чуть запинаясь, начинает она, — понимаете тут есть такая проблема… — она мнется, а Бергман молча смотрит на нее. — Я летать боюсь.

— И что? — спрашивает он.

— Я не могу лететь на самолете, — плаксиво уточняет она.

— Что за ерунду ты сочиняешь? Выпей валерьянки, да лети.

— Нет, нет, — она в отчаянии тресте головой, — я правда не могу. Тем более, надо будет за Глафирой следить, я не уверена, что справляюсь.

— Вот объясни мне, Ксюша, — язвительно начинает он, — на кой хер мне нянька, которая не может никуда полететь с ребенком?

— Но я, я… — она мешкает. — Я не думала, что надо будет куда-то летать, и я работаю над своим страхом, но пока не очень получается, но я стараюсь…

— Молодец! — преувеличенно радостно говорит Бергман. — Мне-то ты сейчас что предлагаешь делать?

— Может быть, вы могли бы взять Арину Сергеевну с собой?

Тут оба взгляда устремляются на меня.

— Арина Сергеевна, — ноет Ксюша, — может быть вы могли бы поехать, в Санкт-Петербурге бы погуляли, там сейчас, наверное, хорошо.

Мне совсем не хочется никуда лететь, а тем более участвовать в разборках Бергмана с его пассиями. Я бы вообще предпочла забрать Глашу и держать от него подальше. Но тут в моей голове проносится вчерашний вечер, его теплое дыхание на моей груди, на моем животе…

— Хорошо, — отвечаю неожиданно, — я полечу в Питер.

— Ой, здорово, спасибо вам Ариночка Сергеевна, — хлопает в ладоши Ксюша

Бергман изучает меня, а я теряюсь под его взглядом, понимая, что он догадался, почему я согласилась.

— Ну, вот и отлично, — хлопает он себя по коленям и встает. — Ксюша можешь идти, мы позвоним тебе, когда вернемся. Арина, надеюсь, тебе хватит полчаса, чтобы собраться. А я пойду в душ.

Он стаскивает с себя штаны с трусами и обнаженный дефилирует в сторону ванной. Мы с Ксюшей стоим, потеряв дар речи. Когда за ним закрывается дверь, Ксения осторожно спрашивает:

— А он всегда так делает?

— При мне ни разу, — растерянно отвечаю я.

— Ммм, — протягивает она, — это может быть весьма интересная работа.

«Это может быть весьма интересное путешествие», — проносится у меня в голове.