Глава 32. Полина

— Доброе утро? — зеваю, пытаясь проснуться, и тут замечаю, что будильник мой не сработал, а время уже девять. Значит, время еще есть…

Стоп! Девять!?

А Вова спит без задних ног, да еще и счастливо похрапывает. Вскакиваю с кровати и одним движением срываю с его голой задницы одеяло.

— Эй! — заорал он спросонья. — Полина!

— Мы проспали! — кричу я и в ванну бегу. Спустя пол минуты злой и взъерошенный медведь появляется за моей спиной и берет свою зубную щетку.

— Почему будильник не сработал? Ты выключила?

— Мне вот заняться нечем, как оголтелой по квартире с утра бегать. Вчера не подумали и телефоны сели. В офисе зарядим.

— Надо ко мне перебираться, там места больше, — пытается он морду свою умыть в маленькой раковине.

— Мне хватает.

— А мне нет, — шлепает он меня по заду, продолжая умываться.

Не позавтракав, мы стремительно оделись и спустились на свой этаж. Я по пути делала пучок на голове, а Володя галстук поправлял.

Дверь лифта открылась и нас ждала Василина Дмитриевна. Она широко раскрыла глаза, увидев нас вместе, но тут же пришла в себя и надела маску безразличия.

— Доброе утро, Владимир Прохорович. Вы вызывали меня к девяти, — осуждающе заявила она, коротко глянув на часы, что висели над моим столом.

— Рад вашей пунктуальности, — открывает он ей дверь своего кабинета и приглашает войти. Она заходит, чуть подбородок задрав, а я за свое место садилась, пока Володя мне подмигивал. Я дико хотела узнать, о чем они говорят. Меня буквально раздирал зуд любопытства, и я, помучавшись несколько минут, сделала несколько звонков, чтобы осуществить план по примирению отца и сына. Но даже сделав все, что нужно, не смогла остаться в стороне. Не смогла не подойти к двери.

Я, конечно, взяла тряпку, чтобы просто протереть пыль на цветке, который висит как раз возле двери. Поставила лестницу — мини стремянку и принялась вытирать, внимательно слушая, что происходит за стенкой.

Но голоса столь приглушенные, что мне удалось услышать только пару слов. «Завтра», «Ипотека».

Когда спустя еще несколько минут дверь открылась, я стояла, почти не дыша, смотря, как взбудораженная и напряженная Василина Дмитриевна идет к лестнице и скрывается за дверью.

Володя осматривает приемную и зовет:

— Полина?

Ступеньки вдруг начинают шататься, и я с визгом лечу вниз, но Володя успевает подхватить меня на руки.

— Подслушивала, — усмехается он, а у меня щеки горят от стыда, но я все равно киваю.

— Ага, интересно же. Расскажешь?

— Конечно, — чмокает он меня в нос и поднимает на ноги. — После того, как ты скажешь, что за гениальный план придумала насчет Тимура.

— А, тут все просто. Он сейчас в школе. До, — смотрю на часы. — До двенадцати тридцати. А в час у тебя встреча с одним из прорабов в центральном районе. Забери его и привези на стройку.

— Прораба?

— Тимура! — закатываю глаза.

— Зачем?

Он что, серьезно?

— Ну, Володя. Ну покажи ему все. Расскажи, чем ты занимаешься. Просто побудь с ним. Сделайте вместе что-нибудь. Гвоздь в конце концов прибейте.

— И чем это поможет?

Я вздыхаю и приглаживаю лацканы его пиджака, потом поправляю чуть мятый галстук.

— Ты пойми. Ребенку нужно внимание. Много внимания. И когда он поймет, что наши отношения не повредят вашим отношениям, станет относится ко мне лучше. Пусть не сразу, но со временем.

— А ты откуда такая умная? — поднимает он мой подбородок и почти касается губ. — Но брать ребенка на стройплощадку плохая идея.

— А я уже заказала каску новую. Слава за ней поехал. Подари ему. Там название компании. Уверена, ему понравится. И очки. И перчатки. И даже жилет со всякими кармашками. Только не говори, что это я придумала.

— Опять врать?

— Совсем чуть-чуть, ведь если ты скажешь, что это моя идея, он напрочь откажется. Так, теперь ты, — говорю, замечая, как взгляд Владимира меняется, становится более осоловелым, а руки, которыми он меня обнимает, сжимаются.

— Что я?

— Расскажи насчет Василины Дмитриевны. Ты с ней о чем говорил?

— А, — встряхивается он и на кабинет кивает. Мы заходим внутрь, но тут ему звонят, и пока он отвечает, я делаю нам кофе с печеньем. Не самый сытный завтрак, но куда деваться.

— Ну?

— Ну что. Она, конечно, согласилась сдать сына, но как будет на самом деле неизвестно. Она вся в кредитах и если сын обещал разом помочь ей их закрыть, то она может пойти на обман, но будем за ней следить. В любом случае нам нужно доказательство, что это рук дело именно твоего отчима. Иначе спишут все на компанию, и, чтобы ее не закрыли, придется давать много взяток, урезать бюджет, увольнять людей.

— Может… — задумчиво кусаю губу.

— Что?

— Да я вот думаю, что могу помочь.

— В плане?

— Ну может мне пойти к отчиму и сделать вид, что я с ним заодно? Ну узнать все и…

Владимир хмурится, кажется, он и сам думал насчет этого. Но тут же мотает головой.

— Исключено. Это опасно.

— А может ты просто мне не доверяешь?

— Мне кажется, мы этот вопрос решили. Но в шпионов мы играть не будем.

— Но ведь так проще узнать его планы, а может быть даже записать на диктофон его умысел и сдать его полиции. Кто знает, с какой стороны он нанесет удар.

— Полина.

— Но послушай, ведь он такой скользкий человек. Он может с кем угодно договориться. Ему нужно себя реабилитировать. А как еще это сделать? Потопить твои акции, чтобы его снова начали расти.

— Это даже не обсуждается, Полина, — поднял голос Володя, и я обиженно отвернулась. Чуть что, сразу орать. Ухожу к двери и хочу открыть и хлопнуть ею. Но не могу.

Как он не понимает, что это лучшее решение. В Василине он не уверен, а во мне может быть на все сто.

— Знаешь, — торможу у двери и замком щелкаю, обязательно проверяя, как закрыта дверь. — Мне все-таки кажется, ты мне не доверяешь.

— Полина, иди работай, мы закончили обсуждение, — опустил он голову в ноут, и что-то остервенело печатает. А я так просто это не оставлю. Решить проблему надо быстро, и только я могу в этом помочь. И если потребуется, я буду долго его убеждать.

— Но ты не выслушал все мои аргументы, — подхожу ближе, проводя пальчиками по столу, потом и вовсе сажусь на стол.

Володя откидывается в кресле, внимательно на меня смотря. И по внешнему виду не скажешь, что ему нравится то, что я делаю, но ведь учащенное дыхание не скроешь.

— А я должен?

— Ну, конечно, должен. Ведь ты начальник, ты ответственный за компанию человек и должен для решения проблем использовать все возможные способы. А то, как пытается навести на тебя напраслину этот придурок, большая проблема, и я могу помочь решить ее, — улыбаюсь, подъезжая задом к Володе все ближе. Мне немного стыдно, ведь я, по сути, использую животное желание мужчины для достижения своей цели. И я уже делала так с отчимом и, надо сказать, успешно. Но с ним мне было противно, а сейчас я сама вся в нетерпении доказать свою позицию.

— Это опасно, — повторяет Володя хрипло, но переводит взгляд на мои ноги, которые я сдвинула на самый угол уже ближе к нему и начала раздвигать.

— Ну что может быть опасного. Мы с ним встретимся в людном месте, тронуть он меня не сможет, себя защитить я сумею. Мы просто поговорим и, возможно, — сажусь прямо на его напряженные колени, — я смогу записать наш разговор. Ты только представь. Раз и нет проблем.

Мои руки в его волосах, его член уже вдавливается мне между ног, а юбка трещит от натяжения. Сейчас я очень порочная. Но с ним мне это нравится.

— Я не уверен, — шепчет он мне в рот, касаясь языком пересохших от желания губ. — Что аргументов достаточно…

— Я уверена, — лезу руками к его паху. — Что смогу тебя убедить.

Пальцы ловко расстегивают ремень, дергают язычок ширинки.

Он берет мой затылок всей пятерней, рыча мне в губы перед тем, как поцеловать.

— Попробуй.

Его губы горячие, жадные и ставшие такими родными буквально пьют меня до дна. Я купаюсь в этом поцелуе. Наслаждение, что наполняет меня изнутри. Его руки сжимают мои ягодицы. Мои касаются сухой, крупной головки члена. Я просто глажу ее по кругу, еще пока сама не понимая, что затеяла. Но Вова нетерпеливо командует.

— Просто сожми крепче.

Я подчиняюсь. Сдавливаю конец, веду пальчики вниз, пытаясь полностью обхватить ствол, касаясь прохладной кожицы мошонки.

— Да, да, умница.

Его губы уже на щеке, щекочут ушко, спускаясь на шею. Я выгибаюсь со стоном. Боже… Как внизу мокро и нестерпимо горячо. Шумно выдыхаю, когда Володя проводит ладонью по моей спине. Снизу-вверх до самой шеи. Тут же ее чуть сдавливает пальцами. Я сглатываю, готовая вскрикнуть, но рот занимают губы, пока моя ладонь уже не сжимает член, а активно его поглаживает. Она словно живет своей жизнью, действую все смелее, вызывая рокочущие звуки, что рождаются в груди Володи. Но в моей не спокойно. Там целая буря, что только усиливается, стоит его руке пробраться под юбку. Задрать ее высоко.

Он так медлит, не торопится, сводит с ума.

— Мм, ты не надела колготок, — словно мальчишка радуется он, а я только сейчас понимаю, что его руки уже обжигают кожу ягодиц, оттягивают белье, гладят выемку, чуть надавливая на анальную кнопочку.

Рвано дышу, как после стометровки. Грудь вздымается, как и его. Мы как два бойца на ринге, только вот бой будет очень сладким. Я хочу этого. Я вся в нетерпении. Но еще я предвкушаю, как после всего, расслабленный и счастливый Володя примет любые мои аргументы. И совсем скоро одной проблемой будет меньше.

Но все так медленно, так основательно. Я боюсь кончить еще до того, как начнется основное. И сама беру инициативу в руки. Поднимаюсь с его колен и на стол сажусь. Ноги свои широко расставляю, и Володя затуманенным взглядом прямо между ними смотрит.

— Кажется, у меня теперь фетиш на белое белье, — усмехается он и пальцы одной руки ко мне протягивает, а другой свой член сжимает.

И я смотрю, как он водит по нему. Большому, налитому кровью, словно готовому вот-вот взорваться, и не выдерживаю.

— У меня тоже может возникнуть один весьма крупный фетиш.

— Я очень этого жду, малыш, очень жду, когда ты возьмешь его в рот и сделаешь любимой игрушкой, — давит он на трусики, пропитывая их влагой. Гладит, создавая по телу дрожь ожидания, все чаще поглаживая себя. И я жажду увидеть, как эта махина будет входить в меня, растягивать меня, хочу чувствовать каждую налитую кровью венку, что будет касаться меня изнутри.

Володя поднимается со стула, вырастая надо мной как скала и даже закрывая солнце, что только что било по глазам. Теперь он мое солнце, готовое вот-вот меня сжечь своим светом.

Он смотрит мне в глаза, продолжает поглаживать клитор через ткань, делая меня податливой и совершенно похотливой.

Я хочу его, хочу, чтобы он был во мне, хочу бесконечно целовать его и чувствовать. Хочу любить его и быть с ним всегда. Сейчас особенно мне не хватает его контакта и пальцев мне уже мало. Но я терплю, сжимаю пальцами столешницу, часто и глубоко дышу, вскрикивая, когда он снова и снова задевает разбухший клитор.

— Володя, пожалуйста….

— Не торопись, — поднимает он руку и грудь мою сжимает, залезает в ворот, в лифчик и сосок трогает, сжимает, катает между пальцами, окончательно сводя меня с ума.

И снова пальцы внизу, снова ткань делают неприлично мокрой, постоянно через нее трогая промежность.

— Расстегни блузку, погладь себя.

На щеках горячие пятна от такого приказа, но я даже не думаю головой мотать. Расстегиваю пуговицы, пока его пальцы внизу, смотрю на то, как вторая рука медленно накачивает член, словно готовит его к решающей битве.

Я хочу снять блузку, но он не дает сделать это до конца, двумя руками за полы берет, ограничивая меня в любых действиях, и только кисти свободны.

— Что? — выдыхаю я ему в губы.

— Теперь отведи одной рукой трусики, а другой член в себя введи.

— Что? Сама?

— Сделай это медленно, Полина. Как тебе нравится.

Я отвожу ужасно влажную ткань трусиков, беру второй рукой его твердый, как камень член. Он пульсирует в моей руке и словно сам концом просится во влагалище.

Володя чуть натягивает рубашку, двигая к самому краю стола, ближе.

Головка члена касается половых губ, и я сама глажу их. Делая головку такой же влажной. Смотрю на то, как складки раскрываются под давлением, чувствую, как от напряжения дрожу не только я.

Поднимаю взгляд лишь на секунду и теряюсь во мраке страсти, что излучают глаза Володи. Он резко, одним движением дергает мою блузку вместе со мной к себе, сплющивая грудь о грудь, проникая членом сразу и очень глубоко.