Глава 38

Александр

— Мне кажется, она стала лучше спать в последние дни, — говорю я Арине после того, как она покормила малышку, а та сразу же начала засыпать.

— Да. Видимо, эта смесь ей больше подходит. У нее меньше газиков и отрыжка уже не такая сильная. Поэтому она и спокойнее.

Значит, одна проблема решена. Что там впереди? Прорезывание зубов, детский сад, шишки, ссадины, школа, первая любовь. Я собственными руками придушу любого парня, кто к ней подойдет!

— Ты чего? — удивленно спрашивает Арина, и я понимаю, что сжал кулаки.

— Ничего, — отмахиваюсь я. — Я заказал нам ужин.

— Отлично, — улыбается Арина. — Я голодная как слон. Может, я лезу не свое дело, — нерешительно начинает она, — но если этот Роман не знает, что ты спал с его женой, почему же он тебя выгнал?

— Те люди, что меня свели с ним, хотели, чтобы я помог ему с одной из его компаний. Я ее изучил и она работает в большой убыток, чтобы ее поднять, требовались колоссальные вложения, которые бы не окупились. Да и вообще, там схема какая-то мутная была, поэтому я решил в это не лезть. Видимо, он на это обиделся.

В дверь осторожно стучат. На пороге стоит молодая девушка и сообщает, что ужин для нас накрыт. Мы спускаемся вниз и проходим на террасу, украшенную светящимися лампочками. Кругом расставлены свечи и свежие цветы в вазах. В углу старый скрипач наигрывает меланхоличную мелодию, которая пробуждает в сердце воспоминания о чем-то давно забытом. Ну, что же! Не так уж плохо! Вполне романтично и подходит для соблазнения невинных девиц.

— Здесь очень красиво, — восторженно замечает Арина.

Сегодня она особенно обворожительна. Легкий сарафан открывает ее роскошную грудь, а когда она идет, в разрезах мелькают ее совершенные ноги.

Мы пристраиваем корзину с Глафирой на диван, а сами садимся за стол. Я наливаю нам по бокалу вина.

— Я хочу сказать тост, — Арина берет в руки свой бокал. — Сегодня один из лучших вечеров за последнее время. Спасибо тебе, Саша.

В отблесках свечей ее глаза отливают бронзой, волосы чуть развиваются от легкого ветерка. Я не могу отвести от нее взгляд и тоже поднимаю свой бокал.

— Что ж, тогда за лучший вечер во Франции!

Мы чокаемся и пьем. В это время нам приносят легкий салат из свеклы, козьего сыра и орешков. Арина в предвкушении потирает руки:

— Я такая голодная!

Про себя я думаю, что тоже голоден. Но мой голод другого толка.

Мы едим, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Кухня здесь заслуживает отдельного описания. И по возможности в стихах. Фуа-гра под брусничным соусом чуть поджарена и буквально тает во рту, каре ягненка нежнейшее, а спаржа в сыре хрусткая и пряная. Я наслаждаюсь едой, покоем и царящей вокруг гармонией. Рядом со мной прекрасная девушка, спящий ребенок, мы ужинаем в удивительном месте, а завтра будет еще один день в Париже. С удивлением, я понимаю, что счастлив. Вот так легко и просто. А еще я чувствую, что боль, все эти годы жившая во мне, которая гнала меня подальше от родительского дома, подальше от отца с его беспробудным пьянством и тычками, отпустила меня.

Я родился на Кубани. Отец держал овец, а мать работала на почте. Помимо меня, у них было еще четверо детей. Они бесконечно ругались и дрались, а общий язык находили только за бутылкой. Когда мне было двенадцать, мой старший брат впервые отправился в колонию за угон. Потом он вернулся и сразу же снова сел. А я неумолимо следовал по его стопам. Когда родители пили, о нас они благополучно забывали, а жрать хотелось. Я воровал еду в магазинах и на рынке, тащил мобильные телефоны у прохожих, свинчивал колеса у машин и загонял их барыгам. В общем, так бы все это и продолжалось, и закончилось бы вполне предсказуемо. Но тут мне фартануло. Пацаном я был смазливым, так что девки и тогда уже на меня вешались. В тот день я был в Краснодаре, просто шарился по улицам, ища, где чего подрезать. Я сидел на лавочке около кого-то ресторана и вдруг к нему подъехала невиданная машина. Из нее вылезла упакованная телка и пошагала ко входу. Машину она не закрыла. Я подождал несколько минут и решил посмотреть, вдруг в тачке есть что-нибудь интересное. Когда я тащил с заднего сидения ноутбук, цепкая рука, унизанная кольцами, вцепилась в мой рукав. Я поднял глаза и увидел перед собой хозяйку машины.

— А ты не охренел ли часом? — спросила она.

Я попытался руку вырвать, но держала она меня крепко. Ударить я ее не мог, да и боялся, что она начнет голосить. Заморочек с ментами мне только не хватало, я и так был частым гостем в детской комнате милиции.

— Я три дня не ел, — загундосил я, — и сестренки у меня дома тоже голодные, батька с мамкой пьют, денег не дают.

Она насмешливо рассматривала меня.

— Чего ты сопли на кулак наматываешь? — спросила она. — Парень ты вроде здоровый, шел бы грузчиком, чем по машинам лазить.

— Да работал я грузчиком, тетенька, — снова заныл я, — но там не заплатили, да еще по шее надавали.

— Что-то ты не похож на того, кому можно по шее надавать.

Что да, то, да. К пятнадцати годам я вымахал под метр девяносто, занимался боксом, а батю отучил меня бить еще лет в десять, когда заехал ему с правой. И тут я понял, что тактику надо менять. Я широко улыбнулся, вроде как в очередной раз, пытаясь, вырваться, неловко повалил бабу в машину и оказался сверху на ней. Грудь ее вздымалась и смотрела она на меня с явным интересом. В общем, в тот же день она взяла надо мной шефство, а через несколько лет мы стали любовниками. Ее звали Лариса, ей было под сорок, а муж ее занимал какой-то большой пост в областной администрации. Бабой она была доброй и веселой, а еще недотраханой, поэтому она в конец потеряла голову и даже перестала скрываться, таскаясь со мной по модным кабакам и своим подружкам. Однажды, когда мы вовсю развлекались в бассейне ее дома, как в анекдоте приехал муж. Он начал орать, махать кулаками, пугать. Короче, я не выдержал и быстро отправил его отдохнуть в тенек. Ларка вопила, что я его убил, поэтому ее пришлось запихнуть в чулан. Я пожарился по дому, набрал золотишка, денег, ноутбуков и свалил. И с того дня я бежал и бежал, чтобы на финише стать Александром Бергманом. Но сейчас я осознал, что сегодня в этом тихом французском шале рядом с этой девушкой, от которой идет невидимый свет, мой побег завершен.

— Эй, эй, — я почувствовал, что Арина щелкает у меня перед носом, — Саша, ты где?

Я тряхнул головой, избавляясь от прошлого.

— Так, задумался.

— Глубоко, видимо, задумался, — засмеялась она. — Я десять минут уже вещаю, а ты не реагируешь.

— Извини, — бросаю я. — Как тебе еда?

— Вкусноооо, — говорит она, — я бы навсегда осталась во Франции, только чтобы каждый день так есть. Но, боюсь, тогда я бы не влезла ни в одно платье.

— Тебя явно не грозит лишний вес, — замечаю я. — Ты в прекрасной форме. Поэтому можешь оставаться. Вот только как же твоя работа?

— А что работа, — отвечает она. У меня сложился прекрасный коллектив, девочки все очень хорошие и надежные. На самом деле, я могу вообще к ним не приезжать, уверена, что у них все будет в порядке.

— Слушай, но если этот твой детский сад такой успешный, почему ты не расширяешься? Не знаю, не открываешь сеть детских садов в разных городах, можно было бы франшизу продавать.

Она смеется.

— Бергман, ну не все мыслят так масштабно, как ты!

— Но это принесет тебе больше денег.

— А мне не надо больше денег, — спокойно заявляет она. — У меня все есть и всего достаточно. И детский сад этот я создавала не ради прибыли.

— Тогда ради чего?

— Ради той маленькой Арины, которой я была давным-давно.

От этих слов мне становится нестерпимо жаль ее, мне хочется встать, сжать ее в своих объятиях и спрятать от всего мира. Но она снова улыбается.

— А ты, что заставляет тебя зарабатывать все больше и больше денег, покупать новые компании?

— Слушай, ну мне нравится все это, — задумчиво говорю я. — Мне нравится расти. И мне всегда всего мало. Всегда возникают новые желания. То пентхаус, то яхта, то самолет и всего этого хочется. И на все это нужны деньги.

— Так вроде же у тебя все это уже есть? — спокойно говорит она. — Так что же еще нужно Александру Бергману?

Меня уже достали все эти танцы с бубнами, намеки и полунамеки. Я ставлю на стол бокал с вином и просто говорю:

— А сейчас мне нужна ты!