Глава 29.

Глава 29.

Он заставил меня ждать почти сорок минут. Правда в коридоре клуба. Дальше меня не пускали. Я лишь наблюдала, как эти высокомерные фифы дефилируют мимо меня, очевидно на встречу с Матвеем. Очень интересно знать, а он каждую трахнет? У него член от трения не уменьшиться? А может быть одна из них заразит его венерическим. Судя по тому как было со мной. Он нечасто задумывается о защите.

— Лиза? – охранник подходит ближе, и я поднимаю взгляд от мозайчатого пола. Презрение. Ну конечно. Я же обычная шлюшка его хозяина. Не удивлюсь, если завтра он сам предложит за меня цену. Еще меньше удивлюсь, если Матвей отдаст меня этому бугаю. – Матвей Дмитриевич ждет.

— У вас есть презерватив?

Денег, чтобы добежать до аптеки и купить, у меня все равно нет. А трахаться с общей тетрадью без защиты недальновидно. А ведь всем уже известно зачем я сюда пришла.

Охранник опешил. Поморгал пару раз, но достал ленту из трех золотистых квадратиков. Я забрала из его протянутой руки и положила к себе в карман куртки.

Он даже не сказал ничего, только посмотрел на меня задумчивым взглядом.

— Пойдемте, Лиза, — ого на «вы». Чем заслужила-то? Тем что не настолько беспечна как остальные.

Охранник провожает меня в подвал. Ну конечно. Центральный зал, в котором я не была. И даже желания не возникало посмотреть, что здесь. Потому что сразу понимала. Не впишусь. Не мое. Не хочу.

Даже было в какой – то момент желание сбежать. Малодушно бросить мать, сестру, забить на все и сбежать. Но последствия сиюминутных решений обычно далеки от радужных. Скорее похожи на триллер, где ты становишься жертвой, насилие над которой расследует нуарный детектив.

Пока мы шли вперед я рассматривала шесты, бар, столики. Сейчас, днем здесь было пусто, но могу представить какая здесь кипит жизнь ночью.

По телу проходит волна неприятного холодка, словно кто – то открыл форточку. Я вздрагиваю и безошибочно нахожу взглядом Дымого. Он сидит в центре полукруглого дивана в костюме с иголочки, пока выжженная краской блондинка рисует восьмерки бедрами на его штанах.

Да, я часто представляла какого это, застать его за изменой. Но ощущения даже от видео никогда не сравняться с реальностью. Становится настолько тошно, что я сглатываю, делая лицо кипичом. Жалко вот ЕГО лицо разбить нельзя.

Блондинка опускается перед Матвеем на колени, тянет руки к ширинке, а он смотрит на меня. Прожигая на сквозь. Я застываю в метрах пяти больше не смея пошевелиться.

Она будет сосать ему при всех? Это в порядке вещей?

Меня ждет та же участь.

Хотя после свадьбы мне уже ничего не страшно.

— Свободна, — говорит Матвей и девушка тут же уходит. А я остаюсь. Под его энергетическим давлением, от которого воздух кажется потрескивает. – ты тоже.

Охранник сзади меня исчезает и по факту во всем зале мы остаёмся одни.

Матвей наклоняется, упирая локти в колени, рассматривая меня с ног до головы. Личный черт, который при выпадании из табакерки оставил мне шрам на пол лица. Что он видит? Чужую вещь на мне? Мою покорность и смирение. Которых хотел.

Он ничего не обещал, но мне до сих пор больно.

Он стал первым, научил летать и обрезал мне крылья.

— Долго ты стоять так будешь? Я вообще – то занят.

— Да ты всегда занят.

— Зачем пришла?.

— Ты знаешь, мне нужны деньги, — цежу сквозь зубы. Он серьёзно? Или тупит? Или издевается. Он ведь знает, мама с ним связывалась, а теперь он делает вид, что не звал меня? Жаль в моей руке только презервативы, иначе я бы с удовольствием разманило ему череп.

— Я не плачу за то, что уже имел.

Хочу развернуться, уйти, потому что по его взгляду ясно — ему плевать. Ну и пошел он!

— Стоять! Сюда подошла и на колени...

— Ты же уже имел меня! — срываюсь на крик, слезы вдоль щек рекой. — Ты же все знаешь! Что ты пытаешься доказать? В какие игры играешь?!

— Заткнись и раздевайся, — рявкает он, распахивая полы пиджака. — Посмотрим, чему я тебя научил.

Я даже не сомневалась. Он не шутит. Смотрит прямо. Почти не моргает. Злость во мне кипит, как в вулкане. Но что толку, если взрывом его все равно не убьет. Ему ничего не будет.

— Мне нужны гарантии.

— Отсосешь и поговорим.

— Думаешь, я тебе поверю? Сначала докажи, что поможешь,..

— Ты шлюшка малолетняя будешь мне условия ставить? Серьезно? — он смеется, да так зло и горько, что мне плохо становится. Стены перед глазами вертятся. – Ты серьезно думаешь, что стоишь десять лямов? Ну, скажи?

— Стою, раз ты позвонил моей матери.

— Я? Не смеши меня. У меня каждый день вагон таких как ты, — мама меня обманула. Тогда, зачем я здесь. – Ты можешь выметаться, а можешь доказать, на что готова ради бабла.

Он кивает на свою оттопыренную ширинку, а я закрываю глаза, роняя слезы. Я могу уйти. Я просто уйду и не позволю ему унижать меня. Только вот что дальше? И как Миру возвращать. И если уж быть шлюхой, то для него одного… Или это очередная фантазия, а на самом деле уже завтра он отдаст меня своим клиентам.

— Я не буду ждать вечность, Лиза. Либо делаешь, как говорю, либо убираешься.

Я делаю шаг к нему. Падаю на колени. В глаза не смотрю. Никогда не думала, что секс может быть настолько унизительным. В центре клуба, пусть сейчас и пустого.

Убираю волосы за спину, одной рукой расстегивая его ширинку. Уже чувствую бьющий в нос мужской ни с чем не сравнимый запах. Не реагирую. Никак не показываю, как сильно меня это заводит. То, что он перебирает мои волосы, не торопит, давая возможность самой снять с него боксеры, взять в руку налившуюся кровью плоть. В голову приходит мысль, что только что ее трогала другая, может быть брала в рот. Другой рукой я подношу ко рту презервативы и разрываю один из пакетиков.

— Ты что собралась делать?

— Хочу надеть тебе презерватив, — что же еще?

— Нахуя?

— Я же не знаю, сколько девушек прошло через твой член. Не хотелось бы чем – то заразиться.

Он одним броском шлепает меня по пальцам, так что вылетают презервативы.

— Только шлюхи сосут в презервативах, Лиза.

— Ну ты же сам сказал, кто я.

Он на миг замолкает. И кажется, что вот-вот он подтянет меня к себе, обнимет, может быть даже поцелует. Но это сказки. Это не про Матвея. Он уже пожимает плечами и кивает в сторону.

— Подбирай.

Он думает, я не стану?

Достаю презервативы и открываю второй пакетик. Вскрываю и кое — как растягиваю на твердо стоящем члене. Интересно, у не на всех стоит? А если стоит, то он сразу трахает, не разбираясь с собственными эмоциями.

Макушку и лоб печет. Смотрит. Знаю. Но сама взгляд не поднимаю. Рукой придерживаю основание члена, все как он учил. А другой рукой касаюсь мягкой плоти яичек.

Матвей не двигается.

Мне нравилось делать минет, потому что в такие моменты он был в моей власти, рычал, дергался, сжимал челюсти. А теперь ничего. Просто ждет, когда я начну.

— Долго еще ждать?

Остервенело накрываю головку, сразу втягивая ее в рот. Скольжу губами по безликой резине. Возбуждение, что было рядом, когда я села на колени и ощутила его запах, давно убежало от меня. Осталось только чувство брезгливости и желание поскорее довести его до оргазма.

Но это какое – то бесполезное движение губами вверх-вниз, языком, который стал неметь. И Матвей продолжает сидеть словно ничего не происходит.

-

— Вряд ли я выложу за тебя десять лямов, если ты будешь сосать так уныло.

Я сжимаю его член крепче, так что он дергается, и насаживаюсь ртом на конец, тут же утыкаясь носом в свою руку. Больно, неприятно, все болит, но я продолжаю. Пытаться выделять слюну и сосать, втягиваю щеки, чтобы он поскорее кончил. Хотя и сомневаюсь, что это будет быстро. Но я стараюсь, двигаю головой активно, не взирая на растущий рвотный рефлекс.

— Да блядь, заебала! – ругается Матвей, дергает меня за волосы, рывком снимая резину. Я тут же упираюсь руками в его бедра, качаю головой

— Не буду! Матвей, нет! — кричу, а он подтягивает меня к себе, вынуждает в глаза злые смотреть.

— Будешь сосать так, как я хочу, и тебя вообще не должно заботить, сколько ртов видели мой хер, поняла? – шипит он мне в лицо и тянет к члену, теперь свободному от лишнего. Он заполняет мой открывшийся рот так туго, что не остается возможности дышать. Я впиваюсь ногтями в ткань брюк, но он только сильнее стонет.

— Да, дрянь, да сучка. Вот так. Ничего лишнего. Только твой сладкий ротик и язычок. Сильнее. Носом блядь дыши, Лиза.

Но слюны и слез было так много, что носом дышать просто не получалось. Он поднимает мою голову, смотрит в глаза. С таким превосходством, что меня ломает. Я поднимаю руку и бью его по щеке.

— Сволочь! Отпусти меня!

— Ну уж дудки, сама пришла, — тянет он мою голову ниже, заставляет взять в рот, а я захлебываюсь, пока он трахает членом мой рот, пока хлюпает внутри, причиняя дискомфорт, боль и против воли начавшееся зарождаться возбуждение.

Меня не должно это заводить. Не так. Не здесь. Не с этим человеком. Думала ли я, когда увидела его впервые, что окажусь в таком унизительном положении. На коленях, в его клубе, в роли шлюхи, на голову которой давит тяжелая ладонь, не давая выпустить член изо рта. Думала ли, что вместо свадебного платья буду в куртке париться и давиться слюной и собственными стонами. Хочется немного отодвинуться, ослабить давление, но Матвей словно мысли мои слышит, начинает двигаться членом во рту активнее, вынуждая меня принимать его и захлебываться.

— Бля, да-да. На меня, сука, смотри. Будешь теперь каждый день мне сосать, — шипит он, продолжая толкаться членом все глубже.

Задыхаюсь от резких толчков, надеясь только о том, что он не полезет мне в трусы. Там настолько мокро, словно вся слюна туда стекает.

Матвей совсем потерялся, запрокинул голову, выбивая из себя хриплые стоны, все чаще толкаясь в мой рот. Кажется, решил убить меня.

Он резко оттолкнул меня, а я с облегчением выдохнула. Это все? Но Матвей дергает молнию на моей куртке, толкает животом на диван. Давит на поясницу так сильно, что я двинуться не могу, когда он сдергивает джинсы, когда сзади пристраивается.

— Презервативы, — только и вспоминаю я, но он шлепает меня по заду и толкается пальцами в мое влажное лоно. Слышу, как разрывается фольга, слышу, как он шумно дышит, ругает меня. Приставляет обтянутую латексом головку ко входу. Входит одним грубым толчком. Я чувствую мимолетный дискомфорт, но он пропадает мгновенно, стоит члену войти чуть глубже. Смазки столько, что по ней член легко скользит внутри. Я упираюсь лбом в диван, чувствуя, как нарастает удовольствие. Но глушу его в себе, смотрю в сторону, на закрытую дверь зала, на пустые возвышения с пилонами. Наверное, да. Наверное, это то, чего я достойна, а не постели и ласк. Лишь грубых толчков, грязных слов и шлепков тяжелой ладони по заднице.

— Лиза, а ну-ка вернись,— требует Матвей, но я не чувствую. Лишь давление члена внутри. Лишь отголоски того удовольствия, которое могло бы быть, будь это секс по любви, а не по необходимости. – Сейчас ты у меня кончишь. Ты же мокрая, как течная сука.

Эти все слова раньше вызывали волнение, а теперь лишь тошноту. Матвей пытается возбудить меня, трогает клитор, трет вместе с толчками члена внутри, но я лишь закрываю глаза, принимая то, что он со мной делает. Тело обмякает, но Матвей в пару толчков достигает оргазма, изливаясь в презерватив. Я тут же падаю на диван, а он стягивает резинку и бросает в урну.

— Бойкот объявила? Думаешь, то что ты отказываешься кончать, не даст мне тебя трахать.

— Шлюхи не обязаны кончать.

— Они хотя бы должны делать вид.

— Да, пожалуйста,— пожимаю плечами и начинаю искусственно стонать, имитируя то, что мне теперь недоступно. Удовольствие в руках любимого человека. Достигаю той точки, когда оргазм должен уже пронзить тело под острым взглядом Матвея, который застегивает штаны.

— Неплохо. Клиенты будут довольны.

Он словно по горлу ножом прошелся. Он отдаст меня другим. Этого я и боялась.

— А что ты так смотришь? Нужно же отработать долг. Со мной одним этого не сделаешь. Приведи себя в порядок. Тебя проводят.

Он собирается уйти и оставить меня, но я почти падаю.

— Матвей! А Мира!

— А что с ней? – поворачивает голову. Но сам не считает нужным повернуться.

— Ее похитили.

— Что? Что ты разгоняешь?

— Я не

вру! — кричу я в слезах, Что ж так больно то?! — Миру украли. Мы ходили в полицию. Ты разве не знал? Разве не ты дал залог за меня?

— Ты в тюрьме была? — Матвей наконец поворачивается. – Что ты несешь? Кто украл Миру?

— Амбалы, которые ходили в нашу квартиру с требованием денег! — неужели он не понимает! – Они разворотили всю квартиру, они требовали вернуть деньги!

Матвей молчит. Смотрит на меня, словно выискивая в глазах ложь.

— Куртку застегни.

— Что? – о чем он?

— Куртку, говорю, застегни и умойся, — он уходит чуть вперед, открывает какой – то щиток, врубает рычаг, и я вижу что света сразу становится больше. Начинают гореть телевизоры, а наверху я сразу вижу несколько красных точек на камерах. Сглатываю и испытываю какое – то облегчение. Никто не видел. Никто. Кроме Матвея.

Подтягиваю штаны, застегиваю куртку, быстро обтираюсь влажными салфетками.

— Семен! – он зовет кого – то и приходит тот самый охранник. – Вот тебе ключи, отвези ее домой. Проследи, чтобы зашла в квартиру и закрой ее там.

— Я думал, она со всеми девочками пойдет в общежитие, — говорит Семен тихо, но я все равно слышу.

— Делай, как говорю и не болтай лишнего. Лиза, ногами шевели.