Глава 17

Наталья

— Выглядишь потрясающе. Глаз не могу от тебя оторвать. Моему другу не понравится, что смотрю не на его картины.

К свиданию с Маркусом я готовилась изо всех сил. После ухода Хантера провела ночь в черной меланхолии. А потом подумала: может, если буду неплохо выглядеть, так и свидание пойдет получше. К сожалению, не сработало.

— Благодарю, — выдавила я из себя улыбку.

Мы переместились к следующей картине, и тут я в первый раз улыбнулась по-настоящему. Друг Маркуса оказался талантливым живописцем. Большинство его работ, выполненных в сюрреалистической манере, посвящалось предмету из какой-нибудь классической кинокартины. На полке под каждым полотном стояли коробки с вдохновившими художника фильмами. Эта была по культовому фильму ужасов «Птицы». В коробке — стая птиц, летающая вокруг головы испуганной женщины. На картине же изображен мужчина в панике и падающий на него рой скворечников с торчащими в виде когтей гвоздями.

— У меня есть друг, который будет в восторге от этой картины. Как думаешь, твой приятель не станет возражать, если я сделаю снимок?

— Что ты, конечно нет. Рядом с дверью висит табличка с надписью, что художник приветствует расшаривание, но не репродукции.

Выудив из сумочки телефон, я сделала несколько снимков. Пошлю их Хантеру позже. Я не замечала, что все время улыбаюсь, пока Маркус не вернул меня к действительности.

— Какая у тебя заразительная улыбка. Тебе это о чем-то напоминает?

— Мой друг Ха… — в самый последний момент я осеклась, чтобы не произнести имени Хантера, вспомнив, как Маркус сказал, что на обоих наших свиданиях все время говорила о нем. — У одного моего друга был неудачный опыт со скворечником.

После этого все оставшееся время я ходила по выставке с опущенными плечами. Чувствовала, что нужно дать Маркусу от ворот поворот. Никакими усилиями не могла заставить себя влюбиться в него. Кое-кто свел их на нет. К тому же Маркус был слишком милым парнем и не заслуживал неуважения. Так что я дожидалась окончания нашего похода на выставку. Маркус, зная, что я собираюсь на традиционный воскресный ужин к маме, предложил проводить до дома.

— Ты очень хороший парень, Маркус, — начала я.

Его улыбка тут же увяла.

— Угу. Звучит как комплимент, но не хотелось бы слышать такие слова на свидании.

Я чувствовала себя ужасно, но так было лучше.

— Прости, пожалуйста. Ты отличный парень и заслуживаешь женщину, которая хочет отношений и будет счастлива с тобой.

— И эта женщина — не ты?

— Нет, — я отрицательно помотала головой, — не я. Прости.

— У тебя есть другой?

Наконец я могла не врать. По крайней мере, в физическом смысле.

— Нет.

Маркус запустил руку в свою шевелюру.

— Ладно.

Потом посмотрел на землю.

— Друзья, полагаю?

— Мне бы этого хотелось.

Мы обнялись и попрощались. День был прекрасный, и я решила прогуляться до дома, чтобы немного развеяться. У меня не было секса почти два года, и вот только что я отвергла подходящего кандидата только потому, что знала о его желании иметь нечто большее, чем просто секс. А Хантера бортанула потому, что сама боялась не удержаться и вступить с ним в отношения. По сути, я упустила два шанса удовлетворить свое либидо из-за боязни отношений. С этой точки зрения лучше всего было бы отправиться в бар, подцепить какого-нибудь незнакомого красавчика и о чем-нибудь поболтать с ним в надежде, что пустой разговор не испортит предстоящего кувыркания.

Упорству моей матери, когда она шла по следу потенциального зятя, который мог подарить ей внуков, можно было позавидовать. А уж когда мама с сестрами выступали единым фронтом, выдержать их напор было невозможно. Выскользнув после воскресного ужина на задний двор, я уселась на качели и совершенно не удивилась, увидев мамочку рядом.

— Эй, ты сегодня сама на себя не похожа.

— Как же, вы, ребята, та еще компания.

— Мы просто хотим как лучше.

— Знаю, — вздохнула я.

Мы посидели несколько минут в молчании, потом мама начала снова. Голос ее звучал мягче, чем обычно.

— Жалею, что снова не вышла замуж.

Ее слова застали меня врасплох.

— Правда?

Мама кивнула.

— Почему же?

— Боялась снова довериться кому-то. Знаешь старую пословицу: задним умом все крепки?

— Конечно.

— Так вот эта пословица не про меня. Много лет я оглядывалась назад, на отношения с твоим отцом, пытаясь увидеть знаки, которые пропустила тогда. Но не вспомнила ни одного. То же самое касается дружбы с Марджи. До сегодняшнего дня не могу понять, как эта женщина смотрела мне в лицо и ни разу, ни одной черточкой не дала понять, что спит с моим мужем. Думаю, если бы мне удалось уловить эти знаки, стало бы легче снова научиться доверять. Можно было бы сказать себе, что просто пропустила определенные сигналы. А так я все время боялась, что буду так же слепа, как тогда.

Я очень хорошо понимала маму. Миллион раз я пыталась вспомнить знаки, которые бы показывали, что Гаррету не стоит доверять. Точно так же я не видела, что происходит с моими родителями.

— Тяжело уберечься от ошибки, не зная, в чем она состояла.

Мама отрицательно покачала головой.

— Первый шаг — это перестать думать, что была какая-то ошибка. У меня это отняло целые годы. Если бы я была стройней, или встречала его вечером при полном параде, или была более изобретательна в постели, возможно, он бы не стал изменять… Но знаешь что?

— Что?

— Ничего бы все это не изменило. Потому что дело не во мне, а в нем. В его собственных комплексах, которые заставляли его что-то доказывать. Я была хорошей женой.

Мне сдавило грудь.

— Мамочка, мне жаль, что он так поступил с тобой.

Она грустно улыбнулась.

— Взаимно. Ненавижу Гаррета за то, как он поступил с тобой. Но лучшее, чем мать может одарить своего ребенка, — это научить его. Хочу научить тебя на своих ошибках, солнышко.

Иди дальше. Вот почему я так настаиваю на том, чтобы ты нашла кого-то еще. Когда слишком много времени проводишь за копанием в прошлом, пытаясь понять, что же пошло не так, теряешь время для движения вперед.

— Мамочка, сейчас мне необходимо сосредоточиться на карьере и Иззи.

— Хорошо, милая, — улыбнулась мама. — Как скажешь. Эти вещи действительно очень важны.

Тут через заднюю дверь ворвались сестренки и мигом закончили наш разговор. Однако мама успела дать мне много пищи для размышлений.

Она была абсолютно права: я слишком много времени проводила за размышлениями о том, какие знаки намекали на то, что муж окажется совсем не тем человеком, каким представлялся. Может, пришла пора смириться с прошлым и двигаться дальше?

Ведь легче было считать, что я держу людей на расстоянии, потому что боюсь испытать боль из-за того же самого, чем признать, что просто опасаюсь испытать боль.