Глава 11

— Не сплю.

Серенький целует ключицы в вырезе футболки. Щетина шершаво скользит по коже, призывая ворох мурашек и щекочущее чувство в груди.

Мне тепло и спокойно. Хочу остаться в этом ласкающем тепле, а не выныривать во взрослый мир, где нужно принимать сложные решения.

— Молчишь?

— Угу.

Просто не хочу словами останавливать его губы, целующие плечо и пальцы, нагло пробравшиеся под футболку. Чувствую, как его дыхание становится тяжелее.

Почти засыпаю в горячих объятиях, но от Серого Волка так просто не сбежать.

— У тебя были другие планы на новогоднюю ночь? — отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Он что ревнует?

С тихим стоном разочарования тянусь за ним, но раз Серый решил поболтать, никто его не остановит.

— На самом деле да. Хотела, наконец, досмотреть сериал. Выспаться может.

Серенький пристально смотрит на меня не понимая. Хмурится. Даже его пальцы на моей талии перестают рисовать огненные узоры.

Придется отвечать, да?

— Новый год как праздник для меня практически не существует. Еще в детском саду я заметила подозрительно знакомые голубые глаза и стащила накладную бороду с одной из нянечек, притворявшейся Дедом Морозом.

— А дома?

— Мама была слишком молода и убегала гулять, оставляя меня праздновать с бабулей.

Серый явно хочет высказаться по поводу родительских обязанностей моей мамы, но я его останавливаю.

— Бабушка у меня была самая классная в мире. Так что это не минус, а скорее наоборот. Но отбой в девять был обязательным условием. И никакая новогодняя ночь не была поводом для послаблений. Поверить в сказку я даже не успела. Очарования праздником во мне не выросло. Так что я и правда планировала просто лечь спать.

Во мне нет никакого сожаления по этому поводу, а вот Серенький, кажется, расстроен и намерен во что бы то ни стало подарить мне праздник.

— Это нужно срочно исправлять. Нас к себе приглашали Илья с Василисой, но если не хочешь посторонних, то веру в чудо будем восстанавливать втроем. Зря я что ли дом купил. Пора осваивать.

Его улыбка касается плеча, но теперь моя очередь хмуриться.

— Тебе не кажется, что все слишком быстро?

— Что? Ты о чем?

Выпутываюсь из объятий Серенького. Простой разговор становится слишком сложным.

— Ты, я, Ника. — смотрю на мелочь, которая уснула у нас в ногах. — Теперь еще и дом!

Мелочь умаялась. Мультик недосмотрела. Выключаю проектор. Над нами остается только звездное небо. Снимаю с Ники бумажную корону и укрываю пледом, когда Серенький перекладывает ее на подушки.

Выходим на кухню, чтобы поговорить. Пытаюсь создать между нами дистанцию, но он словно магнит притягивается ко мне, сметая все на пути.

— Когда однажды ты разочаруешься во мне и уйдешь, то очень быстро отряхнешься и пойдешь дальше. Я пореву в подушку, и может несварение тебе наколдую. Или лысину. И буду реветь в своей берлоге до весны. А Ника? Странную тетку, живущую в лесу, она забудет быстро. Но не ту, что была рядом на праздники, осталась на фото и вообще…

— Почему я должен разочароваться? Менять тебя я не собираюсь. Ты мне нужна такая, как есть. Порывистая, страстная, огненная.

Каждое слово он отделяет поцелуем. Висок, щека, шея… Совсем не хочу его останавливать, но, во-первых, Ника может проснуться в любой момент, а во-вторых, нам все же нужно договорить. Это слишком важно.

Показываю пальцем на травы, которые сушатся у окна. Несколько десятков разномастных свечей по всему дому. Россыпь камней на подоконнике… Серый спокойно следит взглядом за моим пальцем. Когда тычу в метлу у порога, начинает хохотать.

— Это все ты. Я не собираюсь отказываться от этой части Таси. Она мне нравится. Ты же не планируешь от нас сбежать?

— Нет, но…

— Я хотел вас познакомить. Тогда, летом. Привез Нику, но ты пропала. Нужно было сразу рассказать о ней. Не тянуть. Знаю. Испугался как пацан, что сбежишь, когда узнаешь, что у меня есть ребенок. Кому нужна чужая дочь? Сейчас тоже страшно, что исчезнешь.

— Я не хочу исчезать. Она милая, хоть и бандитка. Мы, кажется, нашли общий язык. Но дело же не только в ней. Тебе не кажется, что ты слишком торопишься?

Взвизгиваю оттого, что Серенький, подхватив меня под бедра, сажает на стол. Кружки звякают о блюдца. Остатки кофе растекаются по скатерти.

На кончиках его пальцев — огонь. Вместо того чтобы сжечь ведьму, язычки его пламени нежно ласкают кожу. Я медленно таю в его руках, почти забывая, о чем мы там говорили..?

— А я не переставал думать о тебе, с тех пор как увидел впервые. Даже когда, казалось, потерял навсегда.

— Говорила же. Приворожила, — шепчу ему в губы. Зарываюсь пальцами в волосы.

— Пусть. Мне нравится. Ты мне нравишься, — снимает с меня очки, лишая последней защиты.

— Люди будут говорить…

— Люди всегда говорят. Пусть. Меня не интересует чужое мнение.

— А Ника? Что будет с ней, если все вокруг начнут смеяться, как делали это со мной? И это будет моя вина. Серенький, ты же первый меня возненавидишь.

Отрицательно машет головой, утыкаясь мне в плечо.

— Я не отказываюсь ни от чего. Просто дай мне немного воздуха, подышать спокойно.

— Понимаю, что спешу. Ты мне очень нравишься. Боюсь снова тебя упустить. Ты же моя девочка, — сладко мурчит на ушко.

Так сладко, что я почти сдаюсь его бессовестны рукам, задирающим футболку. Но вовремя замечаю, как из спальни выныривает сонное взлохмаченное чудище.