Глава 18

Оказавшись в тиши своей комнаты и, наконец, высушив слёзы, я решила сконцентрировать внимание на завтрашних приготовлениях к ответственному мероприятию, а именно, костюмированному балу в особняке графини, где погиб Софьин отец.

Зловещая цепь совпадений говорит о том, что и дом, и его хозяйка, хранят мрачные тайны.

Тщетно пытаясь изгнать из памяти момент своего позднего визита к виконту де Бару и его отказ быть на празднике рядом с моей персоной, я решила, что раскрывать следствию тайну писем Розалинды Скорр к барону Павловскому пока не буду. Мне то, что от этого?

В начале моего импровизированного расследования я ставила перед собой задачу найти доказательства убийства отца Софьи, чтобы спасти девицу от разорения. В свете последних событий, хорошо было бы заполучить признание самого убийцы в содеянном преступлении. Не зная местных законов, все же можно предположить, что этот факт можно считать подтверждением того, что барон Павловский не совершал самоубийства и его дочь имеет полное право на наследство.

А всю остальную интригу господа сыщики и уполномоченные пусть раскручивают сами, без моего участия. Мне тут ещё с магией и чародейством придётся «повозиться», что бы вернуться домой.

Шкатулка – вот моя самая большая загадка! Сегодня мы решили с Софьей понаблюдать, как она будет реагировать на свет серебряной звезды, только девушка опять куда-то пропала.

Солнце уже полностью закатилось и на небе стали появляться первые россыпи звездочек, но среди них примы Голубой Звезды пока не наблюдалось.

Против моей воли, в голову постоянно возвращались слова виконта о том, что он обещал сопровождать на балу другую даму. Может быть именно это признание «доконало» меня и я улилась горестными слезами, основательно подпортив цвет лица? Я подошла к зеркалу, сняла покрывало и стала рассматривать свое отражение, оценивая его критическим взглядом.

Лицо было заметно опухшим и покрасневшим. Глаза, измученные слёзами были окружены красной сеточкой капилляров, а ресницы слиплись. Нос предательски покраснел, а щёки приобрели болезненный оттенок. Да, совсем некстати я устроила истерику. Необходимо срочно принять меры, чтобы вернуть коже здоровый вид.

Распустив рыжие локоны, я начала экспериментировать с возможной прической для завтрашнего выхода. Затем принялась за косметические процедуры: умылась розовой водой, и, сделав легкий массаж лица, чтобы избежать отеков, нанесла капельку крема на основе миндального масла.

Радовало одно - Лизавета к завтрашнему дню обещала окончательно выздороветь и помочь мне одеться к балу.

Выпив ромашкового чая, чтобы успокоиться после пережитых волнений, я не заметила, как погрузилась в тревожный сон, едва моя голова коснулась подушки.

***

Сегодня нам с Софьей предстоял очень тяжелый и ответственный день. Проспав ночь без привычных в этой реальности сновидений, утром я была обрадована появлением девушки.

Рассказав, что у нас появился сопровождающий на праздник в особняк графини, я упустила тот момент, как ввалилась накануне вечером на квартиру к виконту с неприличным предложением. Софья, как я поняла, очень щепетильно относится к вопросам морали и нормам поведения, зачем расстраивать девицу тем, что я вчера от отчаяния просто «забила» на их соблюдение в этом мире.

С утра нам доставили письмо от лорда Салевана Грина, где он подтверждал свое намерение сопровождать меня на бал и сообщал, что пришлет свой экипаж к нашему дому ровно в девять часов вечера. Сам лорд, будет ждать уже там, у главного входа на аллею.

Утро пролетело в подготовке. После лёгкого завтрака я приступила к очередным косметическим процедурам, нанеся освежающую массу из огурцов для восстановления цвета лица. Лизавета все ходила кругами и с удивлением поглядывала на мои манипуляции. Мы обговорили с ней прическу, и она занялась бальным нарядом: достала его из коробки, и начала над ним «колдовать».

- Барышня, а карнавальная маска у вас какая будет? – вдруг спросила Лизавета.

- Маска? – растерялась я, - Не знаю, не думала…

Когда девушка ушла готовить ванну, Софья вышла на связь:

- У меня в секретной комнатке есть специальная маска, спасибо Лизке, подсказала.

Мы, по установленной традиции, отправились в её комнатёнку, где я примерила занятную фарфоровую маску, скрывающую только половину лица.

- А как же вторая половина, - разочарованно протянула я, - ведь по открытой части меня будет легко узнать.

- Секрет это магической вещицы в том, что люди будут видеть только скрытую часть твоего лица, и тебя никто не узнает. А ты, благодаря открытой части, сможешь видеть их целиком, сквозь их «маски», и мнимые, и настоящие. От тебя не ускользнет ни один секрет, даже самого честного человека.

- Ух-ты! – я, как всегда, была впечатлена Софьиными волшебными штучками, - Что ещё посоветуешь взять с собой на бал?

- Обязательно надень старинный гарнитур из фамильных бриллиантов. Он тоже обладает неким секретом, но сам решает, доверить тебе его или нет, - затем с тихой грустью в голосе продолжила, - Я не знаю, смогу ли присутствовать на балу. Меня постоянно словно затягивает куда-то, я нахожусь, как будто в небытие, и мне становится всё сложнее возвращаться к тебе.

Её слова больно отозвались в моем сознании. Я понимала, что время нашего совместного существования в этом теле неминуемо подходит к концу. И не понятно, как сложится дальнейшая наша судьба. Смогу ли я вернуться в свой мир, «вынырнув» из комы в больничной палате? Две недели, которые отвел мне врач, стремительно заканчивались.

«Так, не раскисать!» - приказала я себе. Слишком многое сегодня поставлено на карту – и главное, надо найти доказательства убийства Софьиного отца, если даже он таковым и не являлся.

Но против моей воли, меня донимали мысли еще об одном человеке, встретившемся мне в этой реальности. Виконт Рейман де Бар каким то чудом проник в мое сердце, протиснулся в этот годами «заколоченный угол» моего сознания. Достаточно долго я никого туда не пускала после предательства Лёнчика. Неужели Лидия Новосёлова, ты просто соскучилась по мужскому вниманию?

Вспомнив, как я всегда сторонилась этих липких наглых взглядов и пытающих «залапать» тебя рук, сделала вывод, что по такому вниманию я точно не скучаю. Нет, здесь что-то другое, новое и необычное для меня.

Даже мимолетное воспоминание об этом молодом человеке оставляло волнующее ощущение. В нем не было наглости, лишь уверенность, выточенная годами опыта и знания себе цены. Высокий, с широкими плечами и немного угрюмым взглядом, он держался так, словно мир был создан для него. Он не старался произвести впечатления, но сама его сущность, его аура силы и спокойствия, магнетически притягивала меня. Мне хотелось видеть его, слушать его, быть рядом, чтобы ощутить с новой силой такое странное, но желанное чувство.

«Ты влюбилась!» - констатировала я сама себе. Что же будем делать с этой неожиданной, обрушившейся, как снег на голову, влюбленностью? Ничего!!! Здесь ты – даже не ты, а Софья Павловская, совсем юная неопытная девчонка, которой не следует «разгребать» последствия после твоих выкрутасов влюбленной дуры.

***

За несколько часов до бала началось самое интересное – создание прически и макияжа. Лизавета тщательно расчесала мои волосы и принялась укладывать их в сложную высокую прическу, используя шпильки и другие, незнакомые мне галантерейные штучки. Макияж я выполнила сама, стараясь очень деликатно подчеркнуть красоту юного личика.

Когда с первым пунктом наших приготовлений было покончено, пришла очередь облачиться в бальное платье. Хорошо, что Лизавета была рядом. Корсет, шнуровка, нижние юбки – целая инженерная конструкция, с которой справиться самостоятельно мне не представлялось возможным.

Увидев себя в зеркале при полном параде, пришлось признать, что платье сидело великолепно. Его сине-голубой цвет с серебристым переливом создавал эффект легкого мерцания звездного неба, а белый атласный плащ с серебряной вышивкой, накинутый поверх наряда, придавал образу загадочности.

По правде сказать, все эти сборы на праздник «Леди Голубой Звезды» напоминали мои приготовления к торжественному приёму по случаю открытия Сенаторского особняка. Те же процедуры красоты, такое же блестящее платье и плащ, необходимый для прикрытия неуместной роскоши.

У меня сложилось устойчивое ощущение дежавю. Надеюсь, что на этот раз обойдется!? Но мой потаенный страх, словно лёд, сковывал меня изнутри, не давая даже временного покоя.

Завершив образ фамильными брильянтами и карнавальной маской, я захватила с собой магический кисет с секретным ключиком - просто так, на всякий случай. Затем мой взгляд упал на шкатулку. Повинуясь какой-то внутренней интуиции, я затолкала антикварный раритет в тот же кисет и убрала его в бальную сумочку. В этот вечер я, почему то, вдруг захотела, чтобы шкатулка была рядом со мной.

Ровно в девять часов вечера к парадному входу был подан обещанный лордом Салеваном экипаж. Это была величественная карета, запряженная четверкой лошадей. Ее бока были украшены вычурной резьбой и позолотой. На дверцах сиял фамильный герб – щит с изящным орнаментом, увенчанный дворянской короной.

Колеса скрипнули на гравии, когда я вышла из дома, полная решимости узнать в этот вечер всю правду об убийстве барона Павловского. Кучер почтительно поклонился, открывая дверцу.

«Ну вот, ещё одна «машина» представительского класса!» - некстати пронеслось в моей голове. Острое ощущение дежавю только усиливалось.

Внутри кареты пахло кожей и полированным деревом. Мягкие сидения были обиты бархатом, окна драпированы дорогими занавесками.

Чтобы не поддаться панике, как в прошлый раз, я стала смотреть в окно на мерцающие огни газовых фонарей, которые отбрасывали на стены домов причудливые фигуры.

Я старалась не думать о том, что может подстерегать меня на балу. Конкретного плана у меня не было, решила действовать по обстоятельствам.

Поместье графини сияло огнями. Музыка доносилась издалека. Я вздохнула полной грудью, придавая уверенности себе, предполагая, что придется танцевать, улыбаться, вести светские беседы при этом, стараясь не выдать себя с головой. Софьи рядом не было, а здешнее общество я видела в первый раз.

***

Рейман рассеянно наблюдал, как гости съезжаются на костюмированный бал. Воздух в округе уже был наполнен праздником. Леди в бархате и шелках гордо восседали на породистых скакунах, а их кавалеры в расшитых камзолах, вели лошадей под уздцы по главной аллее сада графини Розалинды Скорр.

У главного входа бурлила нарядная гомонящая толпа – маски всех мастей, перья, кружева, искрящиеся украшения. Смех, музыка, предвкушение необычных приключений витали в ночном воздухе.

К Рею неслышным шагом подошла Нэнси, и с нежной улыбкой взяла его за руку.

- Со мной ты не будешь скучать, - прошептала она интригующе и рассмеялась.

Девушка сегодня была необыкновенно хороша. Её смех звенел как колокольчик, её комплименты были остры и уместны. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна в залы особняка, играл на её светлых волосах, подчеркивая точеные скулы и взгляд, полный обещаний. Только виконту этого было совсем не нужно. Несмотря на очевидную красоту и магнетизм дочки графини, Рейман де Бар в этот вечер думал о другой девушке, чей взгляд, словно опаленный солнцем, однажды проник в самое сердце этого сурового мужчины.

Меж тем Нэнси взяла его за руку и повела в центр бальной залы, чтобы начать первый танец, как они репетировали накануне. Заиграла музыка и тут же подхватила их в вихре вальса. Девушка двигалась легко и грациозно, её платье взметалось облаком вокруг них. Но Рей чувствовал себя словно закованным в клетке. Он пытался сдерживать себя и быть вежливым хотя бы до конца праздника, но давалось ему это с большим трудом. Внутри клокотала буря из вины и неослабевающей тоски по той, что была недоступна, и чьё имя он боялся произнести вслух.

Внезапно музыка стихла и хозяйка дома, графиня Розалинда Скорр, вышла на балкон, приветствуя гостей. Её речь была полна любезностей и обещания веселья до самого утра. В толпе послышались аплодисменты и восторженные возгласы. Рейман воспользовался моментом, чтобы покинуть бальный зал и освободиться от цепкой хватки Нэнси. Свое обещание, данное дочке графини, он выполнил – праздник «Леди Голубой Звезды» они открыли своим вальсом.

Шум и блеск карнавала стали невыносимы, резали слух и слепили глаза. Ему нужен был воздух, тишина, возможность хоть немного унять бушующие страсти. Виконт вышел на террасу, где царил прохладный ночной воздух, напоенный ароматом роз из близлежащего сада.

***

Я вышла из кареты у главных ворот поместья графини Скорр, ощущая, как прохладный осенний ветер, треплет полы моего плаща. Лорд Салеван Грин терпеливо поджидал меня словно каменное изваяние. В его глазах не читалось ни приветствия, ни осуждения – лишь холодное профессиональное ожидание.

Он подал мне руку, облаченную в черную лайковую перчатку. Прикосновение оказалось сухим и мимолетным. Я вдруг почувствовала себя пешкой в сложной игре, правила которой я не знаю. Предъявив приглашение стражникам, мы прошли внутрь парка. Мраморные статуи, укрытые влажным мхом, казалось, безмолвно наблюдали за нами.

У главной аллеи нас ждала лошадь, на которой мне предстояло добраться до парадного входа особняка. Это был вороной жеребец с блестящей, словно полированной шкурой. Он казался слишком большим, слишком сильным для маленького росточка Софьи. Лорд, не сказав ни слова, подвел меня к коню. Я, ощущая дрожь в коленях, постаралась сохранить невозмутимый вид. Мне предстояло изображать уверенность, хотя внутри появился страх. Я не учла возможной разницы между спокойными кобылками для начинающих наездниц и лихими конями, предоставленными хозяевами особняка для гостей маскарада, когда убеждала Софью, что могу ездить на лошадях.

Поборов внутренний страх и неуверенность, мне все же удалось довольно лихо вскочить в седло, откровенно «наплевав» на то, как там выглядит моё платье. Уже, будучи на коне, я слегка поправила складки бального наряда, чтобы предстать перед публикой в более пристойном виде.

Лорда, кажется, удивила моя ловкость, хотя что-то прочитать на его безучастном лице не было никакой возможности. Он взял поводья в руки и повел жеребца по главной аллее парка. Изо всех сил стараясь держать спину прямо, я ощущала на себе любопытные взгляды прогуливающихся гостей. Опять дежавю…

Наконец, парадный подъезд. Музыка, смех, пестрые костюмы карнавала – всё это казалось сюрреалистичным и далеким. Я вдруг увидела лица, скрытые под масками, полные откровенного любопытства и …ожидания? Чего они ожидали? Моего падения? Или моего провала?

Лорд в этот раз помог мне спешиться. Передал поводья слугам и, взяв за руку, повел к распахнутым дверям дома, где уже во всю, веселилась разряженная толпа титулованных гостей.

***

Стоя на террасе, Рейман наблюдал, как гости праздника продолжают прибывать. Золотые огни фонарей плясали на расшитых платьях дам и безупречных фраках кавалеров, музыка из бальной залы доносилась приглушенным гулом. Вдруг взгляд виконта зацепился за всадника, появившегося вдали, при въезде на главную аллею парка. На вороном жеребце, словно сошедшем со страниц мрачной баллады, восседала женская фигурка в белом плаще.

Сердце Рея пропустило удар. Неужели это Софья?

«Не может быть!» - подумал виконт. В досье собранном его отделом на дочь барона Павловского была информация, что девушка панически боится лошадей из-за полученной в детстве травмы после падения с коня.

Но силуэт, осанка… Что-то неуловимо знакомое было в этой наезднице.

Да и откуда она так быстро нашла нового сопровождающего для бала?

Его сомнения укрепились, когда рядом с конем, в свете факелов он разглядел мужчину. Высокий, одетый во всё черное, он двигался с какой-то хищной грацией. Тёмный человек. Тот самый, с которым у Реймана состоялся серьезный разговор буквально несколько дней назад. Тот самый, который ведет свое расследование в этой реальности. Тогда он не раскрыл все свои карты, а лишь бросил пару туманных фраз, которые виконту не дали исчерпывающей информации, каким именно делом он здесь занимается. Теперь же он видел его рядом с девушкой, которая, по его глубокому убеждению была Софьей Павловской.

Волна неконтролируемой ярости захлестнула Реймана де Бара. Что этот Темный человек делает рядом с ней? Какова его цель? Бал, как место полное интриг, казался сейчас особенно опасным местом для этой девушки.

Нужно срочно что-то предпринять или, по крайней мере, выяснить, что происходит. Он решительно направился к лестнице, ведущей в сад, с твердым намерением обеспечить защиту этой легкомысленной девице, которой было наказано сидеть дома.