Глава 5. Сергей

Тася стоит сонная, растрепанная, злая и невозможно красивая. Войти, очевидно, мне нельзя. Если сейчас мешок с мусором мне на голову наденет, обижаться не стану. Потому что сам виноват. Кретин. И оправданием не может стать ни стресс, ни усталость, ни злость.

Вчерашний день не просто выбил меня из колеи, а уничтожил. Сегодня легче. Потому что Ника дома, сидит тихо как мышь и даже не заболела. Станет еще лучше, если получится вымолить прощение у Таси. Только вот она, захлопывая дверь, проходит мимо. Иду следом.

— Я не оправдываться, а благодарить, — пытаюсь зацепить, но все получается опять как-то через задницу. Тася спотыкается о мои слова и оборачиваясь, проходится по мне ледяным взглядом. — И поговорить.

— Тебя тоже в бак затолкать? — открывая крышку, с грохотом швыряет туда пакет и делает приглашающий взмах рукой.

— А это поможет нам поговорить? — скептически заглядываю внутрь.

— Нет, но мне будет приятно, — ядовито улыбается, поправляя очки.

— Я не хотел тебя обижать. Просто…

— Просто взял и обидел. Это ничего. У меня такое не в первый раз. Переживу, — проходя мимо, вручает крышку от мусорного бака. — Закрыть за собой не забудь. — вот же язва.

Между нами все еще хуже, чем я мог подумать, но все равно никак не могу перестать улыбаться. Догоняю свою ведьму у порога дома. Знаю, что другого шанса поговорить у нас больше не будет. Не позволит. Поэтому выдаю все как есть, пока она не успела убежать. Тася берется за дверную ручку, но замирает, услышав мой голос.

— У меня вчера умерла пациентка, — вслух это звучит еще хуже, чем варится внутри. Слова прокатываются горечью, возвращая в операционную. — Качал сорок минут и не вытащил. Я сделал все. Все, что знаю и умею. Но ничего не помогло. Ей было всего восемь лет, — сажусь на крыльцо. — У меня практики десять. Юбилей, мля. Никогда не привыкну, что иногда они уходят, как ни бейся. На эмоциях оправил Нику с нянькой из города сюда. Понял, что не хочу портить ей настроение своей кислой рожей.

Достаю сигареты, прикуриваю, жадно затягиваясь. Тася садится рядом на ступеньку, но я утаскиваю ее себе на колени. Впивается в меня взглядом и коготками.

— Тихо. Не брыкайся. Ступеньки мокрые и холодные. На улице плюс десять, а ты в тонкой пижамке. Жопку отморозишь. А она у тебя красивая. Жалко. Не хочешь в дом, так сиди смирно, — придвигаю к себе ближе за талию, а она молча забирает сигарету и тушит в луже. Справедливо. — В общем, после смены не набухаться захотелось, а дочь обнять. Позвонил, предупредил, что скоро буду. Хрен знает, что нянька себе придумала, но когда я приехал ночью, эта идиотка спала в моей постели голая, а Ники нигде не было.

В янтарных глазах Таси начинают плясать опасные язычки пламени, а кулачки сжимаются. Обнимаю ее пальцы, успокаивая.

— Сам не знаю, как сдержался и не придушил. Оформили ее по полной программе. Сесть не сядет, но к детям больше не подпустят, — упираюсь лбом в ее плечо и вдыхаю аромат сладкого жасмина. Дышу. Ворую эту минуту близости, потому что может больше к себе не подпустить, а я, оказывается, долбанный токсикоман. Чертовски соскучился. — Спасибо тебе. Ника все, что у меня есть. Она мое сердце. Утром переживала как ты. Подарок просила передать, — достаю сверток из кармана. Там есть и от меня, но если скажу об этом, то рискую снова получить по морде. Опять-таки обижаться не стану. Заслуженно. Но хочется ее порадовать. — Там желуди. Украшение для елки. Она сама делала.

— Желуди возьму, Нике передай мою благодарность. Остальное жене отдай, — разрывает упаковку и достает только игрушки, остальное оставляет у меня на коленях, лишая своего тепла. Успеваю взять ее за руку, пока не ушла.

— Тась, я придурок. Не знаю, почему ты летом исчезла, но я тебя искал. Приезжал раз за разом. Дом купил. Сначала врал себе, что для Ники, а потом понял, чтоб к тебе ближе быть. В деревне ты не появлялась, а этот лес… Я же был у тебя много раз, но не смог найти дом, сколько не пытался.

— Я же ведьма, Серенький, — гладит меня по щеке, будто и сама соскучилась, а мне становится так тепло, что я не могу удержаться и целую ее в центр ладони. — Зря ты тогда со мной пошел. В предсказании на Купалу было непонятное “погубит женщину”. Думала, поняла неправильно. А потом испугалась, что так и будет. Узнаешь меня ближе. Не поймешь. Утопишь в насмешках и презрении. А я хоть и сильная, но просто не хочу больше проходить через все это.

— А предсказание было про прошлое или будущее?

— Что?

— Если я кого и погубил, то свою жену.