Глава 35. Лена

Я закончила тренировку без сил. Вышла из вуза, привычно попрощалась с Ниной, которая весь вечер смотрела на меня, как на побитую собаку.

– Может, ко мне? – предложила даже она, но я не хотела мешать ей и ее новому парню. Мне бы со своим разобраться. Я правда не знаю, что делать. Ведь я люблю его. И балет люблю. И, наверное, придется действительно взять себя в руки и вспомнить, ради чего я портила здоровье. Ради чего приехала в Питер. Не из-за Кирилла, конечно, хотя и была рада, что он здесь. Надеялась на взаимность. В какой момент любовь к мужчине перевесила любовь к искусству, к желанию блистать на сцене? Чеерт.

В очередной раз пиликнул телефон. Кирилл названивает с шести вечера. А я увидела только на выходе. И не перезвонила. Мне нужно собраться с мыслями. Мне нужно понять, как вести себя с ним дальше. Новая вибрация и СМС:

«Репетиция плавно перетекла в постельные сцены?».

Неприятно, что он думает о таком.

«Просто затянулось. Уже иду в метро».

«Попробуй только».

В этот момент вдали сигналит машина. Стою не шевелясь. Но не более пары секунд. Иду к ней и тут же сажусь на пассажирское сидение.

Кирилл даже не смотрит на меня. Только вперед и сразу педаль в пол вжимает. Я хочу ему сказать. Но сама не знаю что. И просто молчу всю дорогу, пока мы мчимся по незнакомым улицам к самому дому. В конце концов, я не выдерживаю.

– Кирилл…

– Лучше сейчас помолчать. Целее будем.

Я киваю, понимая, что, наверное, сейчас он зол. Хотя чего бы ему злиться?

– Ну слушай, ведь ты сам хотел, чтобы я не мешала тебе работать и занималась своими делами.

– Лена! Я же сказал, помолчи. Доедем до дома, поговорим.

– Как Йорик? – все-таки не выдерживаю гнетущей, давящей на уши тишины, сопровождаемой ревом мотора. И Кирилл вроде даже смягчается. Перестает губы поджимать, скорость сбавляет.

– Всем понравился.

Вот и все. Больше сказать ему нечего. И даже когда мы доезжаем до подъезда, когда выходим из машины, он продолжает молчать. И даже когда поднимаемся в квартиру, не говорит ни слова. Просто кидает фразу про ужин и уходит в кабинет. Я беру Йорика на руки, чувствуя, как дрожат ноги, и топаю сначала на кухню, а потом, перекусив, в ванну. Набираю себе полную и опускаюсь в расслабляющее блаженство. Ноги, отнимающиеся после трехчасовой репетиции, где месье нас гонял так, словно завтра мы должны как минимум пробежать марафон. Я немного расслабляюсь, но тут же из глаз текут слезы. Наверное, потому что я ждала, что он придет, что обнимет, что поймет в конце концов. Ведь никакой не было трагедии, просто я не спустилась по первому зову. Но объяснять это ему не хотелось, и я ложусь в постель, даже не удосужившись волосы расчесать. Несмотря на усталость, сон не идет. Прижимаю к себе Йорика и смотрю на дверь, слушая тихий стук клавиш, доносящийся из его кабинета. Мне хочется кричать, что я ни в чем не виновата, что ссора глупая и нужно просто поговорить. Действительно. Нужно просто поговорить. Так что я встаю, заворачиваюсь в полотенце и шлепаю к его кабинету. И он тоже не закрыт. Словно Кирилл, как и я, ждет, кто сдастся первым. Ну что ж, порой следует проиграть битву, чтобы выиграть войну.

Кирилл отнял голову от экрана, устало потер глаза.

– Лена, иди спать.

– Не хочу, – капризно поджимаю я губы. – Ты мне объясни, ну чего злиться. Потому что нарушила твои планы?

– Это как минимум, – тут же вспыхивает он. – Я возился с твоей собакой, купил тебе подарок, напряг программистов, чтобы твое личико убрали из порноигры, хотел, в конце концов, просто приятно провести вечер, а что получил взамен? Прости, милый, у меня репетиция? До девяти вечера? Вы там ебанулись со своим балетом?

Я улыбаюсь шире, кутаясь в одно полотенце. Я правда устала, ноги дрожат, но я знаю, что сейчас нужно потерпеть и этот дискомфорт, чтобы у нас с Кириллом все было хорошо. Пока он со мной, я не хочу им жертвовать, но и он должен смириться, что балет – неотъемлемая часть моей жизни. Так что я просто скидываю полотенце вниз, оставаясь перед его злостью совершенно обнажённой.

Если он и хочет еще что-то сказать, то тут же замолкает, смотря на меня жадным взглядом, оглядывая всю меня от мокрых кончиков волос до пальцев, которые нуждаются в уходе. Стоять вот так прохладно, тем более он курит в открытое окно и не запирает его. Мурашки по коже поднимают крошечные волоски и делают соски твердыми камушками. А может, это его взгляд так действует?

– Ты… – он откашливается, – вообще слышала, что я сказал?

– А ты подойди ко мне ближе, а то я плохо расслышала.

Кирилл прячет улыбку, закрывает ноут и резко, почти невесомо перепрыгивает через массивный стол, в пару секунд оказавшись возле меня. Нависая, подавляя. И от этой его силы, подавляющей меня, становится стыдно и влажно. Становится горячо. Мне хочется впитать ее в себя, хочется полностью ему подчиниться.

– Злишься? – почти шепотом спрашиваю я и провожу пальчиком по его груди, виднеющейся из расстегнутой рубашки. Он хватает мою руку, целует тыльную сторону и тут же опускает вниз. Я моментально сжимаю твердый член и провожу по нему, ощущая пульсацию плоти. – Злишься…

Он внезапно сжимает мои плечи почти до хруста и толкает в дверь. Прижимается всем телом и обхватывает подбородок пальцами, задирая голову так, что приходится в его глаза смотреть. Дикие, сияющие одержимостью.

– Кирилл, любимый.

– В следующий раз просто возьми трубку, чтобы я не думал черт знает что, поняла?

Я тут же обхватываю его за шею и сама целую сжатые полоской губы.

– Обещаю.

Он моментально отвечает на поцелуй, который далек от романтического. Скорее, жестокое наказание в виде хлесткого языка и твердых губ, которые пьют из меня остатки сил. Но как только я ощущаю давление на плечо, я без вопросов сажусь на пол и обхватываю губами член. Смотрю вверх и вижу, как сжатые в кулаки руки упираются в дверь, как напряжено тело Кирилла, как он шумно выдыхает, пытаясь сдерживать первобытный рев. Но уже через пару смачных движений ртом его руки оказываются в моих волосах, а член толкается чаще и глубже. И лишь иногда Кирилл дает мне дышать, пока струя не пуляет мне в самое горло, а Кирилл, шумно выдохнув, не приказывает:

– Глотай.

И стоит мне закончить, как его сильные руки поднимают меня в воздух и несут в кровать, в которой, как я думала, сегодня спать вместе мы не будем. Он кладет меня на спину и широко раздвигает ноги. А я смущаюсь, несмотря ни на что, и радуюсь, что свет сюда падает только из окна. Его пальцы проходятся по моим ногам, даря расслабление, он начинает делать мне массаж, стоя на коленях, а я, сначала непонимающая, что он творит, начинаю буквально парить на облаках блаженства.

– Боже, Кирилл, – шепчу, пока его руки творят волшебство, помогая голеностопу расслабиться, а мышцам успокоиться. И я уже закрываю глаза, когда его пальцы поднимаются к внутренней стороне бедра, когда касаются влажных складочек. Открываю их, когда один палец входит в меня и начинает описывать круг, словно рисуя меня изнутри. Кирилл смотрит на мое лицо, усмехается моему смущению и толкает второй палец. Другая его рука ложится на мою грудь, поднимается выше и резко и внезапно сжимает горло. В то время, как я пытаюсь вдохнуть, его пальцы приходят в движение и становятся резкими и грубыми, имитируя половой акт. Я выгибаюсь дугой, чувствуя, как близка к разрядке, и взрываюсь вспышкой, стоит хватке на горле ослабнуть, а промежности коснуться языком. Я еще пару минут дрожу, пока Кирилл совершенно бесстыдно слизывает остатки влаги. Потом накрывает меня одеялом и прижимает к себе, чмокнув в макушку.

Я ложусь ему на плечо и закрываю глаза, купаясь в неге блаженства. И только приходит на ум:

– А что за подарок?

– Женщины… – только и хмыкает он, прижав меня крепче и прошелестев в темноте: – Все завтра. Спи.