Глава 40

Александр

Ну и что я должен делать⁈

Она лежит рядом со мной и плачет. А вроде бы ей все понравилось. Давно я не встречала таких женщин, которые бы полностью отдавались удовольствию, расслаблялись, раскрывались. Зачастую дамочки больше думают о том, какое впечатление они производят, как выглядят со стороны, не заметен ли целлюлит или та предательская складка на животе. И в итоге из-за всех этих дум секс с ними получается каким-то искусственным, наигранным. Арина же была на сто процентов живая, горячая. Хотя я и уверен, что у нее не большой опыт в горизонтальных упражнениях. Она была не то что стеснительной, а чувствовалось, что для нее все в новинку, что испытываемые ею ощущения просто вышибают ей мозг.

Она завозилась рядом, вытерла мокрый нос о мое плечо и тихо спросила:

— Почему ты не продолжил?

Я пожал плечами. Что я мог сказать? Что впервые в жизни мне нравится дарить кому-то удовольствие, а не думать лишь о себе?

— Ты меня не хочешь? — уточняет она. — Потому что я не похожа на тех девушек, которых ты обычно предпочитаешь?

Тут я не сдержался и заржал в голос. Она смотрела на меня широко открытыми глазами и явно была растеряна, смущена, испугана. Я постарался чуть успокоиться, но смех все равно рвался из меня.

— Ты такая глупенькая, — сказал ей я, крепко прижимая к себе. — И совсем недооцениваешь себя. Ты в миллион раз лучше, чем любая из этих пластиковых кукол! Ты настоящая!

— Тогда почему ты этого не сделал?

Что мне ей ответить? Сказать правду? Я не тот, кто тебе нужен. Я могу тебя трахнуть, я могу тебя даже полюбить, но быть с тобой я не смогу. Я испорчу тебе жизнь, а ты заслуживаешь мужчину, который искренне будет тебя любить, заботиться о тебе, ценить. Ничего этого я не говорю, а просто еще сильнее обнимаю ее.

— Это из-за Краснодара? — вдруг тихо спрашивает она.

Я чувствую, как все мое тело помертвело. Даже мой член, до этого стоящий колом, упал и съежился. Она ничего не может знать про Краснодар! Никто ничего не может знать! Когда я карабкался вверх, я направо и налево раздавал деньги, только чтобы стереть свое прошлое. Чтобы нигде не осталось даже намека на то, кем я был.

— Это из-за твоего прошлого? — повторяет она. — Да, Паш?

И это имя, давно забытое, давно потерянное, мое имя, режет мне слух. Я резко отпихиваю ее и сажусь на кровать спиной к ней.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спрашиваю я.

— У меня есть двоюродный брат, он работает в ФСБ…

Я усмехаюсь. Ну, понятно. В этой стране у конторы есть всё и на всех, кто занимается хоть сколь-нибудь серьезным бизнесом. А даже если и нет, то при случае всегда найдется способ, как взять за жопу и склонить к сотрудничеству. Сентенция про то, что «был бы человек, а статья найдется» сейчас как никогда актуальна.

— Давно знаешь?

— Нет, мне вчера брат скинул информацию.

— Понятно, — тяну я. Значит, поинтересовалась мной. И зачем?

— Ну, ты же поинтересовался мной, — парирует она в ответ и вдруг прижимается ко мне всем своим горячим, влажным телом.

Я чувствую, как ее соски легонько двигаются по спине, ее руки обвивают мой живот и тянутся вниз к моей плоти. Мой живот каменеет, а член снова становится твердым. Я прикрываю глаза, а она шепчет мне на ухо:

— Расскажи мне, пожалуйста, расскажи. Я хочу знать, я должна знать.

— Что ты хочешь узнать, если тебе уже все сказали?

— Ничего такого мне не рассказали. Просто объяснили, что двадцать лет назад ты сменил имя и уехал из Краснодара из-за каких-то проблем. Сначала тебя объявили в розыск, а потом все замяли.

Ну да. Так оно и было. Когда я ушатал Ларисиного муженька и обнес их дом, я несколько дней шатался по городу, не зная, что делать. Ночевал в заброшенных домах, на чердаках. Я понимал, что меня будут искать. Через два дня мне позвонила сестра и сказала, что к ним приходили менты, спрашивали меня. Я понял, что из города надо валить, выкинул телефон, дошел до трассы и поймал попутку. Водила спросил меня, куда я еду. Ответ на этот вопрос я не знал, поэтому просто доехал с ним до Сочи, а там спрятался в товарняке, идущем на Москву. Денег у меня не было, а украденные цацки светить я не хотел. Еду я искал в мусорных контейнерах около ресторанов, иногда воровал, а иногда мне удавалось познакомиться с какой-нибудь женщиной и тогда на пару дней я был обеспечен удобной койкой и вкусной хавкой. Я мог бы даже задержаться у одной из них подольше, но я не мог остановить свой бег. Поэтому, прихватив у каждой из них хоть что-нибудь, представляющее ценность, я покидал их. Города сменяли друг друга до тех пор, пока я не оказался в Хабаровске. Я стоял на берегу широченной холодной реки, со всех сторон меня продувал ветер, а на другом берегу уже был Китай. И я решил, что здесь мое место. Цацки и технику сдал в ломбард. Этих денег хватило на полгода. Я брался за любую работу, большая часть которой была далеко не легальна. Но мне было плевать, я зубами рвал эту жизнь. И в итоге поимел ее и стал тем, кем стал. Александром Бергманом. И сейчас я рассказывал все это девушке, которая за несколько дней стала значить для меня слишком много. Я знал, что, когда я закончу свой рассказ, она уйдет. Любой нормальный человек сбежит от этой тьмы. И вот я сказал последнее слово и замер в ожидании, когда она встанет и уйдет. Но она повернула меня к себе и я увидел на ее щеках слезы. Она держала ладонями мое лицо и твердо смотрела мне в глаза.

— Никто, никто, — прерывающимся голосом произнесла она, — не заслуживает такой жизни. Мне так жаль! Паш, мне очень жаль.

— Не называй меня этим именем, пожалуйста, — прохрипел я.

А она просто поцеловала меня и я почувствовал на своих губах вкус соли. И моя голова отключилась. Я повалил ее на кровать, навалился сверху и понял, что я должен получить ее сейчас же, немедленно.