Глава 18

Наталья

Хантер Делусиа

Вот какое имя было написано на посылке, на которую я пялилась ровно с того момента, когда почтальон вручил ее. Глядя на яркие чернила, резкий почерк, я тут же почувствовала себя гораздо счастливее, чем в последние десять дней.

Хантер сдержал обещание, оставив меня в покое, он больше не искал встреч. Мяч был на моей стороне поля, но, хотя непрестанно думала об этом парне, я все еще не решалась взять инициативу в свои руки.

Сидя за письменным столом, я составляла отчет о состоянии Минни Фальк, пациентки с тяжелым обсессивно-компульсивным расстройством. В отличие от многих других, она не испытывала специфического страха перед тем, что может случиться, если она не проведет свои привычные обычные ритуалы счета. Однако, работая в группе из четырех человек, Минни страдала от чувства незавершенности, если ей не удавалось сделать это.

Держа в руках сверток, я откинулась на спинку и глубоко вздохнула. Мой страх перед Хантером мало чем отличался от фобий Минни. Меня обуревали навязчивые мысли об этом мужчине, непреодолимое желание видеть его каждый день и глубокое разочарование оттого, что этого не происходит.

Что же я посоветовала Минни на этой неделе?

Мы работали над изменением паттернов ее поведения. Несколько лет назад она бросила курить, но недавно, пережив смерть сестры, начала снова. Конечно, мне хотелось, чтобы она бросила опять, но моей задачей была работа с ее ОКР-поведением, так что мы сосредоточились на привычке курить четыре сигареты подряд. Сегодня мы пытались сделать первый шаг. Я убедила Минни выжидать по шестьдесят секунд, прежде чем она зажжет следующую онкопалочку. А после третьей сигареты я рекомендовала делать быстрый перекус — пусть это будет хоть кусочек сыра, — чтобы перебить вредную привычку.

Может быть, эта посылочка установит какую-то связь между мной и Хантером, облегчит постоянное чувство неприкаянности, которое владело мной в последнее время. Но при этом сохранит между нами определенную дистанцию. Всей душой стремясь к этому, я разорвала обертку с нетерпением ребенка, рождественским утром открывающего подарок от Санта-Клауса.

Внутри было что-то вроде черного браслета. Королевский компрессионный ремень. Под названием — описание. Удобно фиксирует запястье с большим пальцем и удерживает их от неожиданных поворотов. Под подарком была записка на бланке «Кайл-Джергин», фирмы, где работал Хантер. Почерк был очень мужественным: темные чернила с большим нажимом, высокие с легким наклоном буквы. Совсем сошла с ума, если и почерк этого парня кажется чертовски сексуальным? Записка была короткой и приятной: он опять попал в яблочко.

Теперь у тебя есть повод думать обо мне.

Я улыбалась от уха до уха, как идиотка. До чего ж мило послать Иззи обещанный ремень для стрелков. На самом деле с того самого дня, как мы встретились, Хантер не переставал быть милым. Да, он бывал дерзок и даже груб, но и в этом была своя прелесть.

Продолжать работу стало бессмысленно. Раз десять я поднимала и опускала телефон, раздумывая, звонить ему или нет.

Должна же я поблагодарить.

Нет, это Иззи должна позвонить.

Но не позвонить будет невежливо с моей стороны. Кроме того, он отправил посылку на мое имя.

Но ведь содержание было для Иззи.

Надо позвонить.

Беру трубку и через тридцать секунд кладу ее.

Это же смешно. Куда подевались твои хорошие манеры? Я должна позвонить.

В конце концов, поколебавшись еще с полчаса, ограничилась простым текстом.

Наталья: Только что получила посылку. Иззи будет в восторге. Очень мило с твоей стороны. Думаю, сегодня вечером дождусь улыбку от пятнадцатилетнего подростка.

Точки практически сразу стали прыгать перед глазами, сердце учащенно забилось.

Хантер: Великолепно. А мачеха подростка в эти дни улыбалась?

Я не имела ни малейшего представления, как можно ответить на эти слова. Правда в том, что я скучала вдали от него. Пока сидела за столом, кусая нижнюю губу и обдумывая ответ, пришло еще одно сообщение.

Хантер: Перестань думать, что ответить — будь честна.

Наталья: Занята. Просто занята.

Хантер: Это не ответ на мой вопрос.

Не знаю, как и почему, но у меня получился такой текст:

Наталья: Я порвала с Маркусом.

Ответ пришел немедленно.

Хантер: Поужинай со мной.

Наталья: Только поужинать?

Хантер: Ну я бы предпочел съесть тебя. Но если это не вариант, согласен разделить с тобой хотя бы трапезу.

В животе сразу запорхали знакомые бабочки. Хантер так прямолинеен и так не похож ни на одного мужчину, которого я до этого знала.

Наталья: Когда?

Хантер: Завтра вечером. Заеду за тобой в семь.

Наталья: Хорошо. Но ведь это же не свидание, верно? Просто дружеский ужин на двоих.

Хантер: Наклей на это любой ярлык, лишь бы он делал тебя счастливой, моя сладкая горошинка. Но надень что-нибудь сексуальное.

— Как чертовски приятно пахнешь.

Чуть было не застонала от звука его хрипловатого голоса, лившегося мне прямо в ухо. Не изменяя себе, Хантер заключил меня в объятья в ту же минуту, как открылась дверь. Едва не раздавив, он шептал эти слова, обдавая горячим дыханием мою шею.

Господи Иисусе! Если ты чувствуешь то же самое, Минни, кури свои четыре сигареты подряд!

— Благодарю.

Я попыталась выскользнуть из его объятий и откашлялась.

— Заходи. Ты пришел немного раньше, Иззи еще нет дома. Мне не нравится, когда девочка приходит в пустой дом. Обычно она не опаздывает. Уверена, явится вовремя.

Закрыв за Хантером дверь, я отправилась на кухню, чтобы между нами сохранялось хоть какое-то расстояние. Оглянувшись через плечо, чтобы предложить стакан вина, обнаружила, что его взгляд прикован к моей заднице.

Когда Хантер в конце концов оторвал от нее взгляд, я вопросительно подняла брови. Разумеется, он и не думал притворяться, словно ничего не случилось — не его стиль, — а вместо этого произнес:

— Потрясная у тебя задница.

— Начало совсем не похоже на дружеский ужин. Ты здесь всего тридцать секунд, а уже успел сказать, как я хорошо пахну, и полапать мою задницу.

— Я не говорил, что это дружеская встреча, — пожал он плечами. — Это твоя идея. К тому же у тебя чертовски сексуальный парфюм и прикид. Выглядишь готовой к свиданию.

Я подняла глаза к небу и спросила, стараясь сохранять дистанцию:

— Хочешь бокал вина?

— Не откажусь.

Хантер проследовал за мной на кухню и принял уверенную позу, облокотившись на стойку напротив холодильника.

Показав подбородком на раковину, он спросил:

— Как стояк? Держится? Без протечек?

Я вынула пробку из открытой вчера бутылки и, наполнив два бокала, ответила:

— Все в порядке. Никаких протечек.

Хантер поймал мой взгляд, когда я протянула ему вино.

— Дэймон появлялся?

— Нет. Думаю, ты основательно его напугал.

— Отлично.

— Итак, куда мы сегодня отправимся? — поинтересовалась я, отпив из бокала.

— Зависит от того, по суше или по морю.

— На Барроу?

— Тогда по суше.

— Это тот самый…

— Все время прохожу мимо. У меня там клиент неподалеку. Внешне выглядит весьма романтично.

— Пару лет назад увидел его в «Архитектурном дайджесте». Хотел зайти, но повода не было.

— Думала, ты часто приезжаешь в Нью-Йорк.

— Так и есть. Имел в виду, что ни с кем не хотелось туда пойти.

Боже, как он мил! Даже когда не старается.

От слов Хантера и его пристального взгляда по спине побежали мурашки. В замешательстве схватила со стойки телефон.

— Интересно, где Иззи? Обычно она не опаздывает. На какое время у нас заказан столик?

Не успел Хантер ответить, как открылась и снова захлопнулась входная дверь.

— Я уже начала волно…, — красное, опухшее лицо Иззи, ее заплаканные глаза прервали фразу на полуслове. Девочка определенно была очень расстроена. Я подошла к ней.

— Что случилось? Все в порядке?

— Все прекрасно, — отрезала она.

Мы с Хантером переглянулись. В одно мгновение беззаботное выражение его лица сменилось холодным гневом.

— Иззи, — начала я, — тебе нужно рассказать больше. Кто-то обидел тебя по дороге домой?

Тут Иззи заметила Хантера. Выражение его лица заставило девочку осознать, что этот мужчина готов убить кого-нибудь, если его немедленно не успокоить.

— О, нет. Ничего такого…

Я облегченно выдохнула.

— Тогда что же случилось? Ты пришла поздно, и ясно, что плакала.

— Не хочу говорить об этом.

— Уверена?

Иззи, не снимая рюкзак, плюхнулась на диван.

— Одна из девочек нашей команды говорила об отце.

Я присела рядом.

— И что же именно?

— Наверное, ее отец был инвестором моего. И когда они отправили домой список игроков команды, включили в список экстренных контактов тебя и папу. Ее отец увидел фамилии, потом меня на игре, а ведь я — вылитый папа. И вот теперь все знают, что я дочь преступника.

Большие карие глаза Иззи наполнились слезами.

— И это еще не все.

Ох ты, боже мой! Что же еще могло случиться?! Не уверена, что мое сердце выдержит, если увижу слезы, льющиеся из этих глазок. Иззи была крепким орешком. Девочка не плакала с тех пор, как ее отцу вынесли обвинительный приговор. И даже тогда прятала свои слезы от всех.

— Что еще случилось, девочка моя сладкая?

— Якшит идет на танцы с Бриттани.

— На какие танцы?

— Сэди Хоукинс.

— Это те самые, куда девочки приглашают мальчиков?

— Ага.

— А я и не знала, что ты позвала Якшита.

— Я не приглашала.

Она разразилась слезами.

— Ох, моя дорогая, — я притянула Иззи к себе.

Она постаралась подавить рыдания, но у нее начали беззвучно трястись плечи. Мы простояли так добрых десять минут — обнявшись и рыдая. Я ненавидела причину страданий своей девочки, но была счастлива, что могу дать ей хоть какое-то утешение, что она позволяет сделать это.

Когда умолкли последние всхлипывания, я откинула мокрые волосы с ее лица.

— Чем я могу тебе помочь?

— Просто хочу поесть и пойти в постель.

Хантер удалился на кухню. Думаю, чтобы дать нам побыть вдвоем. Я с извиняющимся выражением лица посмотрела на него как раз в тот момент, когда он оторвался от телефона.

— Привет, Хантер, — Иззи выдавила из себя улыбку. — Сегодня я надевала ремень на тренировке. Спасибо, что прислал…

— Без проблем, — кивнул он. — Главное, чтобы помог.

Тут Иззи заметила мой наряд.

— Вы на свидание, ребята?

Я ответила нет в тот же самый момент, когда Хантер сказал да. Это заставило ее улыбнуться.

Она встала с дивана, наконец-то скинула рюкзак и направилась к холодильнику.

— Что у нас есть поесть?

— Любишь итальянскую кухню? — спросил Хантер.

— Нат приготовила соус? — воспряла она духом.

— Нет, прости, — направилась я на кухню. — Сделала тебе индейку с авокадо.

— Ну, хорошо, — Иззи попыталась скрыть разочарование.

— Так, оставьте авокадо на завтра, — вступил Хантер. — Пойдем поедим лазанью с фрикадельками.

— Правда? — В глазах Иззи загорелись счастливые огоньки.

— Насчет еды я не шучу, — произнес Хантер, глядя прямо на меня.

— Мне нужно переодеться?

— Не-а. Ты будешь самой красивой девушкой даже после тренировки по баскетболу.

Боже, от этих слов я внутренне упала в обморок. Единственная вещь, более приятная, чем комплименты мне, были комплименты моей Иззи.

— Такие же вкусные, как у Нанны Росси, — Иззи отправила в рот еще одну фрикадельку и произнесла с набитым ртом: — Не говори, что я это сказала.

— Не скажу. Если будешь убираться в своей комнате до ужина каждое воскресенье.

Небольшой профит не помешает.

— Буду отрицать, что говорила такое.

— У меня есть свидетель, — я указала вилкой на Хантера.

— Ничего не слышал, — потряс головой Хантер. — Ты что-то сказала, детка?

Иззи показала ямочки на щеках и тоже замотала головой.

— Что ты — ни слова!

Эта парочка объединилась против меня, как только мы вышли из дома. А я и не возражала, тем более Иззи вроде как стала отходить от своего ужасного дня.

— Хантер, ты тоже итальянец?

— Ага, — кивнул он.

— Твоя мама тоже устраивала большие воскресные ужины? Как Нанна Росси?

— Нет, не устраивала. Мама много болела, когда я был маленьким.

— Ох, и моя тоже. У нее был рак.

Иззи сегодня удивляла своей неожиданной открытостью.

— Твоя мама умерла?

— Иззи, — я деликатно попыталась намекнуть ей о хороших манерах. — Это не тема для ужина.

— Все в порядке, не возражаю, — произнес Хантер и опять обернулся к Иззи. — Мама умерла, когда мне было семнадцать.

— Она долго болела? Моя — не больше года. У нее была мелкоклеточная карцинома бронхов — они называют ее овсяноклеточный рак. Редко кто им болеет, если не курит. Мама никогда не курила.

Слова «мелкоклеточная карцинома бронхов» не должны так легко слетать с языка пятнадцатилетней девочки.

— Моя мама тяжело болела долгие годы. Но не ходила по докторам. Никогда не заботилась о себе.

Иззи подняла руку, чтобы показать изумительный браслет. Носила его не снимая.

— Это мамин. Папа покупал ей много таких.

Она перебрала свисающие амулеты и нашла ленту жемчужного цвета.

— Нат подарила мне это на мамин день рождения. Эта лента символизирует рак легких. У тебя есть лента для болезни твоей мамы?

Хантер взглянул на свое запястье.

— Не то чтобы я это точно знал… Но этот браслет сделала моя мама.

На его руке был красивый кожаный плетеный ремешок с тонкой серебряной нитью. Я и раньше его замечала.

— Когда она не могла встать с кровати, делала много таких штучек.

Боже, до чего же странным было это свидание. Мы сидели в модном романтическом ресторане с пятнадцатилетним подростком и разговаривали о смерти. И… это было совсем не похоже на свидание.

— Мама Якшита тоже умерла рано. И тоже не хотела обращаться к врачам.

Мы с Хантером переглянулись.

— Похоже, вы тесно общаетесь, — заметил он.

— Раньше. Пока он не надумал пойти на танцы с Бриттани.

Иззи так редко говорила о своих чувствах, что я с радостью ухватилась за эту соломинку, надеясь понять, что творится в этой юной головке.

— Почему же ты не позвала Якшита на танцы, если хотела пойти с ним?

Иззи пожала плечами и начала вилкой гонять пасту по тарелке.

— Я испугалась, — такой уязвимости в ее голосе я еще никогда не слышала.

— Испугалась, что он откажется?

Она замотала головой.

— Теперь ему нравится Бриттани.

— Может, и нет. Зачастую люди соглашаются, просто чтобы пойти на свидание.

Иззи подняла на меня глаза. В них горели огоньки надежды.

— Типа как ты и Маркус?

Я заметила усмешку, вспыхнувшую в глазах Хантера, и вздохнула.

— Ага. Типа того. Маркус был милым, вот я и дала ему шанс.

Я легонько сжала руку Иззи.

— Ты еще совсем юная. Не призываю приглашать на свиданку каждого симпатичного парня. Но если речь о танцульках у Сэди Хоукинс, а тебе он на самом деле нравится, думаю, стоит позвать его. И не бояться боли.

Обернувшись, я увидела, как пристально смотрит на меня Хантер. Не отрывая от меня взгляда, он произнес:

— Что до меня, думаю, совет хороший.

После ужина Хантер проводил нас домой, чтобы убедиться, что все в порядке. Иззи поблагодарила его за ужин и тотчас скрылась в своей комнате.

Я сбросила каблуки.

— Огромное тебе спасибо! Знаю, что совсем не такое свидание получилось, какое ты планировал. Но я оценила… У вас есть и светлая сторона, мистер Делусиа.

Он глянул через мое плечо в сторону спальни Иззи. Убедившись, что все чисто, он обхватил руками мою талию.

— По крайней мере, ты признала, что у нас предполагалось свидание.

Я и не подумала о своих словах. Но, по крайней мере, смогла быть честной. Он это заслужил.

— Надела это платье для тебя. И надушилась теми самыми духами, которые понравились тебе на первом свидании.

Свет улыбки озарил его лицо.

— Знаю. Но приятно слышать от тебя правду. Так, для разнообразия.

— Боже, ну и самонадеянность. Не мог просто принять за комплимент?

— Пятница, вечер, — он взял мое лицо в обе руки. — Только мы вдвоем.

Я кивнула. Сдалась где-то между тем, как он помог Иззи открыться, и дорогой домой.

Хантер впился взглядом в мои губы.

— Теперь поцелуй меня. Соскучился по твоим губкам.

В первый раз я даже не задумалась. И поцеловала его. Ну хорошо, начала целовать, потому что через три секунды Хантер перехватил инициативу. Получилось более осторожно, чем раньше, вероятно, потому, что Иззи была рядом и в любую минуту могла появиться из своей комнаты. Но получилось ничуть не менее страстно. Прежде чем прерваться, он сделал вещь, заставившую сойти с ума, — схватил зубами мою нижнюю губу и легонько потянул. Боже, этот мужик умеет целоваться.

— В семь часов? — спросил Хантер.

Я кивнула.

— Это свидание.

Усмехнувшись, он наклонился, чтобы в последний раз чмокнуть меня в губы.

— Конечно. Это всегда было свиданием.