Глава 23

— Вам точно сюда? Вы уверены? — в сотый раз уточняет таксист, проезжая мимо всех туристских точек, сворачивая к лесу.

— Уверена, — выхожу чуть раньше, чем машина полностью останавливается, бегу в сторону тропинки между густыми деревьями.

Слышу брошенное в спину короткое “чокнутая”. Боюсь, он даже не представляет насколько…

Мой лес сегодня кажется чужим. Деревья стоят молчаливо, не шепчут мне свои секреты. Ветер не приносит предчувствий. Только пустота и тишина.

Единственное место, где я чувствую себя дома. Где не нужно объяснять, почему я знаю вещи, которые знать не должна. Где не нужно притворяться нормальной.

Дом встречает меня той же тишиной и запахом сырости.

Пустотой.

Он словно ждал кого-то еще и обиделся, что я пришла одна.

Тишину разбавляет только эхо моих шагов и скрип половиц.

Порог спальни, будто последний рубеж, переступив который я перестаю быть сильной.

Над кроватью все еще установлен шалаш, в котором мы спали, дурачились, смотрели кино…

Слезы текут сами собой. Я даже не пытаюсь их сдержать. Плачу от усталости, от безысходности, оттого что снова все повторяется. Только теперь приходится отдирать себя с кожей, от людей, которых я по-настоящему люблю.

Сворачиваюсь клубком на кровати, обнимая подушку Серенького.

В голове на повторе звучит только одна фраза. "Взрослая женщина играет в ведьму".

А что, если я действительно сумасшедшая? Что, если все эти предчувствия, просто больное воображение, а не дар, из-за которого я теряю всех, кого люблю?

Рыжий лениво запрыгивает на кровать и медленно подходит ко мне. Садится напротив, пристально рассматривая золотыми глазами. В них упрек и беспокойство.

— Сам-сам, ты пришел… — тянусь, чтобы погладить, но обнюхивая мои руки, он морщится от запаха больницы и крови.

Укладывается рядом, тычется влажным носом в живот и начинает тарахтеть.

Закрываю глаза. Пытаюсь найти внутри себя тот источник силы, который помогал мне раньше. Но там пусто.

Согласно мифам, на дне всегда должна оставаться надежда. Но я нахожу только усталость и боль.

Сон приходит будто сам по себе. Странный, яркий.

Я стою посреди поляны, залитой лунным светом. Вокруг те же деревья, что растут возле моего дома, но они какие-то другие. Будто по их жилам течет настоящий май.

— Ты грустишь.

Оборачиваюсь. Передо мной женщина в длинном белом платье. Лицо знакомое, но не могу вспомнить откуда ее знаю, как бы ни старалась.

— Я снова осталась одна.

— Ты думаешь, что одна. Но посмотри вокруг.

Туман на поляне рассеивается, позволяя увидеть десятки женщин. Все из разных времен. В глазах каждой то же, что и в моих. Знание. Дар. Одиночество.

— Мы все были там, где ты сейчас, — продолжает незнакомка. — Все думали, что наш дар — это проклятие. Но это не так.

— Тогда почему? Почему каждый раз больно? — всхлипываю не в силах сдержаться. — Я так устала...

— Мы все устаем. Но посмотри, что происходит, когда мы сдаемся.

Поляна превращается в квартиру. На полу осколки, щепки, кровь. Ника плачет в углу комнаты. Рядом стоит Юля с обезумевшим взглядом. И Серенький не успевает. Никто не успевает.

— Ты нужна им, — говорит женщина. — Больше, чем ты думаешь.

— Но Серенький...

— Мужчины говорят и делают много глупостей, когда боятся. А он боится. Боится потерять тебя. Боится, что не сможет защитить. Боится, что недостоин.

Женщина подходит ближе, и я узнаю ее.

— Бабуль? — голос срывается. Хочу броситься ей в объятия. Почувствовать снова себя маленькой девочкой, но просто не могу дотянуться.

— Привет, милая. Я так тобой горжусь.

— Но я все испортила. Опять…

— Ты спасла ребенка. Ты сделала то, на что никто другой не решился.

— А что теперь?

— Верить в себя, себе и ждать. Скоро он придет. И будет нуждаться в тебе больше, чем кто-либо.

— Кто придет?

— Твой упрямый мужчина. Со своей гордостью и страхами. А другой и так без тебя не может. Только не торопи события.

— Другой? В каком смысле?

Бабушка улыбается, но ее силуэт начинает растворяться в лунном свете.

— Подожди! — кричу я. — Не уходи! — столько всего хочется расспросить, рассказать, обнять. Горькие слезы подкатывают к горлу оттого, как мало времени у нас было.

— Я никуда не ухожу, милая. Я всегда рядом с тобой. Как и все мы.

Резко сажусь на кровати от стука в дверь.

Солнце уже высоко, значит, проспала весь день. Голова тяжелая, во рту сухо. Но на душе... На душе легче. Только непонятно, что за марафон мужчин бабуля мне пообещала.

Стук повторяется. Настойчивый, требовательный.

На пороге стоит Серенький.

Растрепанный, небритый, с красными глазами. В руках букет, которые явно нарвал сам, пока шел по лесу.

— Тась... Я развелся. Официально. Костя помог. Дернул дядьку, а он нам всем как отец. Он быстро все решил своими генеральскими погонами, — тараторит, будто боится, что я могу захлопнуть дверь. — Но сказал срочно знакомить с невестой, — его губы растягиваются в улыбке, а мое сердце сходит с ума, вырываясь из своей клетки. — Юлю положили в клинику на лечение. Она согласилась.

— Серенький...

— Нет, дай мне сказать. Я всю жизнь пытался быть нормальным. Нормальная работа, нормальная семья, нормальная жизнь. Я даже с Юлей не разводился, потому что втайне от самого себя надеялся, что все наладится. Каким образом — непонятно, но… В итоге чуть не потерял единственную женщину, которая действительно любит нас, — неожиданно целует в нос. Я и не заметила, как близко он подобрался. — Давай отмотаем на несколько дней назад и начнем с того, на чем остановились? — достает кольцо и протягивает мне его на ладони.

Легкие перестают качать кислород. Голова кружится от перегрузки. Не могу сказать ни слова, только киваю, вытираю слезы.

Серенький задумчиво перецеловывает каждый пальчик, пока не останавливается на безымянном. Надевает золотой ободок и целует уже меня.

В этом поцелуе вся боль последних дней. Вся тоска. Вся наша любовь. А еще надежда. Надежда на то, что мы справимся. Что найдем способ жить вместе, несмотря на все наши странности и страхи.

— Как Ника? — спрашиваю то, что волнует больше всего, когда получается отдышаться.

— Хорошо. Сегодня выпишут. Приехал за тобой, чтобы мы ее вместе забрали домой. Представляешь, она вчера спросила, когда у нее появится братик. Сказала, что видела его во сне, — смеется, но вдруг запинается, подняв на меня взгляд. — Ты чего побледнела?

Я? Побледнела? Жар так ударил в лицо, что кажется, я должна покраснеть...

— Упрямый мужчина… Бабуля не про тебя говорила... — срываюсь с места и бегу выворачивать ящики комода.

Руки дрожат так, что с трудом могу справиться.

— Тась, ты чего? — догоняет Серенький.

— Он где-то здесь должен быть, — вытряхиваю коробку с лекарствами прямо на стол.

Дыхание учащается. Не могу поверить, что даже подумала об этом.

— Я закупаюсь в аптеке редко, но оптом. Ничего интересного. Бинты, пластыри. Но однажды мне случайно положили... Вот! — выуживаю упаковку с тестом на беременность.

Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно во всем лесу.

— Ты... Мы... — Серенький стоит как вкопанный, глаза широко раскрыты. На лице читается такой же шок, как и у меня.

— Нужно проверить, — пожимаю плечами и закрываюсь в ванной.

Дышу глубоко, пытаясь успокоиться. Это может быть просто совпадение. Задержка цикла бывает от стресса. А стресса у меня было предостаточно.

Пока жду зачем-то читаю инструкцию дважды, хотя и так все понятно. Время предательски стоит на месте. Не выдерживая, выхожу к Серенькому.

— Иди ты смотри. Я не могу.

Решительно кивает и заходит в ванную, но перед тем как взять в руки тест, все же медлит несколько секунд.

— Мы... У нас будет ребенок, — произносит так, будто не верит собственным глазам.

Слова повисают в воздухе между нами. Я все еще не могу поверить. Медленно подхожу, забираю тест из его рук. Две полоски. Четкие, яркие.

— Это правда, — шепчу, и вдруг меня накрывает волна эмоций. Глаза щиплет от слез. Серенький притягивает меня к себе, зарывается лицом в мои волосы.

— Мы справимся. Ты чего дрожишь?

— После всего, что было... Я думала, у меня никогда не будет семьи. Настоящей семьи.

— Тась, я бы тебя ни за что не оставил. Мне абсолютно наплевать, кто и что думает. Я люблю тебя, а не завистливых придурков. — вдруг опускается на колени, залезает под футболку с головой и прижимается лбом к моему животу. — Привет, малыш, — шепчет. — Это я, твой папа.

И я снова плачу, гладя его по голове.

— Кажется, нам нужен дом побольше, — Серенький выныривает из своего укрытия.

— Нам?

— Мне нужен отпуск. Нике каникулы. Ты думала, я тебя здесь одну оставлю, м?

Я изумленно смотрю на него, не в силах ничего ответить. Мой живот решает это сделать первым издав голодный стон.

— Первым делом завтрак, понял, — встает и, подхватывая меня на руки, несет на кухню.

Все вокруг снова наполняется смехом, теплом и жизнью.

Мы приняли свои страхи на пути друг к другу, только чтобы быть вместе.

Счастье иногда путает тропы, но все равно от него никуда не спрятаться.

Особенно если любишь по-настоящему.