Глава 13

Наталья

— Прости, что ты сказал?

Боже, проклятый Хантер, я была готова убить его. Это он во всем виноват.

Маркус сдвинул брови. Мы сидели вдвоем за уютным столиком в глубине приятного ресторана, и к тому же дорогого. Но я все еще не могла как следует сосредоточиться.

— Спросил, не хочешь ли в воскресенье днем пойти на открытие галереи.

— О, извини. Сегодня был тяжелый рабочий день, в голове все еще пациент, — солгала я. — Эм-м‑м… звучит прекрасно.

К сожалению, мне вовсе не хотелось тащиться в воскресенье на открытие галереи. Согласилась только потому, что нуждалась в какой-то защите от Хантера. Маркус как раз и был таким препятствием на пути к этому человеку.

Маркус — прекрасный парень, и я очень хотела испытывать к нему хоть какое-то влечение, но увы… Час назад Хантер ощутимо напомнил, что такое настоящее притяжение мужчины и женщины. Нельзя заставить химию появиться на пустом месте, так же как невозможно уничтожить ее. Но на одной химии долго не продержишься. Она может соединить людей, но в одиночку не способна надолго удержать их вместе. Отношения держатся на доверии, уважении и психологической совместимости. Именно этот клей скрепляет пару.

С бывшим мужем меня соединила вся химия мира, но этого самого клея не было, в итоге мы и разошлись.

Маркус перегнулся через стол и взял меня за руку.

— Не нужно так волноваться насчет этого открытия, — пошутил он.

— Прости. Просто был тяжелый день. Ты ни при чем. Правда.

Он переплел наши пальцы.

— Как прошла игра твоей падчерицы?

— Они выиграли в овертайме.

— Очень мило со стороны тренера сделать разбор после игры. Должно быть, он очень предан своему делу.

Я упомянула, что освобожусь поздно, потому что Иззи нужно получить пару советов от тренера.

— О, это не ее тренер. Это был Хантер — друг моей подруги.

— Тот парень из Калифорнии?

Мои брови сами собой опустились.

— Ага. Он здесь по делам. Как ты узнал, что он из Калифорнии?

— Ты упомянула об этом на первом свидании.

— Я?

— Несколько раз, — кивнул он. — Когда мы разговаривали о твоей поездке.

— Надо же.

Я почувствовала необходимость объясниться.

— В колледже он играл в баскетбол, пришел на игру и дал ей несколько советов.

До конца свидания я предпринимала неимоверные усилия, чтобы не отвлекаться на свои мысли. Невнимания Маркус не заслужил.

После ужина Маркус любезно настоял, чтобы проводить меня.

— Понимаю, тебе нужно идти домой к Иззи. Но, может, в воскресенье после арт-галереи я смогу приготовить тебе ужин у себя дома?

Третье свидание. Да, я была сексуально озабочена. Собственно, и затеяла-то все эти свидания, чтобы поправить дело. Но к сексу с Маркусом я определенно не готова.

— В воскресенье вечером еду на ужин к маме. Соберутся все сестры.

Улыбка Маркуса увяла.

— Может, в следующий раз.

— Конечно.

Маркус наклонился и поцеловал меня. Во время сего действа я сосредоточилась на его технической стороне. Как будто мне нужно размышлять, что делать с языком, губами, даже с руками. Полная противоположность поцелую Хантера. С ним я была не способна думать. Голая страсть и полное отсутствие контроля. Поцелуй Маркуса оказался… приятным. Милым.

Когда мы прекратили целоваться, у меня даже не нарушилось дыхание.

— Так я увижу тебя в воскресенье?

— Да, в воскресенье.

Боже, как же все это получилось неловко. Я не знала, как побыстрей скрыться в подъезде.

— Еще раз благодарю за ужин.

Постучала в дверь живущей напротив миссис Викман, чтобы дать ей знать, что я дома. Иззи уже пятнадцать, время, когда ей нужна нянька, прошло. Но все же я просила соседку присматривать за девочкой во время моего отсутствия.

Иззи уже практически заснула на диване под включенный телевизор. Не стала будить ее, просто укрыла одеялом. Ноутбук работал, а когда подошла закрыть его, заставка исчезла и на экране высветились последние данные. Это были результаты поиска в Гугле имени ее отца.

После его ареста я несколько раз заставала Иззи за этим занятием. В то время я полагала вполне естественным, что девочку интересуют причины его ареста. Но это было больше двух лет назад.

Вероятно, присутствие Хантера на сегодняшней игре заставило ее скучать по отцу. Как бы тот ни обманывал меня, для Иззи он был хорошим отцом. Никогда не пропускал игру, они часто вместе сражались друг с другом в баскетбол.

Вздохнув, я закрыла ноутбук, потом выключила телевизор. Ну почему мужчины в моей жизни такие трудные?

* * *

Звонок затрезвонил на полчаса раньше. Я прибежала домой поздно и только что вышла из душа. Надеялась, что соседка из квартиры 4Д снова забыла ключи.

— Говорите.

— Доброе утро, душистый горошек.

Сквозь динамик голос звучал еще более сексуально. Соски тут же напряглись как по команде.

Посмотрев вниз, я сказала им:

— И что мне с вами делать, ребята? Разве не знаете? Начинаешь надеяться слишком быстро, а потом горькое разочарование.

Нажала на кнопку громкоговорителя.

— Четвертый этаж.

И открыла дверь.

Через несколько минут Хантер вышел из лифта и неторопливо направился ко мне по коридору. Естественная, слегка развязная манера делала его походку еще более сексуальной. Не говоря уже о том, что этот парень опять надел рабочие ботинки. По какой-то неизвестной причине эти вещи по-настоящему сводили меня с ума. Неподвижно стоя у входной двери, я не могла не восхищаться и всем остальным. К сожалению, соски от этого прыгнули еще выше.

Хантер опустил глаза, конечно же, все заметил и с триумфальной улыбкой посмотрел на меня. Подняв глаза к небу, я посторонилась и впустила его внутрь.

Разумеется, он остановился в дверях, так что мы оказались практически прижатыми друг к другу.

Наклонившись, чмокнул меня в щеку, потом нагнулся еще ниже. Казалось, чтобы, как обычно, произнести несколько словечек, от которых в сочетании с невинным поцелуем волосы у меня на шее вставали дыбом.

Только на этот раз Хантер не произнес ни слова. Вместо этого он сделал отчетливый глубокий вдох и застонал. Я тут же почувствовала, как это дыхание с грохотом понеслось к кончикам пальцев на ногах, делая по пути остановки в самых интересных местах.

Серьезно? Нат, ты раскисаешь от одного гребаного вдоха? Потребовалось не меньше тридцати секунд, чтобы прийти в себя, и я отправилась вслед за Хантером вглубь квартиры.

— Раненько ты.

Хантер поднял вверх пакет, который я прежде не заметила.

— Принес завтрак.

— «Джамба Джус»? — прочитала я название.

— Овсянка с бананами, измельченным кокосовым орехом и коричневым сахаром.

Глаза у меня полезли из орбит.

— Это же мой самый любимый завтрак в мире.

— Знаю. Белла сказала мне.

— Ты звонил моей матери узнать, какой завтрак я люблю?

— Нет. Она сама позвонила мне вчера вечером, чтобы пригласить на ужин в воскресенье. Ну а я упомянул, что мы собираемся на игру Иззи. Она предположила, что я захвачу завтрак по дороге, и сказала, какой ты предпочитаешь.

— Ну разумеется, она это сделала, — проворчала я себе под нос.

— Давай поедим, — улыбнулся Хантер, — а то остынет.

Глупо было бы лишиться самого прекрасного в мире завтрака в знак протеста против новоиспеченной дружбы моей мамы и Хантера. Так что я уселась и погрузилась в это наслаждение.

Молчание длилось все то время, пока я набивала рот овсянкой. Вдруг заметила, как дергаются губы Хантера, когда он смотрит на меня.

— Что такое?

— Я правильно понимаю, что тебе действительно нравится эта бурда?

— Больше, чем секс, — проговорила я с набитым ртом.

— Тогда тебя просто не трахали по-настоящему.

Я подавилась, не успев проглотить овсянку, задыхаясь и брызгая слюной.

Хантер уронил ложку. Казалось, он готов прыгнуть через весь стол, чтобы реанимировать меня.

Подняв руку, чтобы остановить его, я с трудом выговорила:

— Все в порядке. Воды.

Хантер схватил стакан, наполнил его, а я в это время старалась отдышаться. Потом пыталась залить водой горящее горло.

— Уверена, что в порядке?

— Ага, — похлопав себя по груди, чтобы убедиться, что там все опять идет своим чередом, сказала я.

Хантер уселся на место.

— Нельзя болтать, пока не проглотишь.

— Это ты не должен говорить неподобающие вещи.

— Ты первая начала. Открываешь дверь со своими торчащими сосками, чертовски завлекательно пахнешь, заводишь разговор про секс. Думаю, среди здесь сидящих неподобающим образом ведешь себя именно ты.

Я выпучила глаза.

— Сам явился на полчаса раньше. Я только-только приняла душ, поэтому соски и торчали. Тебе понравился запах? Это называется мыло. И я вовсе не заводила речь о сексе. Просто употребила метафору, чтобы показать, как мне нравится овсянка.

Хантер зачерпнул из контейнера полную ложку овсянки и, прежде чем отправить ее в рот, произнес:

— Единственное, что я услышал во всем объяснении, — это соски и секс.

* * *

— Как прошло свидание вчера вечером?

Прежде чем вернуться на дорогу, Хантер скользнул по мне взглядом. По пути на игру мы застряли в пробке на мосту.

— Чудесно.

Он усмехнулся.

— Что?

— Ты маленькая врунишка

— О чем это ты? Я не врунишка.

— Ты снимаешь воображаемую ворсинку с одежды, когда врешь. И ты только что сделала это. Как раз когда говорила, что свидание было клевым.

— Рехнулся?

Хантер пожал плечами.

— Как знаешь…

Прошло несколько минут неловкого молчания, прежде чем он заговорил снова.

— Ты вернулась домой?

— А вот это реально не твое дело.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Нет.

— Думаю, вы поцеловались вчера вечером. Но ты сравнила тот поцелуй с нашим и осознала, что всего лишь хочешь хотеть того парня, а не получается.

Я сощурилась.

— У нас был секс, во время которого мне было не до мыслей о тебе.

— Правда? — Хантер мельком взглянул на меня.

— Правда.

С этими словами я отвернула разгоряченное лицо к окошку.

Хантер наклонился совсем близко ко мне.

— Что это ты делаешь левой рукой прямо сейчас?

По спине пробежал мороз. Я снимала воображаемую ворсинку с джинсов. Будучи пойманной на лжи и не зная, что сказать, я просто-напросто отвернулась.

Но злорадную ухмылку поймать успела.

Через несколько минут он вздохнул.

— Позволь пригласить тебя на ужин сегодня вечером?

Я гордо проигнорировала приглашение.

— Ты не брала подвязку, которую я поймал на свадьбе Дерека и Анны? Не могу найти ее с тех пор, как покинул гостиничный номер.

— Еще чего. Конечно, не видела.

— Черт. Я ведь хотел сохранить ее.

И тут Хантер сменил тему. По ходу, его ум действует реально в одном направлении.

— Ну так… что скажешь? Позволишь отвести тебя на ужин сегодня?

— Нет.

— Ты ужинала с несчастным ублюдком, тебе с ним даже не нравится целоваться, а мне отказываешь?

— Именно, — кивнула я.

— Меня влечет к тебе. А тебя ко мне. Не понимаю, в чем дело.

Я решила быть честной и ничего не скрывать от Хантера.

— Как-то, когда мне было двенадцать лет, я рано вернулась домой из школы. Нам освободили полдня под родительские собрания. На холодильнике висел календарь с расписанием и другими занятиями. Мама вела его — с четырьмя девчонками он был всегда заполнен. Но именно в тот день мама забыла записать, что у нас короткий день. Оба родителя работали, так что я была девочкой с ключом на шее, сама приходила домой и занимала себя. Из маминой комнаты доносился шум. Подумав, что она забыла выключить телевизор, как иногда бывало, я вошла туда и увидела, как отец занимается сексом с лучшей маминой подругой.

— Черт. Сочувствую.

— Отец умолял ничего не говорить маме, клялся, что это случилось один-единственный раз. Грозил, что если я скажу, то у мамы будет разбито сердце, а я разобью семью.

— Вот дерьмо. Твой отец должен был собраться и сам все ей рассказать. Не взваливать эту ношу на тебя.

— Точно. Теперь я это знаю.

— Ты рассказала ей?

— Только через несколько недель. Однажды вечером увидела, какими глазами отец смотрит на ту женщину. Не могла терпеть, чтобы маму так унижали. Хотя мне исполнилось всего лишь двенадцать, я поняла, что у них был вовсе не один-единственный раз. Когда наконец рассказала все маме, он признался, что влюблен в ее подругу. Отец ушел, а мама надолго погрузилась в депрессию.

— Иногда делать правильные вещи — полный отстой.

— Ага, — выдавила я из себя улыбку.

Некоторое время я смотрела в окно на проплывающие мимо деревья.

— Муж не изменял мне, но и не говорил, что деньги, на которые мы живем, он крал у ничего не подозревающих клиентов. Что годами занимался мошенничеством. Не упомянул также о том, что на пентхаус, в котором мы живем, наложено взыскание, а также о том, что набрал кредитов на мое имя. Через две недели после его ареста мне пришлось съехать, банковский счет был перерасходован, а кредитная история находилась в полном дерьме, потому что он направлял счета по кредитным картам в свой офис и не оплатил ни одного из них. К счастью, лучший друг моего мужа чудесным образом поддержал меня и был настолько мил, что нашел мне жилье. Правда, он считал, что в ответ на его любезность я должна заняться с ним сексом.

— Мужики в твоей жизни были полным дерьмом. Это я уже понял.

— Ну да, — вздохнула я. — У меня теперь дефицит доверия. Но это еще не все. Я не поехала в колледж, как хотела, потому что не решилась оставить маму одну. Мама никогда не просила меня об этом. Наоборот, изо всех сил настаивала, чтобы я уехала учиться. Когда мы поженились с Гарретом, он хотел, чтобы я стала женой-домохозяйкой. А ведь моя карьера тогда только начиналась. Но я оставила профессию ради него. А сейчас нахожусь на таком отрезке жизни, когда должна сосредоточиться на себе. Я люблю свою профессию. Да и Иззи нуждается в моем внимании. Не могу позволить себе раствориться в ком-то, даже если меня и тянет к этому человеку.

Хантер кивнул, но по его профилю я догадалась, что он разочарован.

— Не понимаю только одного.

— Чего именно?

— Зачем ты встречаешься с Маркусом?

— Не осудишь, если скажу правду?

— Ни в коем случае.

— Потому что он на самом деле приятный парень, а я боюсь не только раствориться в ком-то, но и воздержания тоже. Раствориться в нем мне не грозит. В этом есть смысл?

Мы приехали в школу на игру Иззи. Хантер поставил машину на парковку и повернулся ко мне.

— В этом есть большой смысл. Во всем этом. Я живу за три тысячи миль отсюда и определенно не ищу отношений. Точно так же, как у тебя есть свой багаж, у меня есть свой. В этом городе я всего на два месяца. Мы можем спасаться от воздержания вместе — секс и ничего больше, кроме удовольствия. До определенной черты. Это удержит тебя от общения с этим чертовым парнем, которого ты даже не хочешь, и мы сможем растворяться друг в друге только в постели.

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Подумай об этом. Просто секс, не любовь.