Глава 39

Арина

Конечно, я понимала, что Александр не прочь пополнить мной список своих завоеваний. И я еще совсем недавно сама этого хотела. Но, когда мне в голову пришла мысль удочерить Глашу, я стала сомневаться в разумности такого поступка. Поэтому сейчас я была растеряна и не знала, как лучше реагировать. Между тем, Бергман сверлил меня пристальным взглядом, не оставляющим сомнений в его намерениях. Я делаю большой глоток вина, будто бы пытаясь спрятаться за бокалом. Александр замечает мою реакцию и ненавязчиво меняет тему.

— Жаль, что я не увидел тебя в платье, которое для тебя выбрали ребята.

— Да, оно очень красивое. И вряд ли мне будет, куда его надеть в Москве.

— Так почему бы нам не устроить персональный праздник? — он обводит руками террасу. — Ты могла бы надеть свое праздничное платье, мы бы потанцевали…

— Только если ты наденешь смокинг, — усмехаюсь я.

— Да нет проблем, — Бергман откидывается на спинку стула и сверлит меня взглядом. — Тогда идем переодеваться?

Мы берем Глашу и поднимаемся в наш номер. Я скрываюсь в одной комнате, а Александр в другой. Я быстро стягиваю с себя одежду, снимаю бюстгальтер и рассматриваю себя в зеркале. Чуть бледновата, в бедрах стоило бы похудеть, но в целом я выгляжу неплохо, вот только трусы никуда не годятся. Обычные, хлопковые шортики в цветочек. Под такое платье, что у меня предполагается носить что-то воздушно-кружевное. У меня, конечно, были с собой такие трусики, но они остались в отеле в Париже. Немного подумав, я стягиваю с себя и трусы. Втискиваюсь в белое чудо, дело это нелегкое, особенно без помощи двух забавных стилистов. Грудь моя выглядит какой-то расплющенной, я влезаю в вырез, как это делал Жан-Пьер, пытаясь поправить ее, и мой бюст предстает во всей красе. Я опять смотрю в зеркало. Если я решила не спать с Бергманом, то этот наряд явно неуместен. Но мне так хочется, хоть на часок почувствовать себя роскошной женщиной и видеть в глазах мужчины напротив восхищение. Поэтому я плюю на все сомнения, открываю дверь и кричу:

— Саша, прости, ты не мог бы помочь мне с молнией? — я встаю спиной к дверному проему, чтобы максимально скрыть платье.

Я слышу шаги Бергмана сзади. Он кладет теплую ладонь на мою обнаженную спину, по мне пробегает разряд тока, рывок, щелчок и молния застегнута.

— Спасибо, — пищу я и скрываюсь в комнате.

Я пытаюсь уложить волосы, но без привычных средств особо ничего не выходит, и я просто забиваю на них. В конце концов, уверена, что взгляд Бергмана не поднимутся выше моего декольте. Это платье придумано для того, чтобы мужчина и не думал смотреть вам в глаза. Я напяливаю золотые босоножки и выхожу в общую комнату.

Бергман смотрит в окно. На нем идеально сидящий смокинг. Спина прямая, расслабленная, волосы зачесаны назад.

— Ну, я готова, — тихо говорю я.

Он поворачивается лицом ко мне и тут я воочию наблюдаю, что значит «лишиться дара речи». Он смешно выпучивает глаза и смотрит на меня так, будто не может узнать.

— Ты, — заикаясь, произносит он, — ты… Ты… У меня нет слов. Ты просто сногсшибательна!

Он выглядит растерянным и даже испуганным. Да, красота все-таки страшная сила!

— Я бы хотел, чтобы ты всегда так одевалась, — мямлит он.

— Боюсь, что не смогу исполнять в этом свои непосредственные обязанности, — смеюсь я и демонстрирую свою ногу в вырезе.

Бергман как по команде уставился на мое бедро. Я еще немного поводила ножкой, следя за его реакцией, и как ни в чем не бывало, спросила.

— Ну что, продолжим ужин?

Мы возвращаемся на террасу и садимся за стол. Теперь еда интересует Бергмана совсем мало, пару раз он ковырнул вилкой в тарелке, встал и подошел к скрипачу. Они о чем-то тихо пошептались и Александр вернулся ко мне, подал руку и спросил:

— Потанцуешь со мной?

Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как останавливается мое дыхание. Я понимала, к чему приведет этот танец, но бороться с собой я была не в силах. Поэтому встала, ощущая предательскую дрожь в ногах, и шагнула к нему. Скрипач заиграл мелодию, я закрыла глаза и растворилась в объятиях Александра. Танцором он оказался первоклассным. Умело вел меня в танце, выбирая ритм, а я просто дышала его запахом и чувствовала себя очнувшейся после глубокого сна. Мне казалось, что до этого момента я и не жила. Потому что вдруг все глупости из женских романов обрели смысл. Вроде того, что одно дыхание на двоих, сердца, бьющиеся в унисон, и вечная любовь.

— Ты не представляешь, как я тебя хочу, — шепчет он, прижимаясь губами к моему уху.

Я вскидываю на него глаза и понимаю, что отступать некуда.

— Я тоже.

— Ты уверена? — спрашивает он.

Я, молча, киваю.

Он тянет меня за руку с террасы, хватает корзинку с Глашей и мы бежим в номер. Оставляем ребенка в одной спальне, а сами заваливаемся в другую.

Он смотрит на меня с расстояния и говорит:

— Это платье прекрасно, но я бы хотел увидеть тебя без него.

Я покорно киваю головой. Одно касание и платье легкой волной спадает с моего тела. Я переступаю ногой, оказываясь перед Александром лишь в золотых босоножках.

— Арина, — хрипит он и опускается передо мной на колени.

Он проводит ладонью по моим ногам, от щиколоток к самым бедрам, сжимает ягодицы, проводит языком по моему пупку, чуть играя с ним, поднимается к груди и бережно трогает мою грудь, а потом втягивает в себя каждый сосок. Меня начинает трясти. Он резко встает и прижимается губами к моему рту. Я чувствую его всего. Все его желание, нетерпение, страсть с ноткой специй и вина. Он сжимает мой затылок, накручивает на руку волосы, то приближая, то отдаляя меня. Потом резко подхватывает меня на руки и бросает на постель. Снимает с меня босоножки и облизывает каждый мой пальчик на ноге. Я вырываюсь и в спешке пытаюсь расстегнуть его пиджак, рубашку. С горем пополам, прерываясь на поцелуи, мы стаскиваем его одежду и он остается в одних трусах. Я прижимаю его тело к своему, чувствую его толстый член между своими ногами. Я поскуливаю, а он, играя языком в моем ухе, шепчет:

— Тебе придется потерпеть!

Он целует мою шею, сосет мою грудь, заставляя меня выгибаться дугой. Я не могу терпеть, я хочу его целиком, хочу чувствовать его во мне. Но он продолжает эту сладкую пытку, играя с моим животом. И вдруг его язык касается моего лона. Он нежно ласкает его, то сильнее, то слабее. Касается моего клитора и замирает на нем, слегка щекоча его.

Я скулю и вскрикиваю. Он приподнимается надо мной и говорит:

— Тшшш.

Точно! Я забыла про Глафиру.

Я вцепляюсь зубами в свою руку, я хватаюсь за простыню, потому что крик так и рвется из меня наружу. Дикий крик, волчий! Я никогда такого не испытывала. Мне вообще раньше не нравилось, когда мужчины это делали. Я чувствовала себя исключительно глупо, лежа с раздвинутыми ногами, пока они копошились во мне и вроде как ждали какого-то неистовства с моей стороны.

С Бергманом все по-другому! У него явно талант! Он как будто знает какую-то магическую формулу для меня, потому что я чувствую, как толчками из меня выходит оргазм. Я кончаю, утыкаясь лицом в подушку, задыхаясь от удовольствия и слез. Он ослабевает давление языка и теперь, едва-едва касаясь, водит им во мне. Я чувствую себя опустошенной, выжитой. И понимаю, что до этого дня я ничего не знала про настоящий оргазм. Оказывается, от него сводит пальцы на ногах, от него слезы сами собой текут по щекам, от него становится влажной простыня. Александр приподнимается и нависает надо мной:

— Эй, с тобой все в порядке?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Он падает на подушку рядом со мной и вытягивается. Это все, что он хотел? Я в недоумении, но спрашивать его нет сил. Мне надо как-то внутри себя осознать, что сейчас произошло. То, что сделал со мной Бергман, разделило мою жизнь на до и после. И теперь ничего не будет по-прежнему. И мне надо как-то уложить эту мысль в своем мозгу. А пока мое тело пульсирует маленькими оргазмами.