Глава 34

Хантер

Настоящее время — две недели спустя

Это оказалось чертовски трудно. Труднее, чем я мог предположить.

Устроившись на стуле во дворе Дерека, я поглядывал на Наталью, которая болтала о чем-то с другими женщинами. Неужели и они не видели того, что видел я? Или попросту были ослеплены ее красотой? Улыбкой, которая освещала все вокруг. Длинными ногами — мускулистыми и вместе с тем такими женственными. Фигурой, которую не могло скрыть даже подчеркнуто скромное платье. Наталья выглядела беспечной, но, когда взгляды наши встречались, я видел, что ей больно… и ненавидел себя за то, что причинил эту боль.

Дерек сидел рядом, обнимая рукой спящую дочурку. Ради крестин ее облачили в длинное белое платьице.

— Жена разведется со мной, как только узнает правду.

— О чем это ты?

Не будь идиотом, ответил его взгляд.

— Она-то считала, что ты моральный урод, который не способен обзавестись семьей. Но нет, ты все изгадил. С того самого вечера, как ты напился и без остановки болтал о Джейсе, Анна думает, что у тебя душевная травма. Ты же знаешь Анну: для нее нет ничего заманчивей, чем исцелить кого-нибудь. Теперь она начнет копать и рано или поздно узнает все об этой чертовой болезни.

— Не выражайся в присутствии моей крестницы.

Дерек покачал головой, задумчиво глядя в сторону жены и ее лучшей подруги.

— Наталья заслуживает того, чтобы знать правду.

— Нет. Она заслуживает гораздо большего, чем я могу дать ей.

— А как насчет тебя? Разве ты не заслуживаешь немного счастья?

Я искоса взглянул на приятеля.

— Знаешь что, предоставь своей жене заниматься исцелением чужих душ.

* * *

В церкви нам не удалось держаться подальше друг от друга: крестные родители должны были сидеть рядом, возле прохода. Наталья держала Каролину на руках, легонько покачивая малышку. Выглядело это до того естественно и прекрасно, что у меня невольно перехватило дыхание.

В какой-то момент взгляды наши встретились. Наталья подождала, думая, что я скажу что-нибудь. Когда этого не произошло, она сама нарушила молчание.

— Красивое платье, верно?

Я скользнул по ней взглядом.

— Да, красный тебе очень идет.

Наталья слабо улыбнулась.

— Вообще-то я имела в виду платье Каролины.

— А‑а‑а. Ну да. Красивое платьице.

И снова возникла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то сгладить ее, я спросил:

— Как тебе жилось в эти дни?

— Одиноко… а тебе?

Я просто не мог солгать в ответ на такую откровенность.

— И мне тоже.

Тут мой взгляд упал на ее полные губы, и в моей голове закружились неподобающие мысли. К счастью для меня, в этот момент заиграл орган, и началась церемония крещения, а то я мог бы совершить какую-нибудь глупость… и не где-нибудь, а в церкви!

* * *

После крещения мы собрались в доме у Анны и Дерека — только близкие родственники и несколько друзей. В том числе Адам. Конечно, он мог считаться приятелем Дерека: они вместе работали и неплохо ладили друг с другом. Но для меня сегодня Адам был врагом номер один.

Глядя на то, как Наталья смеется над какой-то его шуткой, я едва не сорвался… и решил, что настало время немного освежиться.

Выйдя на улицу, я увидел Иззи. Та бросала мячик в баскетбольное кольцо, висевшее на тротуаре у дома.

— Как успехи? — подошел я к ней.

— Лучше не бывает.

Я снял пиджак и бросил его на траву.

— Сыграем один на один?

Она сделала вид, будто осматривается.

— А что, здесь есть настоящие противники?

Я перехватил мяч. Пора было показать этой соплячке, кто тут настоящий мастер. Сделав пару обманных движений, я бросил мяч прямо в кольцо.

— Повезло, — кивнула Иззи.

— Твой черед, — кинул я ей мяч.

Хотелось бы сказать, что я позволил ей обойти себя, но это было бы чистым враньем: Иззи не составило труда забить свой мяч. А мой первый бросок и правда оказался чистой удачей. К тому времени, как мы закончили наш мини-матч, я был мокрым от пота. Иззи же только слегка раскраснелась.

— Хочешь отдохнуть? — спросила она.

— С чего ты так решила? — просипел я, пытаясь восстановить дыхание.

Она рассмеялась, и мы уселись на траву, чтобы немного остыть.

— Как там твой парень? — поинтересовался я. — Ведет себя прилично или мне стоит слетать в Нью-Йорк и надрать ему задницу?

— Ты действительно мог бы перелететь через всю страну, чтобы наказать того, кто меня обидел?

— Разумеется.

— Тогда мне стоило бы последовать твоему примеру… Постой-ка, я ведь только что заставила попотеть твою задницу, — ухмыльнулась она.

Глупо было отрицать очевидное.

— Как поживает Наталья? — спросил я, не глядя на Иззи.

— Да не очень, — ответила она. — И все благодаря тебе.

— Мне очень жаль, что все так вышло.

— Я думала, что она тебе нравится.

— Так и есть.

— В чем же тогда проблема?

— Видишь ли, все очень сложно…

— Неправда, — покачала она головой. — Вы, взрослые, любите все усложнять. Ты ей нравишься. Она тебе нравится. С остальным можно разобраться.

— Все не так просто. Когда становишься старше, приходится учитывать множество других факторов.

— Тебя что, вот-вот посадят в тюрьму?

Как ни печально, но для Иззи это был серьезный вопрос.

— Вроде как нет.

— Ты ей изменил?

— Не думаю, что нам стоило бы продолжать этот разговор… нет, не изменил.

Иззи не обратила внимания на мое замечание.

— Ты все еще думаешь о ней?

Я кивнул. Как бы я ни старался, мысли о Наталье все время лезли мне в голову.

Возникла долгая пауза. Я знал, что Иззи пытается сложить кусочки головоломки, но знал и то, что для этого ей недостает нескольких существенных фрагментов. И все же, когда она заговорила, я в очередной раз подумал, что дети куда мудрее взрослых.

— Мой отец совершил массу глупостей. Он вовсе не тот человек, каким я его считала. Последние несколько лет я только и думала о том, что он говорил мне. Где в его словах правда, а где ложь? Я начала сомневаться во всем. Правда ли он любил меня? Действительно ли я ему была нужна, или все делалось ради той игры, которую он вел? И лишь недавно я поняла, что Наталью мучили те же сомнения.

Может, я и правда не доросла до некоторых вещей, — пожала плечами Иззи, — но одно я знаю точно: Наталья не из тех, кого нужно оберегать от правды. Она очень, очень сильная женщина, и если ты действительно желаешь ей добра, не оставляй ее в сомнениях, как это сделал мой отец. Правда может причинить боль, но эта рана скоро очистится. Ложь и сомнения — вот что заставляет страдать долгое время.

Я сидел разинув рот. Вот уж не ожидал, что шестнадцатилетняя девочка сможет преподать мне урок насчет жизни и любви.