Глава 31

Александр

Я выхожу из душа, шагаю в гардеробную и кидаю кое-какие вещи в дорожную сумку. Я думаю, про Веронику. Если она мать Глафиры, то, что же ее заставило, бросить девочку? У нее вообще-то все в порядке и с деньгами, и с возможностями, поэтому ей нет никакого резона избавляться таким образом от ребенка. Если она изначально его не хотела, то могла бы сделать аборт. А если хотела, то зачем же бросила?

Эти мысли перемешиваются в моей голове с воспоминаниями о той поездке в Париж. На самом деле, мне тогда надо было туда по делам, встретиться с одним опальным олигархом, который последние лет пятнадцать предпочитал российским просторам Лазурный берег. Встреча была в Париже, где у него также был дом. Мы вроде бы достигли взаимопонимания по важным вопросам и пошли в ресторан отметить это событие. С ним была его жена, которой он был не достоин. На ее фоне он казался каким-то недалеким и даже смешным. Несмотря на то, что ей было уже под пятьдесят, она была очень притягательной женщиной. Я обычно не интересуюсь дамами старше тридцати, но тут что-то произошло со мной. И на следующий день мы оказались в одной постели. Она была как-то наивна в постели и так открыта всем удовольствиям, так податлива, так восторженна, что я получил ни с чем несравнимое удовольствие.

Наверное, теперь мне стоит сосредоточить свое внимание на женщинах постпродуктивного возраста. Всё как-то безопаснее. Как говорится, презервативы не дают стопроцентной гарантии. И история со мной — явное тому доказательство. Если, конечно, в понедельник окажется, что Глафира моя дочь.

Я иду к ней в спальню. С ней на ковре лежит Ксюша.

— Ты еще не ушла? — интересуюсь я. — А Арина где?

— Она побежала домой собрать вещи.

Ксюша делает попытку встать, но Глафира с неудовольствием хнычет, и я присаживаюсь рядом с ними.

— Как она себя чувствует сегодня? Арина вчера говорила, что ее беспокоил животик.

— Да, да, у нее есть проблемы с пищеварением, но, если с ней больше играть, поднимать ее, переворачивать, то все наладится, — объясняет мне Ксюша.

— Вот и хорошо, — я встаю, — тогда занимайтесь своими делами.

В гостиной Боря собирает вещи Глафиры. У него получается уже большой чемодан, хотя мы и едем на два дня.

— Борь, а ты уверен, что все это нам нужно?

— Арина Сергеевна, сказала взять, — отмахивается он от меня и в раздражении кидает в чемодан кучу памперсов. Мда, такими темпами я скоро лишусь своего подручного.

Входная дверь открывается и вбегает Арина. Она выглядит прекрасно в легком ярко-розовом сарафане, в руках у нее маленький чемоданчик.

— Ну, я готова, — радостно заявляет она. — И я успела купить новую смесь, — потрясает она перед моим носом какой-то цветастой банкой.

— Это все твои вещи? — интересуюсь я.

— Да, а что? — поднимает она левую бровь. — Мне надо было взять с собой вечернее платье?

— Да нет, — смешиваюсь я, — просто у малышки получается гораздо больше вещей.

— Саш, ну я же вроде не малый ребенок, чтобы возить с собой подгузники, — она смеется.

Ну да, увидеть ее в памперсах я бы точно не хотел, а вот лицезреть в роскошном вечернем платье, не отказался бы. Хотя, если понадобится, можно купить ей платье в Питере.

Из комнаты появляется Ксюша с ребенком на руках. Глафира одета в спортивный костюмчик с мишкой на груди. Увидев Арину, она сразу же тянет к ней ручки и радостно агукает. Лицо Арины тоже озаряется улыбкой. Ксюша осторожно передает ей ребенка и Глафира сразу же начинает изучать Аринины волосы, копается в них, тянет за прядки. Наверное, Арине это не очень приятно, но она заливисто хохочет. А Глаша повторяет за ней. Это все так похоже на семью, которой у меня никогда не было, и которой я никогда не хотел.