Глава 13

Леди, караулившие меня около моего салона, оказались подругами счастливой невесты по имени Рози — той самой, что купила картину в подарок родителям жениха, а ещё три взяла в аренду, чтобы спрятать потёртости на стенах гостиной. Этих девушек звали Жасмин и Ландыш, о чём они с гордостью сообщили, когда я позволила им пройти.

— Знаете, леди, наши мамы дружили ещё с детства, вот и придумали назвать дочерей именами цветов, чтобы мы составили букет.

— Это очень интересно, — улыбнулась я, раскрывая принесённый подругами свёрток, они вызвались вернуть арендованную Рози картину, — однако, я не поняла, где остальные? Невеста брала три работы. — Я открыла учётный журнал, показывая соответствующую запись.

— Так мы же рассказываем! — постучала пальцем по столешнице, привлекая моё внимание Ландыш. — Нас позвали помогать в организации праздника. Мы, конечно, не слишком усердствовали, больше болтали с подружкой, но картины заметили. Я не могла не вдохновиться, натюрморт с ландышами на подоконнике!

— А я, как только увидела на картине цветущий куст жасмина, сразу поняла, что этот пейзаж нарисован специально для меня! — подхватила подруга.

— И-и-и… — сделала предположение я, — …желаете продлить аренду?

— Хотим купить! — в унисон ответили девушки.

— Вот и подумали, что не стоит туда-сюда таскать, — завершила мысль Жасмин.

— Очень хорошо. — Согласилась я, — С каждой по три серебряных монеты.

— Вы не учли залог, что собирались вернуть, Рози сказала, вы обещали, когда она принесёт картины, отдать ей две серебрушки, — нахмурилась Ландыш.

— Разумеется, я отдам ей всё, как только она придёт.

— Но ведь мы принесли картину! — возмутилась Жасмин. — А две покупаем.

Я в задумчивости потёрла лоб. Не очень-то мне нравилась эта ситуация.

— Вот что, милые леди, я не могу разрывать договор аренды, пока не явится лицо, заключавшее его. Я пошла вам навстречу, собиралась продать две картины. О третьей, — я указала на распакованный натюрморт, — буду разговаривать с вашей подругой. Напомните ей, пожалуйста, что срок истекает, и сумма, которую мне придётся удержать, будет расти.

Девушки дружно вздохнули, заплатили мне требуемую цену и ушли.

Конец нашего разговора слышал отец, он вышел из мастерской и стоял чуть в стороне, с улыбкой наблюдая за моими сомнениями.

— Ты всё правильно сделала, Мэй, — сказал он подходя.

— Не знаю, леди казались вполне искренними, — пожала я плечами. — Сама удивляюсь, с чего это я заупрямилась. Понятно же, у невесты сейчас много забот, подруги вызвались помочь ей, я же вынудила Рози бежать сюда за этими несчастными серебрушками.

— Делай всё по правилам, дочка, тогда у мошенников не будет лазеек. У тебя, в отличие от Лары, есть деловая хватка и чутьё.

Я с удивлением уставилась на отца. Не могла припомнить, заговаривал ли он когда-нибудь о моей матери в моём присутствии Спохватившись, отец заговорил на другую тему:

— Поднимись, пообедай, я тут постою за прилавком пока.

— Я не голодна.

— Как? И завтракать не стала, и…

— У меня было свидание в ресторане. Не переживай папа, меня хорошо покормили.

— И кто же этот счастливчик? Я его знаю?

— Тедион Конни.

— Граф-Конь, как ты его называла? — папа заливисто засмеялся. — Ну и как он? Нас больше не обвиняет?

— Насколько я поняла, он съездил на родину и даже напал на след преступников.

— Что ж, надеюсь, светлая богиня поможет ему, — одобрительно покивал отец.

Я замялась, размышляя, продолжить ли разговор о Тедионе и сообщить, что я хочу отправиться с ним к морю, или вернуться к вопросу о маме, какой она была. Не успела собраться с мыслями, папа отвлёкся и, посмотрев на улицу сквозь стеклянную витрину, с недовольным видом кивнул и пошёл к выходу.

Пока он шёл, я успела заметить суетливого мужичка, в котором узнала бандита, ввалившегося недавно в салон и угрожавшего мне по какой-то непонятной причине. Да-да, тот самый рябой, папа называл его Фомкой. Что ему опять нужно от нас?!

Я уже собралась побежать следом, но тут в дверях показалась знакомая леди. Она переступила порог с виноватым видом.

Не обвиняет Доброго дня, Рози, вы чем-то встревожены?

Посетительница в умоляющем жесте сложила руки на груди и залепетала:

— Ах, простите, госпожа Леви! Я так и знала, что вы не согласитесь дать им скидку, но подруги уговорили меня.

Я не уловила её мысль и не захотела вникать — спешила к отцу. Отделалась вежливой фразой, придвинула ближе к девушке квитанции со своей подписью и печатью салона. После того как Рози заверила согласие с прекращением аренды, одну бумагу спрятала в ящик, второй экземпляр передала клиентке и отсчитала часть залога, возвращая его.

— Буду рада видеть вас в «Долине уюта, леди!».

— Да-да, конечно, — девушка, наконец, заметила мою поспешность и, бормоча новые извинения, попятилась к дверям.

Я обогнула её, побежала на улицу.

Отец в компании Фомки стоял неподалёку. Бандит крутил заскорузлым пальцем у папиного лица, а тот, немного отклонившись, скрестил руки на груди, сурово сдвинул брови к переносице и медленно качал головой, с чем-то не соглашаясь.

— Так и передай, Делес Леви никогда не будет выполнять подобные заказы! — успела я услышать, подходя к ним.

— Ещё как будешь! — рявкнул Фомка. — Иначе сам знаешь!

Отец не ответил, повернулся ко мне:

— Тебе чего, дочка?

— Леди, арендовавшая картины, всё-таки пришла, — зачем-то сказала я.

— Вот и хорошо! — улыбнулся папа, обходя своего собеседника. — А ты волновалась.

Он взял меня под руку и увлёк прочь, не слушая щедро рассыпаемых Фомкой ругательств.

— Что он хочет? — спросила я, когда мы заходили в салон.

— Не думай об этом, Мэй.

— Папа! Скажи, я не отстану.

— Его хозяин заказал портрет короля в неприличном виде.

— В каком виде? — не поверила я и встала, пытаясь по смеющимся отцовским глазам понять — шутит он или нет.

— В объятьях оголённой куртизанки.

— Они хотят, чтобы ты нарисовал его величество Аонара, веселящимся с продажной женщиной? Ты уверен, что в этого заказчика не вселился хрозгр?

— Скорее всего, ты права, дочка. Пойдём скорее, не будем обсуждать это на пороге.

Стоило нам пройти в центр выставочного зала, как мы увидели ещё одну особу подверженную влиянию нечисти. Кухарка с помощью довольно массивного артефакта пыталась открыть зеркальную дверь в папину мастерскую. Я с очень разгневанным лицом повернулась к нему, мол, какие доказательства наглости Хомяка ещё требуются?

Делес Леви наблюдал за толстухой, едва сдерживая смех.

Не, дождавшись отцовской реакции на действия взломщицы, я громко кашлянула и спросила:

— Жульена, а чем ты, собственно говоря, занимаешься?

Кухарка медленно повернулась, окинула хозяев вопросительным взглядом, покачала, будто взвешивая в руке, артефакт, который так и не помог ей вскрыть мастерскую, и спокойно сообщила:

— Была уверена, что вы взяли выходной, леди Маэлиса. Не хотите ли отобедать? Я разогрею.

— Нет, — без эмоций ответила я, — вообще больше в рот не возьму твою стряпню. Ни сейчас, ни вечером, ни завтра. Не рассчитывай на меня, когда готовишь.

Кухарка одарила меня скептическим взглядом и поинтересовалась:

— Голодать изволите?

— Пусть тебя это не волнует.

Я демонстративно отвернулась, посмотрела сквозь витрину на улицу и вздрогнула. Там с грозным видом, скрестив мускулистые руки на груди, стоял давешний папин собеседник. Он прямо таки поджаривал Хомяка взглядом. Не хотела бы я, поймать такой даже вполовину. И чего Фомка, спрашивается, тут забыл?

Я не успела предупредить отца, он резко пошёл к двери своей мастерской, на ходу обращаясь к Жульене:

— Я тоже не буду ужинать сегодня. Можешь быть свободна.

— А-а-а… Э-э-э… — подыскивала возражения кухарка, но сказать ей не позволили.

Господин Леви без всяких усилий отворил зеркальную дверь, проскользнул в проём и исчез. Жульена кинулась было за ним, но, как и прежде, ход в мастерскую был для неё закрыт.

— Что ж, — злобно прошипела она своему отражению, — не желаете по-хорошему, будет вам по-плохому!

У меня мороз по спине пробежал от её угрожающего тона. Даже не знаю, кто в ту минуту казался мне страшнее: бандит на улице, или шпионка в доме.

К моей великой радости, оба исчезли. Фомка скрылся за углом, а Хомяк тяжело ступая, удалился к чёрной лестнице. Я поспешила следом, убедилась, что кухарка вышла во двор, и заперла за ней, активировав охранный артефакт. Очень надеялась, что, по крайней мере, сегодня госпожа Грис не вернётся.

Я уже собиралась заглянуть к отцу, чтобы задать ему пару неудобных вопросов, но в салон зашла супружеская пара, уже как-то покупавшая мою картину. Пришлось уделить внимание постоянным клиентам. Господин и госпожа Шалле прогуливались по выставочному залу, с интересом рассматривая мои работы, обменивались впечатлениями, иногда обращались ко мне, одобрительно оценивая ту или иную картину. Мужчине нравились сценки на городских улицах, его супруга умилялась изображением животных. Экскурсия длилась бесконечно, я начала сомневаться, что пара сумеет прийти к единому мнению и выбрать что-то для себя. К счастью, подтянулись новые покупатели, я увлеклась беседой с ними, забыв о чете Шалле.

Время до вечера, как и бывает, когда покупатели идут непрерывной вереницей, пронеслось незаметно. Отец вышел из мастерской, напомнил, что пора закрываться. Я оформила последнюю сделку, пересчитала дневную выручку и, настроив охранные артефакты, покинула выставочный зал.

Папа к моему приходу выставил на стол холодное рагу и ел прямо из кастрюли.

— Будешь? — спросил он меня, усмехнувшись

Я отрицательно покачала головой и предложила разогреть.

— Так сойдёт. А ты, дочка, в самом деле, голодать собираешься?

— Не надейся, — засмеялась я.

Поставила на плиту чайник, достала себе хлеб, сыр и масло.

— Думаешь, мне доставляет удовольствие чувствовать себя зерном, брошенным в жернова?

Я пожала плечами, не зная как ответить. Мы помолчали. Папа выскребал из кастрюли еду, оставшиеся от обеда, я жевала бутерброды, запивая их чаем с молоком. Решилась заговорить, когда собирала со стола посуду:

— Мне посоветовали одну женщину в кухарки. Готовит она хорошо, только не имеет лицензии.

— Это пустяки. Приводи, посмотрим, что за специалист. Глядишь, и лицензию пробьём для неё.

Я очень обрадовалась. Уже не чаяла уговорить отца избавиться от кухарки.

Пользуясь благодушным настроением родителя, подняла ещё одну волнующую меня тему:

— Папа, скажи мне, кого ты изобразил рядом с мамой на том портрете?

Отец проследил за моим жестом, указывающим на забитую дверь в секретную комнату, покачал головой:

— Это не я.

— Понятно, что не ты! — воскликнула ч, улыбаясь. — Этот дядька совсем на тебя не похож.

— Это не я рисовал. Мне так в жизни не суметь. Лара писала автопортрет и зачем-то изобразила неизвестного мне человека у себя за спиной.

Отцовское лицо исказила гримаса отчаяния. Поняв, что ненароком растеребила так и не заживший рубец на отцовском сердце, я испытала болезненную неловкость и принялась активно смахивать крошки со стола. Папа, не сказав больше ни слова, и даже не пожелав мне доброй ночи, удалился к себе. Я же решила немного поработать и пошла в мансарду.