Глава 36

— Вы куда-то шли, достопочтенный лорд Филип Поль Мари дю Сен-Марк де Шамбор? — Нарочито чётко, демонстративно перечисляя все чудом всплывшие в памяти запчасти бесконечного списка имён этого нахала заявила я, — Будьте так любезны, проходите дальше. Я ни в коей мере не расчитываю на ваше сочувствие. И уж тем более меньше всего нуждаюсь в вашей иронии. Если вам не хватает милосердия просто пройти мимо, раз уж не имеете великодушия проявить участие и чужие слёзы вас только раздражают, то включите хотя бы свой во всех смыслах здоровый рациональный эгоизм и прекратите утруждать себя лицезрением столь неприятной для вас картины.

Сама не поняла, как всю эту тираду без запинки выговорила на одном дыхании, но на глазах вытянувшееся красивое лицо нахального гада вызвало у меня несказанное удовлетворение — хоть какая-то компенсация за потраченные нервы.

— Так тебе! А то ишь, какие мы важные! — вмиг перестав рыдать, мстительно подумала я.

Спасибо ещё, привыкший к тесному общению с моряками и «портовыми» людьми, капитан и судовладелец был гораздо проще в отношении межличностного общения, чем местная знать — опрокидываться в аристократический обморок от полученного отпора из уст бледной пигалицы, вроде, не собирался.

Но «проходить мимо» Поль, вдруг, неожиданно передумал, нерешительно переминаясь передо мной с ноги на ногу.

Я как-то не ожидала, что он не уйдёт, и тоже теперь не знала, чем продолжить или уже, наконец, завершить эту дурацкую немую сцену.

— Ну и ладно, я своё слово сказала — очередь за тобой. — злорадствовала я, краем глаза наблюдая за отчётливо нарисованными душевными метаниями на физиономии обидчика.

Мой гневный спич, кажется, крепко шокировал Поля бла-бла де Шамбора, оказавшись для него полной неожиданностью. (Для меня, кстати, тоже.)

— Похоже вас и в самом деле кто-то сильно обидел. Или расстроил. — после некоторых размышлений, без всяких там «ой, простите», «я не подумал» высказал он «глубочайшую» мысль, претендующую в своей очевидности на премию Дарвина.

— Дурак какой-то! Ясное дело — и обидел, и расстроил. - мысленно продолжала «булькать», но делиться своей бедой не спешила.

— Обычно юные барышни плачут из-за всякой ерунды.

— Почему обязательно из-за ерунды? — раздражённо не утерпела я.

— А из-за чего вообще реветь девушке ваших лет и положения? — кажется он тоже начинал закипать, — У вас ведь и забот никаких нет. Хлопаете… красивыми ресницами и получаете всё, что пожелаете, не прилагая никаких усилий.

Это он, видать, за весь мужской род сейчас обиду предъявил.

— Ага, «они играют на дешёвом контрасте, сказал навоз, когда запахли фиалки» — чуть прям вслух не брякнула я, едва успев вернуть с кончика языка цитату Ильфа и Петрова, — Фу-уф, дышим ровно, а то и так уже на пол смерти наговорила. — И вслух уже совершенно неожиданно призналась, — У меня деньги украли. Мои. Заработанные.

— Господи! Я уж думал кто-то умер. И чего было так убиваться? Что, много украли?

— Достаточно.

— Достаточно для чего? На новое платье теперь не хватает?

— Пять золотых луидоров, четыре ливра и девятнадцать су[3]. - зло отчеканила я.

— Фью-у-ить! — присвистнул он. — Ого! На платье явно многовато. И зачем вам такая сумма, милая барышня?

— Для дела.

— Вот так уж прям и для дела? — даже не пытаясь скрыть сарказм, «добил» меня он.

И в смеющемся взгляде его явственно читалось, всё, что он думает о дамочках в целом и обо мне в частности. Мол, ну-ну, когда это вообще в женской голове могла бы заваляться хоть одна путняя мысль. Тем более о «деле».

И тут я, ничтоже сумнящеся, открыла свой блокнот, сделала «профессорское» лицо (жаль «окуляров» под рукой не оказалось — прям очень их не хватило — очков-то) и выдала ему весь свой почти готовый бизнес-план.

— Фью-у-ить! — снова присвистнул Поль и замер передо мной, как истукан в величественной позе, скрестив свои аристократические руки на рельефной груди.

На лице его застыла какая-то странная улыбка. Взгляд слегка прищуренных глаз (отчего отмеченные морским загаром морщинки лучами разбежались к вискам) остановился и устремился сквозь меня. Захотелось даже обернуться и посмотреть, что там за спиной, но я вперила в него изучающе-испытующий взор и замолчала.

Продолжалось это, кажется, вечность.

Поль:

— Ха! Мышка-то — мышка, а смотри, как «отбрила»!.. Интересная… девочка.(пигалицей назвать язык уже и не поворачивается) — думал я, разглядывая её через другую призму — как будто смотрел на себя десять лет тому назад.

Тогда, ровно с таким же отчаянным упрямством в глазах, я стоял перед родителями, отстаивая своё право на выбор судьбы. Ничего не просил — только свободы. И эта девчонка ведь не просит. Гордая. Всё потеряла, а видишь, как хорохорится. Не сдаётся. Вот это характер! Неожиданная стойкость для такого хрупкого создания. И ведь, главное, как всё просчитала! Не зря глазки сразу умненькими показались. А чем чёрт не шутит? У такой-то и вправду может получиться. Пяти золотых ей, конечно, не хватит. Надо уточнять… Чем я рискую? Ну пусть, даже, десятью золотыми? Сумма, конечно, не такая уж и маленькая, но какова идея! Любопытно… Наши дворянчики падки до новшеств. Должно пойти…

Таис:

— Эй, а чего это ты тут, моя дорогая, разлюбовалась?! — смутившись от такого явного проявления собственного неуместно-«женского» интереса к молодому мужчине, одёрнула себя я, отвела глаза и вслух нагло заявила, — Если вы задались целью просверлить во мне дырку, то она уже практически готова.

— Есть какие-то моменты, которые в твоём «плане» не сходятся, кроме денег? — не обращая внимания на мой выпад и на то, что «прыгает» в отношении меня с «вы» на «ты», коротко спросил он.

Я тоже решила не обратить и просто ответила:

— Да.

— ?..

— Я не знаю, куда и каким образом уйти из дворца. — хлюпнув остатками почти высохших слёз, ответила я.

— Этот вопрос очень легко разрешим.

И этот гад натурально расхохотался. Не знаю, что его так развеселило, но следующая его фраза сбила бы меня с ног, если бы я уже не сидела.

— Я дам вам деньги.

— Чего?.. — теперь уже, как последняя деревенщина, ляпнула я и, забыв «держать лицо», неприлично отвесила челюсть.

— А вора-то мы обязательно поищем. — не обращая на меня внимания, продолжая крутить какие-то свои мысли в голове, нехорошо так, многообещающе тихо сказал он.

— Что, позвольте уточнить, вы сейчас сказали? — ошалело переспросила я, отказываясь верить своим ушам.

— Говорю, жду вас после обеда в рабочем кабинете. Будем разбирать детали вашего грандиозного замысла. — ответил он и пошёл в сторону дворца, продолжая на ходу бормотать себе под нос, — Хм! Любопытно… Хм…

И оставил меня тупо смотреть в его удаляющуюся спину.

— Красивая спина. Сильная. — пришла на ум дурацкая мысль. Потому, что других пока больше не наблюдалось.

Голова под давлением скепсиса здравого смысла отказывалась принимать и переваривать озвученное Полем заявление.

Для надёжности, я даже пару раз чувствительно ущипнула себя за руку.

Сколько ещё просидела, как полный «дундук» в саду — не помню. Думаю, не меньше получаса прошло, прежде, чем ноги перестали противно дрожать и согласились переместить свою хозяйку в «дом».

Там уже полным ходом набирал обороты большой «шухер», устроенный Полем. С порога выдернув в укромный угол, он засыпал меня вопросами по поводу того, где хранилась моя пропажа, кто имел доступ, как ключ от сундука мог попасть в чужие руки и тому подобное.

Вобла, белая, как полотно, выпучив и без того круглые глаза и поджимая дрожащие губы, уже выстроила в холле всю имевшуюся в доме прислугу. (Не понятно только, зачем всю? Как будто вот этот, например, мелкий поварёнок имел хотя бы теоретический шанс незамеченным попасть в мою комнату.) Потрясая худыми кулачками, она нервно вышагивала перед образовавшимся длинным строем, призывая все известные ей кары небесные на голову вора.

И вообще, мне в голову не приходило подозревать в «преступлении» кого-то из прислуги. Помимо того, что новеньких во дворце давно не появлялось, а «стареньким» я как-то уже прям доверяла, было очевидно (по крайней мере мне), что если бы жулик и был из них, то его тут уже давно бы не было. (Ну, вы поняли.) Да и держались люди за свои сытые места — как на хозяев, на герцогскую чету грех было пожаловаться — не стали бы «плевать в собственный колодец».

— Нет, не найдём. Это ж надо мозгов иметь, как у курицы в коленке, чтобы обчистить фрейлину герцогини и не «сделать ноги» из дворца… Как у курицы, говоришь?.. — взгляд мой сам собой обратился в сторону подозрительно прижухшей в углу Люсе.