Глава 32

Наталья

Неделей позже здоровье окончательно поправилось, чего нельзя было сказать о сердце. В нем царила все та же боль. В глубине души я сожалела о том, как прошло наше с Хантером прощание. Если до конца честно, я была недовольна собой. Мое поведение выглядело незрелым, я злилась на Хантера за то, в чем на самом деле не было его вины. Он с самого начала вел себя честно. В конце концов, именно я цеплялась за призрачную надежду, что он переменит свое мнение. Это было глупо.

Дело в том, что я точно знала, что у Хантера есть чувства ко мне. Просто не понимала, почему он не дает им хода. Поэтому и не смогла по-настоящему закрыться. Остро ощущала, что, двигаясь вперед, оставляю что-то важное позади.

Вчера один папашка, с которым я часто болтала во время баскетбольных матчей Иззи, спросил, мой ли бойфренд тот парень, с которым я появлялась в последнее время на играх. Мне было настолько больно вслух признать исчезновение Хантера из моей жизни, что я даже не поняла, с какой целью меня об этом спрашивают. Затем прозвучал вопрос о моих планах на вечер пятницы, но до меня так и не дошло, что речь идет о свидании.

Бедному парню пришлось объяснить, что он имел в виду, но я его тут же отвергла. Ведь я, черт возьми, совершенно не была готова снова окунуться в жизнь, где существуют свидания.

Так что в пятницу вечером я поглощала «Вишневый Гарсиа» прямо из большой коробки, в то время как моя шестнадцатилетняя дочь собиралась в боулинг с мальчиком. Хоть у кого-то из нашей семьи была личная жизнь.

— Будь дома к десяти. И пусть Якшит проводит тебя до двери и дождется, пока ты не войдешь. А не то, когда я его прикончу, у тебя в тюрьме окажутся двое родителей.

— Можешь не беспокоиться. Теперь, после слов Хантера, Як… — она хихикнула, — скорее, наложит в штаны.

Я рассмеялась и посоветовала Иззи следить за языком. На прощанье девочка обняла меня — нововведение, которое она практиковала в последние дни. Полагаю, она тоже чувствовала себя фигово оттого, что меня бросили. В любом случае, неважно, каким способом я добилась от нее внимания, все равно было приятно.

В ту минуту, когда к горлу начала подступать тошнота от обжорства мороженым, зазвонил телефон. На экране высветилось наше с Анной изображение, где мы прижались щека к щеке в день ее свадьбы. Я положила коробку с мороженым на кофейный столик и закинула на него ноги.

— Слава богу! А то уже собиралась за один раз прикончить полкило мороженого от Бена и Джерри.

— М‑м‑м… «Чанки Манки»?

— Не-а… — я погладила раздувшийся живот. — «Вишневый Гарсиа».

— Отлично. Прибереги немного на тот момент, когда положишь трубку. Пригодится.

Сердце бешено заколотилось в груди. Несколько дней назад мы болтали с Анной, после того как я забронировала билеты на крестины. Подруга упомянула, что не виделась с Хантером с момента его возвращения, но что он собирается прийти к ним на ужин как раз вчера вечером. Очевидно, Анна собиралась рассказать какие-то новости.

— Зачем? Анна, если он привел новую девушку, не думаю, что хочу узнать об этом.

— Он был один. Никакой новой девушки.

Мое состояние значительно улучшилось.

— Собирается привести кого-нибудь на крестины?

— Нет. Я вообще не об этом.

— О чем же? — начала паниковать я.

— Вчера вечером Хантер напился. По-настоящему. Начал рассказывать о смерти брата. И ужасно расстроился. Ты знала, что его брат покончил с собой? Я до вчерашнего дня была не в курсе.

Прежде чем до меня дошел смысл ее слов, на заднем плане раздался вопль.

— Подожди, Нат. Каролина только что проснулась. Извини. Думала, поспит подольше. Перезвоню через пару минуток. Возьму ее и уложу, так что мы сможем продолжить.

— Ой, боже ж ты мой! Не заставляй ждать долго. Поспеши!

— Конечно.

К моменту, когда телефон зазвонил снова, я уже сменила коробку с мороженым на бокал вина, опустошила его и наливала следующий.

— Господи, прошло уже десять минут, а не две.

— Прости. Никак не удавалось ее успокоить.

— Сейчас можешь разговаривать?

— Ага. Она впилась в меня, так что можем тихонько поболтать, пока она сосет грудь. Или перезвоню, когда Каролина закончит.

— Говори.

— Даже не знаю, с чего начать.

— С начала. Расскажи обо всем.

— Хорошо. Итак… с самого начала все было очень странным. Обычно Хантер выпивал кружку или две пива. Но когда Дерек предложил, как обычно, «Стеллу», он сказал, что предпочтет виски с колой. Честно говоря, похоже, в последнее время он прикладывался к бутылке. Знаешь ведь, у него волосы всегда немного растрепаны, такой естественный беспорядок, он сам такой себе придает. Но вчера он выглядел дерьмово: темные круги под глазами, видно, что уже давно не брился, и ощущение, что спал прямо в одежде. Когда Хантер попросил виски, между ним и Дереком возникло такое молчаливое согласие. Мой муж понимающе кивнул, как будто они уже обо всем перетерли раньше.

Я хотела, чтобы Хантер стал бороться за нас после расставания. Но, услышав такое, не испытала никакого облегчения. Наоборот, возникло чувство, словно меня ударили под дых.

— Не знала, что его брат покончил с собой. Хантер говорил, что он болел. Но не понимаю, почему именно сейчас он заговорил об этом. Джейс ведь умер много лет назад? Может, была годовщина его смерти или что-то в этом роде?

— Ничего подобного. Дай мне продолжить, и тогда, может, поймешь, что к чему.

— Хорошо…

— Итак, не прошло и трех минут, как он уговорил первую порцию. Я видела, как Дерек готовил ее: в стакане был один виски и капелька колы. А Хантер выпил и даже не поморщился. После второго стакана пробормотал, что получил повышение по работе.

— Пробормотал про повышение?

— Ну да. Когда поздравила, ведь это грандиозная новость, он сказал, что рядом нет человека, которому он хочет сообщить об этом.

По иронии судьбы два дня назад Иззи назвали лучшим игроком, и моим первым порывом было сообщить об этом Хантеру. Мелочь, но потребовалось целых две секунды, чтобы вспомнить: у меня больше нет причин писать ему.

Но моя первая подсознательная реакция позабавила меня, хотя остаток вечера и был омрачен. Почувствовала грусть, а не радость. Не позволяла себе анализировать, почему это так сильно повлияло на меня. А Хантер как припечатал: жизнь — это человек, которому ты хочешь рассказать о хороших новостях.

— Хантер был опечален, что не может позвонить своему брату? — вздохнула я в трубку.

— Вовсе нет. Он говорил о тебе, Нат.

— Ничего не понимаю. Думала, ты говоришь о том, что он расстроен из-за смерти брата.

— Да, именно. Это-то и странно. В одну минуту он жаловался, что скучает по тебе, а в следующую уже говорил о своем брате. Похоже, вы оба как-то связаны в его сознании.

Я зацепилась за слова, сказанные мгновение назад.

— Он сказал, что скучает по мне?

— Сказал, что ему насрать на повышение, потому что не может поделиться этим с тобой.

Мое сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

— Не понимаю. Никогда не понимала. Если он хочет делиться со мной чем-то, зачем устраивать прощание?

— Именно так я его спросила.

— И что же он ответил?

— Сказал, что это для твоего блага.

— Что он имел в виду?

— Не смогла раскрутить его на разговор. Хантер бесконечно наполнял стакан и остаток ночи болтал о всякой всячине.

— Например, о чем?

— Практически все время о незначительных мелочах. Например, как хочет насыпать корм в птичьи кормушки во дворе. Иногда пускался в воспоминания о своем брате. Наверное, скоро у Джейса день рождения.

Честно говоря, понятия не имела, что брат Хантера покончил с собой. Думаю, мне никогда не удавалось разговорить Дерека на эту тему, потому что он был близок с обоими — и с Хантером, и с Джейсом. Я знала, что Джейс умер совсем молодым, но когда спросила, от чего именно, Дерек ответил, что у того было генетическое заболевание и он болел очень долго. Вчера вечером, когда Хантер замертво рухнул на наш диван, спросила мужа, почему он солгал.

— И что же он ответил?

— Сказал, что он не врал. Что Джейс был действительно болен и что он предпочитает помнить, от чего тот умер на самом деле, а не о том, как технически оборвалась его жизнь.

Господи Иисусе.

— Так он был болен и поэтому совершил самоубийство?

— Да. И Хантер так до конца не отошел от этого. Они с братом были очень близки.

Анна молчала несколько мгновений, и тогда мы обе осознали чудовищность ее слов.

— Он повесился, Нат. В собственной ванной.

Грудь начала содрогаться от рыданий. Терять близких от тяжелой болезни и так непросто, но если их уход омрачен трагедией самоубийства… оставшимся в живых зачастую нелегко справиться с чувством вины.

— Ты в порядке? — спросила Анна. По дрожанию в голосе я поняла, что она тоже плачет.

— Нет.

— Да, знаю. Ужасно думать обо всем этом. Даже не могла злиться на Дерека за то, что скрыл от меня такое. Потому что, после того как он раскрыл правду, пожалела, что узнала. Теперь из головы не выходит.

Мы с Анной проговорили еще больше двух часов. Я заставила подругу трижды рассказать о вчерашнем вечере, вспоминая каждую деталь. К тому моменту, когда мы расстались, голова раскалывалась, но боль под черепом не шла ни в какое сравнение с болью в груди.

Так хотелось сорваться в Калифорнию и поддержать Хантера, пока он горюет о своем брате. Не имел значения даже тот факт, что сейчас не было никаких нас. Просто хотелось побыть рядом с ним.

Ночью я без конца ворочалась в постели. В мозгу пролетали миллионы мыслей. Была ли та давняя потеря Хантера причиной, по которой он отказался от наших отношений? Стал ли он бояться привязанностей после такой душевной раны? Он потерял маму и брата в таком юном возрасте. Может, эти потери оставили незаживающие следы в его сердце, которые заставляют бояться борьбы за свои чувства?

Хотя Анна пролила свет на психику Хантера Делусиа, я еще больше заблудилась в темных закоулках души этого человека. Почти в полночь я схватила лежащий на ночном столике телефон. Пальцы зависли над именем Хантера. На западном побережье только девять — не слишком позднее время для звонка. Но если позвоню сейчас, Хантер легко сложит два и два и поймет, что звонила Анна и рассказала о вчерашнем вечере. Если же не позвоню, больше не засну никогда.

В конце концов решила не звонить, а написать. Таким образом, приоткрою дверь для общения, и Хантер сможет выбрать: вступить со мной в диалог или захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Поколебавшись еще минут десять в выборе правильных слов, решила начать с самого простого.

Наталья: Думаю о тебе. Хочешь поговорить?

Нажала на «отправить» и стала ждать ответа. Пульс стучал как бешеный. Через десять секунд «доставлено» сменилось на «прочитано». Когда стали прыгать точки, я затаила дыхание. Предвкушение ответа пульсировало в моих венах. Через несколько секунд точки остановились, и я шумно выдохнула. Как завороженная я уставилась на экран, предполагая, что Хантер прекратил печатать, и в эти мгновения его слова несутся через эфир на мой телефон.

Я ждала…

Пять минут.

Десять минут.

Полчаса.

Целый час.

Но слова так и не появились на экране.

Мне стало бы легче, если бы он так и не открыл сообщение или я не видела, как прыгают точки, когда он решил написать. Тогда я бы цеплялась за крохотную надежду, что он еще не получил мой текст. Но сейчас все было ясно: этот мужчина прочитал мое сообщение и решил не утруждать себя ответом.