Глава 16

— Тебя нянькой взяли? — мама спрашивает с удивлением, рассматривая Нику.

Мелочь умчалась в детскую зону кафе, в которое мама нас затащила буквально силой.

Эвакуироваться, увы, было поздно. Врать, что обозналась, человеку, который привел меня в этот мир, было как-то неразумно. Фокусы с исчезновением я так и не научилась проворачивать. Увы.

Надеяться, что этот разговор пройдет гладко тоже бесполезно. Нужно просто перетерпеть полчаса унижений и сбежать при первой же возможности.

— Няня — это хорошо. Прибыльно, — кивает, нервно помешивая кофе. — Ты там только смотри аккуратно на работе. Веди себя нормально.

— В каком смысле? — отодвигаю от себя кружку с какао, чувствуя, что разговор с первых нот сворачивает не в ту сторону.

— Не распространяйся о своем этом… — брезгливо машет рукой в мою сторону. — И с девочкой аккуратнее. Дети в таком возрасте все запоминают, потом родителям относят. А взрослые точно не одобрят все твои замашки.

— Мама…

— Что мама? Сейчас сложно найти хорошую работу. Нужно держаться за свое место. Особенно если хорошо платят. Платят же?

— Ты неправильно поняла. Это дочь моего мужчины. И “мое это” он одобряет, — отрезаю холодно. Надеюсь, она поймет, что это запретная территория и лезть сюда нельзя? Конечно же, нет...

— А сам он сейчас где? — наклоняется ближе и замирает, ожидая ответа.

— На работе.

— Днем в воскресенье?

Кажется, я вижу, как крутятся шестеренки у нее в голове. Что-то там себе придумав, она откидывается в кресле.

— А-а-а… — отмахивается будто с облегчением. — Дочь, ну ты и глупая у меня, конечно, — небрежно роняет ложку на блюдце.

— Что, прости?

— Говорю же тебе. Нянька. Да еще и бесплатная. Вот увидишь, как отпуск нарисуется у твоего “мужчины”, так исчезнет. Еще и на тебя прицеп этот скинет. Чтоб по полной отдохнуть.

Мама оборачивается, встречаясь глазами со злющей Никой.

— Сама ты плицеп! — мелочь хватает меня за руку и тащит в сторону выхода. — Пойдем, пойдем.

Встаю, потому что никакого желания находиться здесь у меня нет. Я часто скучаю по маме, но она просто не дает мне дышать спокойно, когда находится рядом.

— Прости, ма. Но Ника не прицеп. А мужчина и правда хороший. Я и есть его отпуск. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня принять. И просто порадоваться.

Гордо идем с Никой к выходу, но внутри у меня все дрожит от обиды и жалости к себе. Почему она меня не любит? Почему никогда не была на моей стороне?

— Все мамы такие плохие? — разочарованно спрашивает Ника, когда мы выходим на улицу.

Присаживаюсь на корточки, чтобы застегнуть ярко-желтую курточку. Тяну время, делая вид, что заело замочек. В глазах закипают слезы, потому что это слишком сложный для меня вопрос.

— Что ты, детка. Она не плохая. Любит меня очень. Кажется. Просто переживает о моем будущем. Не умеет по-другому справляться со страхом и…

Давит, загоняя в безопасную клетку. Но не скажу же я об этом маленькому ребенку. Но Нике не нужно продолжение. Она обнимает меня за шею крепко-крепко и шепчет на ухо:

— А ты будес моей мамой?

Сердце дает сбой. Частит, сбивая с привычного ритма дыхание. Внутри лопается пузырь с чем-то теплым и необъяснимо-нежным.

— Я знаю точна, что ты самая смелая и умная. Точна меня не обидес и будес любить. Только пообещай, что не уйдес!

— Не уйду. Ни за что не уйду, — вытираю слезы.

Мы возвращаемся домой, и дальше день катится по привычному маршруту. Обед, книжка, сон. Вечером заваливаем гостиную деталями и собираем железную дорогу. Получается целый город.

Все как обычно, но совершенно по-другому. Иногда зависаю, задумываясь о будущем, но мелочь меня быстро возвращает в реальность.

— Эй, ниспи! Отклывай слакбаум! Поезд плоехал. Тут пробка уже соблалась!

Обычно к моменту, когда пора ужинать и укладывать Нику спать, Илья уже дома. Но не сегодня. Телефон его молчит.

Засыпаю на диване в гостиной ближе к полуночи. Будит меня звон посуды на кухне.

На таймере микроволновки два пятнадцать ночи. А мой Серый Волк почему-то холодный и чужой.

Он замечает меня, но продолжает рыться в ящиках, не обращая на меня внимания.

Подхожу ближе, чтобы обнять, но он срывается.

— Тась, я просто чая хочу. Это что за хрень в банках? Я боюсь спрашивать о той траве, что сохнет на подоконнике. А если Ника что-то из этого съест? Зачем ты это все разложила здесь?

Очень хочется отрезвить его пощечиной, но не стану. Как и объяснять, что в банках специи, а на подоконнике цветы и шишки для поделки Ники.

Он злится, но точно знаю, что не на меня. Чувствую, что ему больно и горько. Просто подхожу обнять со спины.

— Иди спать. Я сегодня останусь здесь на диване.