Глава 10

В телеге оказалось на редкость много милейшего хлама. Пледы, гирлянды, минимум сотня разнокалиберных подушечек. Много непонятных коробок. Главный козырь — гора разных вкусняшек. Знает, как правильно подкупить. Даже про мое любимое мороженое не забыл!

Серый выгрузил и уединился со всем привезенным богатством в моей спальне, оставив нас с Никой. Услышав оттуда грохот и приглушенную ругань, заглядываю и решительно не понимаю, что здесь происходит.

— Я почему-то наивно думала, что шалаш — это два стула и простынь. У тебя тут как минимум макет МКС в реальную величину, — разглядываю расставленные по периметру комнаты странные штативы.

— Это продвинутый вариант. И вообще, кыш отсюда. Позову, как будет готово.

Целует в нос, перед тем как забрать мою кружку с кофе и закрыть дверь.

Ошарашенная его наглостью, не сразу понимаю, что произошло. Так и стою перед дверью, задержав дыхание. Когда все так успело поменяться, что он начал хозяйничать в моем доме? Когда тревога сменилась трепетом в груди?

Стою, улыбаюсь, как влюбленная дурочка пока внутренние ощущения не начинают вопить об опасности.

Обернувшись, замечаю как Ника тянется за елкой на столе, стоя на покачивающейся конструкции из старой табуретки и тех самых мелких подушечек. Ни минуты без приключений с ней!

Подхватываю мелкую шкодину под подмышки за секунду до того, как вся эта пирамида разваливается со страшным грохотом.

Табурет, которому минимум лет сорок, теряет в этой битве ножку. Крепко-крепко зажмуриваясь, считаю до пяти.

— Я хотела елочку достать. Котика укласить…

— Значит так, рецидивистка, — сажу Нику на обеденный стол. Тот скрипит от возмущения, но справляется. — Во-первых, самостоятельность — это круто. Но если хочешь что-то взять, а не достаешь - первым делом говоришь мне, отцу или взрослому, который находится рядом. Мы помогаем.

Достаю еловую ветку и отдаю преступнице в руку.

— Это понятно? — опустив голову, кивает.— Во-вторых, Самайну из украшений положен только ошейник. Снимать ошейник нельзя, потому что Сам-сам ходит гулять в поселок. А там туристы, которые очень любят пожалеть бездомного котика и забрать его с собой.

— Зацем? — удивленно распахивает свои кукольные глазки.

— Хотят сделать доброе дело, — пожимаю плечами. Сама иногда не понимаю этих "взрослых". — Но котики такое не любят.

— Глупые какие-то взлослые.

Не могу не согласиться.

Но рассказывать ей, что подобранных котиков чаще всего теряют по пути домой с юга в какую-нибудь Пензу, оставляя на трассе и заправках, или уже по приезду выгоняют, потому что животное не оправдало каких-то там ожиданий, я пока не стану.

Вместо этого мы украшаем кухню еловыми ветками и садимся делать гирлянду из цветной бумаги.

Буквально через пять минут все пространство вокруг завалено обрезками бумаги, разлит клей, рассыпаны блестки. И среди всего этого дурдома кружится счастливая Ника с бумажной короной из снежинок на макушке.

Кружусь вместе с ней и стараюсь не думать о том, кто все это будет убирать. Хотя… Пускай ее папка убирает. Раз нормальную няньку нанять не может.

Я о детях никогда не мечтала. Кто ж знал, что любимый мужчина будет идти в комплекте с дочкой.

Ника классная. Несмотря на отсутствие матери, растет очень счастливой девочкой. Очень активной. Местами слишком, но мне нравится. Она кажется по-настоящему свободной.

Но Серого все равно хочется прибить за то, что… Молчал. Пока мы с ним встречались и намека не дал на существование ребенка.

А сейчас взял моду! В который раз свалил на меня свое счастье и спрятался. Заснул он там, что ли…

— Готово! — будто услышав мои мысли, выходит из спальни. — Принимайте работу.

Ника визжа, запрыгивает на отца, перемазывая его блестками и радостно вопит, заглядывая в комнату. Я же немею, увидев, как преобразилась спальня.

Над кроватью появился настоящий шатер. Туда можно войти как в отдельную комнату в комнате! Огоньки гирлянды мерцают, создавая созвездия на куполе.

Ника прыгает на кровати, а я укладываюсь на спину и будто в космос попадаю.

— У вас всегда все с таким размахом?

Спрашиваю, когда Серенький устраивается рядом. В ответ он только улыбается. И только сейчас я понимаю, зачем шкаф напротив кровати наглухо завешен белой простыней. Серенький запускает проектор, включая какой-то новогодний мультфильм.

Я даже не смотрю, что там. Просто запоминаю, ловлю каждую крошку ощущения счастья и настоящей семьи.

Ника устраивается у нас в ногах, а я на плече Серенького. Мне так тепло и уютно, как не было никогда. Зажмуриваюсь и боюсь открывать глаза, чтобы это все не оказалось сном.

Он словно защищает меня от всего мира. Его запах, его дыхание. Я, наконец, расслабляюсь и чувствую себя в безопасности.

Теплые объятия, поцелуи в макушку и ровный стук сердца Серенького убаюкивают. Млею от нежности.

— Завтра Новый год. Пойдешь отмечать с нами?

Наклоняется ближе. Кончиками пальцев очерчивает контур лица.

Наше дыхание смешивается. Сердце сбивается с ритма.

Сказать ничего не могу. Тону в волне нежности и совсем не хочу выныривать на поверхность за кислородом.

— Я знаю, что ты не спишь, — низкий шепот на ушко заставляет волоски встать дыбом от удовольствия.

Ну вот и что ему ответить?