Глава 16.

Глава 16.

— Значит ты тоже бывшая гимнастка? – интересуется Матвей, постоянно то и дело доводя меня почти до инфаркта случайными касаниями.

То в бардачке покопается, то зачем-то рычаг переключения передач дернет.

— Да, занималась.

Мира отворачивается. Она не любит об этом говорить. В отличие от меня у нее были невероятные способности. Того, чего я добилась к годам двенадцати, она постигла уже в свои девять. Она была только за материнское рвение. У нее настоящий спортивный азарт. Отсюда и перегиб с нагрузкой. Отсюда как мне кажется и травма. Мира очень долго вообще ни с кем не разговаривала, ненавидела всех, кто ходит или тем более остался в гимнастике.

Только, наверное, последние пару месяцев, наконец, прониклась ко мне.

Матвей удивительно, но все понимает. Так что молча ведет машину до самой больницы. Потом так же молча помогает вытащить кресло и посадить в него Миру.

Я жду, очень жду, что он что – то скажет. Даст мне понять, как действовать дальше.

— Сколько вы тут будете?

— Четыре часа.

— Тебе с ней надо быть?

Сердце стучит все быстрее. Грудная клетка ходуном, а во рту пересыхает.

— Нет. Я просто ее жду.

— Со мной поедешь?

— По делам? – голос теряется, а Матвей не отвечает, просто ждет. – Ты тогда подожди. Я быстро.

— Давай. Пока «кнопка»!

Мира машет, а потом я везу ее в сторону больницы, быстро, как только могу.

— Мама будет ругаться, — говорит сестра очевидную вещь. – Особенно если узнает, что ты была с ним ночью.

Я даже на миг торможу. Волнение подкатывает к горлу.

— Скажешь ей?

— Нет, но думаю ты сама скажешь. Ты же влюбилась. По тебе прям видно. Я такой тебя никогда не видела.

— А он, как думаешь… — Глупо спрашивать, но так хочется с кем – то поговорить. – Думаешь он влюблен?

— Он как судья, который вроде и улыбается, но делает пометки в своей таблице с ошибками.

Забавное сравнение, но чем дальше, тем сильнее я готова с ним согласиться.

Отдаю Миру медсестре и хочу уже убежать, но она меня тормозит. Тучная, неприятная, явно незаинтересованная в том, чтобы сестра выздоровела, но это ее работа. Она откашливается, словно тема деликатная.

— Лебедева, для Миры нужны препараты. Больница их не может предоставить…Страховка тоже себя исчерпала.

— Я помню, но вроде как пошли на встречу…

— Бессмысленно ее возить на физиотерапию без этих уколов. У меня остались только на один сеанс.

Киваю, смотря на Миру, которая дует губы. Шансы, что она снова, когда – то пойдет, а тем более займется спортом тают стремительно, как только что выпавший снег.

— Я поняла. Мы что – нибудь придумаем.

— Думайте. Заберешь ее через четыре часа.

— Ладно.

Выхожу из больницы уже никакая. Настроение просто дно. На автомате иду гулять по набережной. Плохо так, что тело сковывает. Деньги, которые нам выплатила страховка уже кончились и где брать еще – не ясно.

Матвей – это конечно хорошо, но возможно мама права и нужно дожимать Мишу.

Он как раз пишет, спрашивает, как дела… Только как дожимать, если я даже не девственница теперь?

Дергаюсь, когда слышу сигнал машины. Поворачиваю голову и вижу рядом машину, что тормозит. Матвей машет из окна, а я застываю. Точно, он же меня ждал. Как я могла забыть.

— Ну чего встала. Прыгай или я погнал. Лиза?

Стою на месте, не двигаясь. И понимаю, что не выдержу. Начинаю плакать. А когда он хмурится и закрывает окно, тупо убегаю. Ну и пошел он! Пусть валит!

— Лиза! Да стой же, сука! Шустрая какая.

Удивлена, что он все — таки погнался за мной. Тряхнул пару раз, так что голова чуть не отлетела.

— Ну! Куда рванула, дура?! Чего ноешь?

— Ничего! — кричу, хочу вырваться и вдруг получаю щелчок ладонью по лицу. Не сильный, но болезненный. Моргаю пару раз, осознавая, что он меня ударил. Вот так просто… — Ты меня…

— Успокоилась? Теперь рассказывай. Да не смотри так, просто успокоил твою истерику. Рассказывай.

Я шумно выдыхаю, чувствую, как он сильно сжимает мои плечи, не дает пошевелиться.

— Когда Мира сломала позвоночник, нас отправили сюда. По спортивной страховке. А сейчас деньги по ней закончились, а Мира все еще… Даже не ходит…

— Ну вы же знали куда лезете? Профессиональный спорт создает сотни инвалидов. Не вы первые, не вы последние.

Я даже ушам не верю.

— Я понимаю! Но есть инвалиды, которым ничем не помочь, но у Миры есть шанс!

— И ты решила взять на себя обязательство нести этот груз? Нахуя? Ты тут причем?

— Она моя сестра. Как ты не поймешь? Тебе плевать на всех, а мне нет!

— Ты думаешь она тебе потом спасибо скажет? Да по ней видно, что она, как и твоя мать будет тебя до последнего доить.

Отхожу назад, смотря в это циничное лицо. О чем я думала? Что он может помочь? Чушь. Он может только издеваться.

— Зачем я тебе вообще рассказала…

Хочу отвернуться, но он дергает меня на себя.

— Ясно для чего, чтобы я денег тебе дал.

— Мне ничего от тебя не нужно, — возмущенно кричу, но он хватает меня за косу, тянет к себе, почти губ касается. – Ничего… Отпусти…

— Да не ори, дам я тебе денег. Просто хочу, чтобы ты понимала, что твое самопожертвование никому не сдалось.

— Может хватит нравоучений, давай я сама решу, что мне делать…

— Видишь в чем проблема, конфетка. Теперь, что тебе делать, решать буду я. Или ты не со мной?

Как ответить-то? Страшно, жуть как… Ладони, повлажневшие тру о джинсы. А он так смотрит, словно лезвием режет.

— С тобой прям с тобой? Или я каждый день должна волноваться, что ты про меня даже не вспомнишь?

— Я был бы рад не вспоминать, можешь мне поверить, — он смотрит на часы. Судя по всему, ему уже звонят. – Блять, ехать надо. Погнали.

Он обнимает меня и целует в висок.

— Со мной Лиззка. Буду тебя холить, лелеять и трахать. Как тебе такой план?

Он не ждет ответа, чеканит широкий шаг, а я за ним вприпрыжку, еле поспеваю. Без каблуков я ему совсем по плечо и от этого внутри живота теплеет.

Мало что понимаю, но в груди расцветает вулкан, который вот-вот затопит радостью все тело. Я нужна ему. Он готов помогать. Он будет со мной. Он будет решать.

Разве это не прекрасно?

Мы садимся в машину. Матвей тут же стартует с места, а его рука резко хлопает по моей коленке, ползет выше по джинсам, забирается в тугой пояс, стараясь добраться до промежности.

На светофоре он лезет ко мне в трусы, а я на автомате раздвигаю ноги. Как же хочется его нежности…

Закусываю губу, пока он скользит пальцами по, моментом увлажнившимся, лепесткам. Трогает клитор, потирает его.

— Какая ты уже мокренькая, прям кайфуха, — он вытаскивает руку и облизывает влагу, пока я упорно пытаюсь не сгорать от стыда и желания. А самое главное не просить вернуть на место пальцы, потому что остро нуждаюсь в них. В нем. Не важно каким образом.

— Сладкая… Пиздец от тебя член колом стоит… И как-по твоему работать?

— Не знаю…

— Знаешь. Поработай ротиком.

— Ты… говорил, что спешишь…

— Ага, но ты виновата, что у меня стояк. Исправляй. Пока в пробках обеденных стоим, — он выразительно смотрит на свою ширинку. Я сглатываю, вспоминая вкус его члена. На уровне подсознания понимаю, что такое обращение далеко от романтики, но и отказать не могу.

Отстегиваю ремень и пододвигаюсь к нему, расстегиваю ремень, ширинку. Достаю, уже твердый корень, провожу по головке большим пальцем, собирая прозрачную капельку влаги.

— Фууух, — втягивает Матвей в рот воздух, а затем шипит. – Не дразни, в рот бери.

— Ты же за рулем.

— Лизок, не болтай, а соси.

Я все еще сомневаюсь, тогда он убирает руку с руля и просто дергает мою голову вниз. Я на автомате рот раскрываю, пока он давит на затылок.

Заглатываю лишь на половину, дальше не лезет, как бы он не толкал мою голову.

— Языком двигай. Лижи! Пальчиками поиграй с яичками.

Несмело щупаю мягкие мешочки, а он стонет, пока машина только разгоняется.

— Умница, — он резко задирает мою голову, целует в рот, толкая язык, вылизывая меня изнутри. Смотрит в глаза. – Давай, конфетка постарайся, хоть не минутку горло расслабь, ладно? Впусти меня подальше. Сделай это для меня, а я потом тебя так вылижу, что звезды будешь видеть.

Он толкает меня обратно, а я раскрываю рот шире, пока он буквально натягивает мое горло на свой член.

— Расслабься, не зажимайся.

Он дает мне отдашься, пока слюна обидно капает на его мокрый член и снова давит на затылок, вынуждая заглотить по самые яйца, в которые я утыкаюсь носом. А потом вдруг чувствую, как он рычит вместе с двигателем, а мне в небо стреляет тугая струя густой субстанции. Солоновато –сладкая, терпкая. Она наполняет мой рот, пока Матвей, дергает бедрами и шипит:

— Глотай, сучка! Все до последней капли.

Мне не должно нравится это обращение, но, когда он оставляет меня лежать на коленях и гладит по голове, я уже забываю, что должно или не должно нравится, я просто кайфую, что сделала ему приятно.

Он внезапно тормозит, а я поднимаюсь. Он осматривает меня, обнимает ладонью щеку, гладит еще влажные припухшие губы.

— Вот интересно…

— Что? – улыбаюсь и жду какой – нибудь романтической глупости.

— Тебе так нужны деньги или тебе просто нравится у меня сосать?

— Ты же сам! – задыхаюсь от обиды…

Резко дергаюсь, хочу выйти из машины. Его слова не просто обидели, они словно ножом меня в спину пырнули.

Он смеется, тянет меня к себе, вжимая в свое крепкое тело, заставляя задыхаться своим запахом. Мое сопротивление и попытка расцарапать глаза, только забавляют.

— Да успокойся! Пошутить нельзя?

— Дебильные у тебя шутки! Лучше вообще ничего не говори!

— Привыкнешь, — он хватает мое лицо за подбородок, смотрит на губы и целует. Так мягко и нежно, что в груди щемит, а потом языком скользит, в рот толкается. Я закрываю глаза, тут же уплывая, тая как мороженное на солнце. Обнимаю его за шею, совершенно не понимая почему меня так резко кидает из стороны обиды в сторону отчаянного желания быть к нему ближе. И его не понимаю.

Он открывается и кивает за мою спину.

Я оборачиваюсь и вижу бутик одежды. Довольно дорогой, если судить по нынешним меркам.

— А что здесь?

— На, — он протягивает мне карту. – Купи себе нормальный пуховик или зимнее пальто, которое скроет твою жопу и нормальные сапоги без каблука.

Я только рот открываю.

— Слушай если хочешь дать мне денег, давай лучше Мире купим…

— И Мире купим, но прекрати ходить так, словно ты на рынке одеваешься. Моя девочка должна быть самой лучше, поняла? И рюкзак нормальный…

— Есть другие магазины…

— Лиз, мозг мне не еби. Делай как говорю. Карта без лимита, так что развлекайся. Код 2601. Лиз, давай живее. У тебя час, потом я тебя заберу. Если что – звони.

— Ладно, — все-таки беру карту в руки, а они предательски дрожат. Красивая.

Матвей не прощается, тут же срывается с места, оставляя меня в брызгах снега.

Сглатываю, поправляю рюкзак, а потом решительно иду в бутик. Ладно, наверное, такому мужчине действительно стоит советовать.