Глава 10

Арина

Я кормлю Глашу из бутылочки. Александр меряет шагами гостиную, теребя волосы. Его прическа напоминает взрыв на макаронной фабрике. Рубашка помята, а на брюках остался след от слюнок Глафиры. Но, как ни странно, так он выглядит привлекательнее, чем сегодня утром, облаченный в свой костюм. Он выглядит человечнее, что ли.

— Принеси мне, пожалуйста, какое-нибудь полотенце, — прошу я его.

Он направляется в сторону кухни, но тут материализуется Борис и подает ему полотенце.

— Он меня пугает, — шепчу я Александру. — Как будто он всевидящее око.

— Он слышит тебя, — шепчет в ответ Александр.

— Да, да, — подтверждает голос Бориса из другой комнаты.

Я чувствую, как к моим щекам приливает краска стыда.

— Кто еще живет с тобой?

— Никого, — отвечает Александр. — Только Кент. Все остальные уходят и приходят.

— Кажется, я сегодня видела твою домработницу.

— Наверное. Я не обращаю на них внимания, если они не раздражают меня.

Он опускает взгляд на Глашу. Надо думать, его раздражает большинство людей.

Я тянусь за полотенцем, лежащем на коленях Александра, и невольно касаюсь его бедра. Оно твердое как камень. Я отдергиваю руку и почему-то вздрагиваю. Наверное, я думала, что миллионер-трудоголик должен быть жирным и рыхлым. Что за бред лезет в мою голову⁈

— Ты промахнулась, — спокойно говорит он и протягивает полотенце.

Я кладу его себе на плечо, держу Глашу столбиком и даю ей отрыгнуть. Похлопываю ее по спинке, проверяя, чтобы ничего не осталось. Но она уже спокойна и ее глазки начинают медленно слипаться.

— Наверное, нам лучше пойти в магазин сейчас, — говорю я Бергману. — Она будет спать пару часов.

— Окей, — отвечает он, — но у нас все еще проблема с автокреслом. А покупок, я так понимаю, предстоит много.

— Давай вызовем такси, у них есть автокресла, — озаряет меня.

— Борь, — зовет Александр.

— Сейчас закажу, — доносится откуда-то со стороны кухни.

Александр сидит на диване, уперев локти в колени, и о чем-то размышляет. Вся его поза выдает напряжение. В гостиной появляется Борис и сообщает, что через десять минут приедет такси с детским креслом.

— Хорошо, Борь. Спасибо, — кивает ему Александр и продолжает о чем-то сосредоточенно думать.

— Ты чего? — спрашиваю я и подхожу к нему поближе.

— Не, не, ничего, — отмахивается он.

— Ты не хочешь идти в магазин?

Он в каком-то сомнении поводит плечами. Я начинаю злиться.

— Слушай, мне этот магазин вообще не сдался. Я могу сейчас же встать и уйти.

Он поднимает на меня испуганные глаза.

— Нет, нет. Мы поедем в магазин. Конечно.

— Ты переживаешь, что тебя кто-то может увидеть с ней? — смягчаю я свой тон.

Снова это пожатие плечами.

— Но это глупо.

— Я просто не люблю, когда люди обсуждают мою жизнь, ничего на самом деле о ней не зная. Да и не хочу я, чтобы кто-то знал, что ее мамаша… — он осекся.

Я сочувственно киваю ему.

— Я тебя понимаю. Может, ты просто попробуешь одеться не как обычно? Ну, не в костюм, а во что-то более повседневное. Нацепишь кепку, очки солнечные…

Я не продолжаю, хотя думаю, вряд ли покупатели обратят на Александра внимание. Все заняты своими делами, а он все-таки не кинозвезда, чтобы на него таращиться.

— Хорошо. Пошли, поможешь мне что-нибудь выбрать, — встает он с дивана и направляется вглубь квартиры.

Я осторожно следую за ним, стараясь не разбудить Глашу. Мы заходим в его спальню. Она огромная. В ней бы поместилась вся моя квартира. Четыре панорамных окна смотрят во все стороны света. От гигантского ложа, язык не поворачивается назвать это кроватью, я быстро отвожу взгляд. Бергман расстегивает рубашку, кидает ее на пол и открывает двери гардеробной. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на него. А там есть на что посмотреть. Широкие плечи, сильные руки, пресс и очень красивая, прокаченная спина, на которой играют мышцы, когда он двигается.

В гардеробной моему взору предстают бесконечные вешалки с рубашками и костюмами. Их здесь сотня, не меньше. В столе со стеклянной крышкой лежат галстуки, часы, ремни, запонки.

— А у тебя есть просто джинсы и какая-нибудь футболка?

Он открывает какой-то шкаф. Там лежат спортивные шорты и футболки.

— Ну, — неуверенно тяну я, — наверное, ты можешь пойти в этом.

— Не, у меня где-то должны быть джинсы, — заявляет он. — Сейчас я их найду.

— Ты редко носишь обычную одежду? — спрашиваю я.

— Я ее вообще не ношу. У меня очень, — он чуть запинается, — очень консервативная жизнь.

Он выдвигает ящики один за другим. Наконец находит джинсы и футболки.

Я выхожу из гардеробной, чтобы он мог переодеться, и присаживаюсь на его кровать. И сразу вскакиваю как ужаленная. Представляю, кто здесь сидел до меня. И не только сидел, и даже не только лежал. Память рисует образ роскошной рыжеволосой девицы, которую мы сегодня встретили.

В комнату заходит Борис, замечает меня, пятится назад и зовет с порога:

— Александр Константинович, вам нужна помощь с одеждой?

Из гардеробной выглядывает Бергман, обнаженный по пояс в незастегнутых джинсах. Я отвожу взгляд, но он, помимо моей воли, возвращается к кубам пресса и весьма внушительной выпуклости в штанах.

— Да не, Борь, я просто пытаюсь найти что-то, в чем можно пойти в магазин с ребенком.

Борис удивленно спрашивает:

— То есть, ребенок остается здесь?

— До понедельника уж точно. Тогда придут результаты ДНК-теста и я все решу.

— Но девушка же будет здесь до понедельника? — слегка нервничая, уточняет Борис. — Маленькие дети кричат по ночам и к ним кто-то должен вставать.

— Сегодня вечером придет несколько нянь и я кого-нибудь выберу.

— А вы уверены, что их можно пускать в дом? — переспрашивает Борис.

— Борь, я разберусь, — осекает его Бергман.

Тот вскидывает голову и поворачивается к выходу.

— Вы приготовили нам с собой бутылочку? — спрашиваю я.

Борис смотрит на меня с едва скрываемым презрением, как будто это я притащила на их порог незапланированного ребенка. Но голос его исключительно вежлив:

— Да, все необходимые вещи в коридоре.

Тут из гардеробной возвращается Александр в джинсах и синей футболке с каким-то расплывчатым рисунком. В руках он держит кроссовки и бейсболку.

— Ну что, я готов, — усмехается он. Видно, что в этом наряде он чувствует себя непривычно. Но придется привыкать. Теперь у него есть ребенок. Посмотрим, получится ли у меня к понедельнику сделать из него образцово-показательного папашу.