Глава 17

Мой серый волк так и не пришел в нашу постель.

Я знаю, что отбивать людей у смерти - это очень страшная работа.

Сложная. Выматывающая. Отжирающая последние силы, если отвоевать очередную душу не выходит.

Понимаю его желание побыть наедине с собой. Понимаю, что он привык справляться сам.

Только что-то нехорошее все же ворочается в груди тяжелым грузом.

Как будет дальше, если он продолжит прятаться?

Я не раз была в отношениях, в которых ничего не значила. Больше не хочу.

Принимать его настроение на свой счет не стану. Но почему-то так и не получается уснуть без его объятий.

Ближе к утру ко мне пришла Ника. Она прижалась всем тельцем, что-то сонно бормоча. Свернулась в клубочек и уснула крепко-крепко.

Она так быстро стала мне родной, что я даже заметить не успела.

Никогда бы не поверила, что можно так полюбить чужого ребенка.

Не то чтобы пробуждение в шесть утра, потому что туман за окном это “Смотри! Мы в облаке!” — предел мечтаний. Ника самая настоящая авария, но если у нас с Сереньким что-то пойдет не так, как я буду без нее?

Рядом с Никой чуть легче сдерживать слезы, но сон так и не пришел.

Только заприметив, что небо сереет, я вышла на балкон встречать рассвет.

На улице разом выключились все фонари, освещающие тротуары. И тут же начали зажигаться окна в домах.

Я быстро продрогла до костей, но все равно жадно всматривалась в горизонт, пока солнце разрисовывало хмурое небо яркими красками.

Акварельные облачка разных цветов поплыли по небу. Новый день вступал в свои права, прогоняя тьму и ночной холод.

Февраль еще не весна, но первые плюс двадцать на юге случаются именно в этом месяце. Деревья выпустили почки, а в длинных кашпо, висящих на балконе, крошечными звездочками уже расцвели голубые цветочки.

Закрывая глаза, подставляю лицо восходящему солнцу. Вдыхаю, заполняя легкие воздухом, в котором больше нет колких ноток морозной зимы.

За моей спиной с тихим щелчком открывается дверь, и сердечко начинает частить, сбиваясь с ритма.

Пришел.

Моего плеча уже привычно касаются губы Серенького. Колючая щетина щекотно проходится по коже. От его близости волоски на теле становятся дыбом.

Он укутывает меня в плед, а потом сгребает в объятия.

Мы молчим. Оба греемся нежностью. Оба знаем, что как только начнется разговор, так уютно уже не будет.

У нас есть несколько бесконечных секунд, пока его зажигалка высекает пламя. Пока он прикуривает сигарету и выпускает дым из легких.

— Тась, я такой дурак, — нарушает тишину. Время вышло. — Выпрашивал последний шанс, а сам веду себя как последний козел… — зарывается носом в мои волосы, жадно вдыхая аромат.

— Ведешь.

— Я привык в такие моменты быть один, — меня ломает от его боли.

Разворачиваюсь в объятиях. Прячу лицо у него на груди.

Дурак. Вышел без футболки.

Обнимаю, чтобы хоть как-то согреть, но не могу запретить своим рукам расчертить карту на его прессе. Каждая мышца прорисована, как в учебнике анатомии.

Даю нам еще несколько секунд. Вдыхаю аромат его горячей кожи, так же жадно, как он дышал мной.

— Понимаю, что тебе тяжело доверять другим людям. Открываться. Но вспомни наконец, что ты просто человек, а не машина. Ты физически не можешь принять на себя абсолютно все удары.

— На работе я не могу выключить этот режим, — горький смешок острой иглой царапает, задевая оголенные нервы.

— Но вчера ты был дома. И оттолкнул меня, — нос начинает щипать от подступающих слез. — Я хочу, чтобы ты понял. Мне было не просто начать тебе доверять. Решиться остаться здесь. Очень.

Ни с кем и никогда мне не хотелось этого так сильно, как с Сереньким.

— Я боюсь клеток, но пришлось перебороть все страхи. Просто поняла, что только тебе смогу довериться. Только рядом с тобой смогу быть счастлива. Серенький, не заставляй меня разочаровываться.

— Обычно я справляюсь сам, — в его голосе появляется сталь.

— Зачем я тогда здесь? — отстраняюсь, заглядывая в его глаза. — Серенький, я не она. Просто позволь быть рядом. Я пришла к тебе не для того, чтобы сбегать, когда становится сложно.

— А ты будешь со мной всегда? Ты все еще этого хочешь? — жадно смотрит на мои обветренные губы. Хочет поцеловать, но не решается.

Задерживаю дыхание. Никак не могу ответить. Он серьезно это спрашивает? Неужели хоть на секунду появились сомнения?

— Будешь моей?

Серенький срывает цветочек из кашпо. Подхватывает мою руку и оборачивает вокруг безымянного длинный стебелек так, что нежно-голубые лепестки оказываются сверху и сияют ярче любых алмазов.

Глаза слезятся от этого сияния. Горло сковывает спазм. Щеки почему-то становятся мокрыми.

Серенький заглядывая мне в глаза в ожидании ответа. Целует переносицу. Наши пальцы сплетаются.

— Поехали купим колечко. Красивое. Чтобы все вокруг замечали и знали, что ты моя девочка.

Он не спрашивает. Он точно знает, что именно я хочу ответить. Не сомневается. А я отрицательно машу головой.

— Мне нравится это, — вытираю слезы, разглядывая свое цветочное колечко.

Разглядываю лучистые глаза Серенького.

— У тебя сегодня ночная смена. Отоспаться бы.

— Успею.

Серый волк нападает и съедает меня губами.

Голова кружится от недостатка кислорода и эмоций.

— Ну все, все. Там Ника плачет, слышишь? — в комнате, обрывая наш поцелуй, начинает плакать Ника.

— Проснулась одна, испугалась. Так бывает. Пойдем ее обрадуем? — отрываемся друг от друга и, держась за руки, возвращаемся в спальню.

Но все наши планы резко меняются, потому что Ника не просто испугалась, а проснулась с температурой.

Весь день приходится провести с нашим капризным чудовищем. Ника вьет из отца веревки, и он ей это позволяет. Я тоже.

Как отказать этой маленькой девочке, когда она просит “Немнозечко оладускоф”?

Серенький выдает необходимые лекарства и уезжает на смену. К вечеру мелочь очень даже бодро играет в своей комнате, но в какой-то момент все идет наперекосяк.

Ника начинает хныкать. Температура ползет вверх, кашель усиливается. Жаропонижающие не помогают, а Серенький не отвечает. Не на первый вызов, не на пятнадцатый.

Все мои способности быть решительной и отстраненной в сложной ситуации растворяются в панике.

Диспетчер скорой обещает ожидание от получаса. Но мое сердце не на месте, поэтому я собираю сумку с самым необходимым и себя. Бегу за Никой в детскую, но в дверь стучат.

Неужели скорая так быстро приехала? Но за дверью совсем не врачи.

— Ты что нянька очередная? — с очень недовольным выражением лица, хочет зайти девушка.

— Простите, а вы кто? Сейчас очень не вовремя, — преграждаю ей путь, пытаясь закрыть дверь.

— Я жена Сергея. Где он?

— Бывшая? А зовут вас…

— Настоящая, — отрезает, отодвигая меня с дороги и вламываясь в квартиру. В свою получается?