Глава 15

Наталья

Я едва могла сосредоточиться на игре. Просто секс, не любовь. Те же самые слова, что сказала мне Анна по поводу отношений с Хантером. Из их уст это звучало на редкость просто. Может, так оно и есть, а я все усложняю, чего вовсе не нужно делать. Кроме того, то же самое я проделывала бы и с Маркусом. Хотя не знаю, как бы он на это посмотрел. Не то чтобы я была так самонадеянна, думая, что он уже по уши влюбился. Но нутро подсказывало, что он настроен на отношения. Разумеется, некоторые мужчины приглашают тебя в ресторан только с одной мыслью: залезть под юбку. Может, конечно, я ошибалась, но считала намерения Маркуса честными.

Часть меня, которая хотела переспать с Хантером, ухватилась за эту мысль. Трахаться с Маркусом неправильно: нельзя вводить человека в заблуждение. Гораздо честнее было бы порвать с ним и завязать чисто сексуальные отношения с мужчиной, который хочет того же. Но другая часть — а именно мой мозг — не хотела спать с Хантером, потому что знала: этот парень способен разбить сердце. Конечно, меня влекло к этому мужчине. А кого бы не влекло? Но это было больше, чем просто физическое влечение. Он нравился мне по-настоящему. Забавный, умный, не любитель сидеть дома. Не говоря уже о том, что нашел общий язык с Иззи. Нужно быть кем-то особенным, чтобы преодолеть подростковое отторжение. Смогу ли я пойти на это с ясным сознанием и держать свои чувства в узде?

— Что-нибудь хочешь? — раздался голос Хантера.

Со смущенным выражением лица я обернулась к нему.

— Хм-м…

— Ты не слышала ни единого моего слова?

— Почему же…

— Да? Ну и что я сказал?

— Ты спросил, не хочу ли я что-нибудь.

— А перед этим?

Ох…

Он ухмыльнулся и наклонился поближе.

— Размышляла о том, что я сказал тебе в машине, не так ли?

— Вовсе нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Сколько тебе лет? Иногда кажется, что лет семь, не больше.

Хантер встал.

— Что тебе взять перекусить? Если предоставишь выбор мне, куплю огромный хот-дог, только чтобы посмотреть, как будешь его есть.

— Я не голодна.

Провожая взглядом спускающегося по трибуне Хантера, я вдруг поняла, что в игре наступил перерыв. Половина матча прошла, а я ее благополучно прошлепала.

Хантер вернулся с коричневой коробкой крендельков и двумя огромными бутылками содовой. Протянув мне одну из них, он спросил:

— Итак, что ты решила?

— Полагаю, крендель, раз уж ты их купил.

— Что решила по поводу моего предложения, о котором фантазировала последние полчаса?

— Я вовсе…

Хотела было снова соврать, но к чему бы все это привело? К следующему раунду неуверенного блеяния? Я не… я… Короче, решила быть честной. Подняв глаза к небу, я произнесла:

— Я взвешивала в уме все за и против.

Положив крендель обратно, он отряхнул руки и всем телом повернулся ко мне.

— Ну-ка, изложи их мне.

— Еще чего.

Нетушки.

— Почему бы нет?

— Ну хорошо. Для начала скажу, что это не совсем подходящее место.

Я повертела головой по сторонам. Казалось, никто не обращает на нас внимания. Но я бы, без сомнения, прислушалась к такому разговору, если бы он происходил на трибунах.

— Ладно. Тогда где?

— Где меньше людей.

— У меня, после игры?

— Нет.

— Почему? Не доверяешь сама себе?

— Не смеши меня. Забыл про Иззи? Обещала после игры прошвырнуться с ней по магазинам.

— Тогда завтра?

— Свидание с Маркусом.

Хантер скорчил гримасу.

— Когда я сказала, что взвешиваю за и против, я вовсе не имела в виду, что нуждаюсь в помощи. Просто хотела быть честной.

— Вот и отлично. Но если ты собираешься перебирать за и против без меня, позволь сначала изложить свои аргументы.

— Свои аргументы? — подняла я брови.

— Именно. Ведь так можно упустить ключевые факторы. А они могут повлиять на твое решение.

— Ах так, — рассмеялась я, — например?

— Ну, ты должна знать, что я чертовски хорош в этом деле.

— Каждый мужчина думает, что он хорош в этом деле.

Хантер не обратил ни малейшего внимания на мои слова.

— А еще я щедро наделен природой.

— Покажи мне мужчину, который скажет, что у него крошечный пенис.

— Считаю, что кончать раньше женщины — дурная манера.

Я было открыла рот, чтобы сказать что-то, но так и осталась сидеть.

Тут к нам наклонилась какая-то женщина, сидевшая двумя рядами выше:

— Если она откажется, дам свой номер.

Я стала пунцовой, а Хантер, будучи Хантером, блеснул белозубой улыбкой и кивнул.

— А ведь я еще не добрался до хитов продаж.

К счастью, засвистел рефери, игра продолжилась, и сидящий рядом со мной супернастойчивый мужчина тут же переключил свое внимание на спортплощадку. Я же, как истукан, смотрела прямо перед собой, тщетно пытаясь следить за мячом. В голове вертелась только одна фраза: Господи, мне нравится мужчина с дурными манерами.

* * *

— Сходим в молл завтра, перед воскресным ужином? — спросила Иззи с заднего сиденья арендованной Хантером машины. Мы изрядное количество времени проторчали в пробке и уже почти подъезжали к городу.

Я обернулась.

— Завтра после обеда у меня планы.

— Ах да, опять этот урод.

Краем глаза я увидела ухмылку Хантера.

— Маркус вовсе не урод. Кроме того, думаю, сегодня тебе необходимо пойти в торговый молл за шортами для тренировки.

— Могу потренироваться и в старых, — пожала плечами Иззи.

У отказа идти за покупками должна быть какая-то причина.

— Ну хорошо. Если пропускаешь молл, что собираешься делать сегодня?

— Подумываю отправиться в Бикон, посмотреть, как мальчики сыграют в баскетбол, — сказала она, глядя в сторону.

— На игру мальчиков?

— Для техники, — ответила она с нажимом. — Для техники очень полезно наблюдать за другими игроками. Ведь правда, Хантер?

Тот сверкнул на меня взглядом, в ответ я прищурилась, и каким-то чудным образом у нас случился двухсекундный безмолвный разговор.

— Смотреть всегда полезно, — ответил Хантер, — но, думаю, ты могла бы посмотреть профессиональную игру, чтобы не нахвататься дурных привычек от игроков школьной команды.

Я попыталась сдержать ухмылку. Разумеется, я бы отпустила Иззи на игру. Ведь ей пятнадцать, и она жить не могла без своих друзей.

— Когда игра? — спросил Хантер, посмотрев в зеркало заднего вида на девочку.

— Уже началась.

— С другой стороны, понаблюдать было бы неплохо. Сможешь увидеть, что они делают неправильно, а это тоже полезно.

— Именно это я и собираюсь сделать, — встрепенулась Иззи. — Подкинешь меня?

— Разве не хочешь заехать домой переодеться? Ты еще в спортивной форме.

— Это баскетбольный матч. Там две команды будут в спортивной форме.

— Конечно подвезу, — с готовностью сказал Хантер. — Кроме того, — повернулся он ко мне, — у нас появится возможность обсудить дело, которое еще не закончено.

Я нахмурилась, и Хантер пояснил:

— Я про плюсы и минусы.

* * *

Хантер дождался, пока Иззи скроется за дверями школы, потом обернулся ко мне.

— У тебя или у меня?

— Не собираюсь заниматься с тобой сексом.

— Сейчас или вообще?

— Когда ты спрашиваешь, — тут я понизила голос и сказала, подражая его манере, — у тебя или у меня, обычно это означает, в чьем доме будет секс.

— Так, значит, это от ворот поворот сейчас, но не навсегда?

Я рассмеялась.

— Почему бы нам не пообедать? Я тебе должна за два баскетбольных матча и одно субботнее утро.

— Договорились.

Хантер завел машину.

— Пообедаем. Но знай, что я ничего не потерял сегодня утром, к тому же… я заплачу.

* * *

Я не была голодна, поскольку во время игры схрумкала крендель.

— Салат «Цезарь».

Официантка повернулась к Хантеру, а тот посмотрел на меня.

— Тебе нравятся кальмары?

— Да.

— Возьмем жареных кальмаров.

— Хорошо.

Она нацарапала что-то в своем блокноте.

— А баклажаны любишь?

— Да, но я совсем не голодна.

— Я тоже. Давай поделимся.

— Ладно.

— Еще роллы из баклажанов.

— Эм-м… могу я отменить «Цезарь»? — спросила я официантку.

Она отошла от нашего столика, а я развернула салфетку и положила ее на колени. Потом отпила глоток воды под пристальным взглядом Хантера.

— Что такое?

— Ничего, — пожал он плечами, — просто смотрю.

— Прошу, не делай этого.

Он выгнул бровь дугой.

— Не смотреть на тебя? Знаешь, трудновато сидеть напротив человека, болтать с ним и при этом не смотреть на него.

— Имею в виду: не смотри на меня таким взглядом.

— Каким именно?

— Гадким и горящим.

— А если я горю?

— В состоянии мы пообедать как друзья? — тяжело вздохнула я. — Никаких разговоров о сексе, никаких завораживающих сексуальных взглядов, никакого давления.

— Попытаюсь. Но обещать ничего не могу — сама понимаешь, природа.

Мы дружно рассмеялись, и напряжение заметно ослабло. Все шло хорошо, пока не зазвонил телефон и на экране не высветился номер управляющего домом.

— Прости. Это управляющий. Не могу не взять трубку.

Взяла трубку в полной уверенности, что это Джимми — парень из техобслуживания.

— Алло?

— Привет, мой любимый квартиросъемщик. Наслышан, что тебе нужна помощь.

От голоса в трубке по спине побежала дрожь. Это был не управляющий. Это был кусок отбросов, который владел зданием, в котором я жила.

— О, привет, Дэймон. Сегодня утром я звонила управляющему. Проблема небольшая, не стоит беспокоиться. Не думаю, что тебе нужно хлопотать.

— Ты дома?

— На самом деле нет.

— В какое время вернешься? Приду взглянуть, как работает слив.

Неизвестно, когда Иззи вернется домой. А мне надо любой ценой попытаться не оставаться дома одной.

— Эм-м‑м… точно не знаю. Возможно, через несколько часов.

— Как насчет пяти?

Эх… Почему бы ему не поручить это дело управляющему? Как для любого другого квартиросъемщика.

— Это совсем пустяковая проблема, Дэймон. Джимми все сделает, когда освободится. Пока я могу попользоваться раковиной в ванной.

— Увидимся в пять.

— Могу опоздать.

— Позвони, когда вернешься домой.

С трудом подавив стон, я ответила:

— Хорошо.

Положив телефон, я не смогла скрыть своего расстройства.

Хантер выглядел обеспокоенным.

— Что произошло? Все в порядке?

— Помнишь, я рассказывала, как лучший друг моего мужа был настолько любезен, что помог найти место для жилья? Но в обмен на это решил, что может переспать со мной?

— Да.

— Так вот. Это был тот самый козел. Дэймон и есть владелец моего дома. Все время боюсь, что в квартире что-то сломается. Вместо того чтобы послать дежурную службу, Дэймон настаивает на том, чтобы явиться самому. Пока он не заходит слишком далеко, но все время пытается поцеловать и постоянно зовет на свидания. От этого мне не по себе.

Челюсть Хантера дернулась, что показалось мне чертовски милым.

— Поеду домой вместе с тобой. Пусть чинит раковину при мне.

— Это совсем необязательно.

— Обязательно. И пока не забыл: прости за то, что веду себя как нахрапистый мудак. Не замечал, пока ты не рассказала об этом парне.

— Ты вовсе не мудак, — улыбнулась я. — Может, чересчур напористый. Но это не одно и то же. Я всегда знала: если я тебе скажу нет по-настоящему, ты не будешь настаивать. Дэймон — совсем другое дело. Мне не нравится даже находиться с ним в одной комнате.

— Понятно, но я по-любому сейчас сбавлю обороты. Если захочешь быть мне больше чем другом, я тут как тут. Если нет — остужу свой пыл.

И хотя я именно этого и добивалась, и все шло к лучшему, мне почему-то стало грустно.

— О’кей, — выдавила я из себя улыбку.

Оставшаяся часть обеда была приятной, но что-то определенно изменилось. В разговоре появилась какая-то неловкость. Как только Хантер терял бдительность и расслаблялся, он начинал флиртовать. Но тут же осекался и сдавал назад. Как будто пытался дружить, но не знал, как это делается. В один прекрасный момент, когда Хантер водил пальцем по ободку стакана и не знал, о чем говорить, я спросила:

— Ты ведь никогда не дружил с женщинами?

Он оторвал взгляд от стакана.

— Разумеется, дружил. У меня множество подружек.

— Кто?

— Например, Анна.

— Она не подруга, а жена приятеля.

— Значит, или так, или так?

— У тебя есть незамужние подруги?

— Есть. На работе.

— Отлично. Кто же?

— Иногда обедаю с Рене из офиса. Она проект-менеджер.

— Она с кем-нибудь помолвлена?

— Не думаю.

— Сколько ей лет?

— Пожалуй, за шестьдесят, — пожал он плечами.

Я замотала головой.

— Это не считается. Она не опасна. Как насчет одиноких подружек в районе от двадцати до тридцати?

— Таких не имеется. Но для этого есть веская причина.

— Какая же?

— Мужчины и женщины детородного возраста, да еще нравящиеся друг другу, не могут быть друзьями. Это изначально так.

— Шутишь, — распахнула я глаза.

Хантер откинулся на стуле.

— Что я должен делать с женщиной, которая мне нравится?

— Что ты имеешь в виду? Что ты делаешь со своими друзьями?

— Ну, мне нравится лазить на скалы, плавать под водой, играть в гольф.

— И почему мы с тобой вместе не можем заниматься тем же?

— Для начала, когда мы играем в гольф и одному из нас вдруг захочется отлить, мы все идем в кусты и дружно отливаем. Когда лезем на скалу, как можно лучше всего отпраздновать победу? Конечно, встать на вершину и отлить оттуда.

— Итак, мужчины и женщины не могут быть друзьями из-за твоей привычки публично облегчаться?

— В последний раз, когда мы занимались подводным плаванием, Дерек порезал руку о коралловый риф. Мы кинули ему изоленту, чтобы он обмотал руку, и нырнули снова. Пожалуй, парню не мешало наложить пару швов, но если бы он отправился в больницу, мы бы с месяц дразнили его котенком.

— А если бы я плавала вместе с тобой, не кинул бы изоленту?

— Никогда. Тебя отвез бы в больницу на наложение швов.

— А если бы я не захотела?

— У тебя бы не было выбора. Ты поранилась. Я должен позаботиться.

— А о своем друге Дереке ты позаботиться не должен?

— Ни в коем случае, — ухмыльнулся Хантер.

— А ты действительно шовинист. Знаешь об этом?

— Заботиться о женщине — признак джентльмена.

— Но не в том случае, когда ты делаешь это, думая, что секс с тобой — лучший в мире, а женщина не сможет позаботиться о себе сама.

— Я такого не говорил. Уверен, что если ты порежешь руку, то до больницы в состоянии добраться сама. Но тем не менее взять тебя я намерен.

— Шовинист, — процедила я, потягивая воду.

Но мысль о том, как он возьмет меня, заставила заерзать на стуле. Разумеется, на этот раз Хантер решил не быть джентльменом и оставить это незамеченным. Наоборот, уголки его порочного рта искривились в глумливой усмешке.

Я обрадовалась, когда появившаяся официантка прервала нашу беседу. Несмотря на протесты, Хантер заплатил по счету и протянул руку.

— Давай. Отвезу тебя домой и поторчу там, пока этот ублюдок Дэймон чинит раковину.

— Тебе необязательно делать это.

— Позволь побыть джентльменом, раз уж не даешь сделать то, что я действительно хочу.