Глава 24

Миша Есть ли у меня варианты? Гляжу на Вано, у меня внутри разливается лава. Но я понимаю, что он прав. Я еще не дорос до семьи. Ведь должен взять ответственность за рыжулю. И нашего малыша в будущем. Ванька уже сейчас готов это сделать. А я сбежал от проблем с отцом. Не стал бороться. Не потребовал выслушать меня. Пора это исправить. Лицом к лицу столкнуться с тем, что гложет меня уже год. – Кофе супер, – бормочу, затем иду мыть кружку. На улице темно. Ксю мирно посапывает в постельке. А меня магнитом к ней тянет. Хочется уткнуться в рыжую гриву, вдохнуть сладкий аромат и забыться. Рыжуля мой персональный наркотик. Миг без неё, и я уже сдыхаю. Никогда такого в моей жизни не было. Даже с Марьяной. Она ворвалась в наше с отцом горе, вскружила голову и трахалась с нами обоими. А потом он объявил, что женится. Я не мог спать, жрать, жить при мысли, что наверху, в спальне мой папаша трахает ту, что нужна мне. Лишь теперь я вижу разницу. Ксю мне её показала. Лишь увидев эту девушку, я влюбился. Именно так и никак иначе. Это не больная тяга, не одержимость, не инстинкт собственника. Это желание быть рядом. Слушать голос. Вдыхать запах. Любовь – это мысли о будущем. Не желание овладеть здесь и сейчас. – Вааняя… – шепчет малышка сквозь сон, потроша моё сердце. Ведь так хочу, чтобы она звала и меня. – Миишааа… – переворачивается на второй бок, – не оставляйте… меня… я нормаль… ная… – Что? – Вано замирает в дверях. Нормальная? – Конечно нормальная. Ты лучшая, Ксю, – целую её за ушком, вижу россыпь мурашек на коже. Любовь – это тепло. Отчаянное желание укрыть девушку ото всех бед. Спасти даже от себя самой. – Нужно в душ, – чувствую неприятный запах пота, – и останемся с ней на ночь. Ваня одобрительно кивает. Я иду первый. Беру крошечное белое полотенчико, ведь другого нет. Воду настраиваю далеко не сразу. – В этих хрущевках дурацких, – ругаюсь, – блядь! Что за смеситель?! Меня ошпаривает кипяток. Выкручиваю вентиль голубого цвета, сверху обрушивается арктический лед. Да мать вашу! Брр! Немного обмывшись, выскакиваю и иду на кухню. Зуб на зуб не попадает. – Как она вообще здесь живет? Это же квартира-убийца, – ругаюсь под гогот Ваньки. – Ты просто изнеженный. У таких старых квартир свой дух. Фыркаю. Ваня уходит в душ, возвращается вполне себе довольным. Да как так-то? Рядом с ним я порой себя чувствую избалованным подростком. Возможно, нужно брать пример… – Контрастный душ, – он вытирается, затем надевает одежду, – тоже неплохо. Но нужно починить смеситель, если Ксюша планирует здесь дальше жить. И вообще глянуть, что сломано. Розетки и прочее я сам смогу поправить. Если что-то серьезнее, то нужно будет уже спецов вызывать. – Я бы забрал её. У меня джакузи есть и массажные струи, – бормочу. – Только когда она сама захочет. Пока план такой: ухаживаем, о переезде не заговариваем. Каждый день забираем с работы и отвозим на работу. – Я готов, товарищ полковник! – шуточно отдаю честь. – Блядь, не беси! – рычит Ванцо. – Массажик тоже каждый день. Но на этот счёт у меня есть пара мыслишек. – Я весь внимание… – расплываюсь в улыбке. Друг озвучивает свой план. Хм! Не знаю, потяну ли… – Ну давай попробуем. Кстати, а где мы спать-то будем? – осматриваюсь. – В её комнате есть кресло-кровать, – хмыкает Вано. – Одноместное… – Ну а ты на полу поспишь. Салага, – скалится. Вздыхаю. Ладно, зато ближе к рыжуле. Может, ночью заберусь к ней в кроватку и пощупаю малышку как следует. Мы укладываемся. На полу пиздец как неудобно. Ванька с трудом уместился в кресле, а мне пришлось копаться в шкафу и искать себе постельное белье. Зато нашел подушку. Жестко, неудобно. Но на душе тепло и спокойно. Потому что я рядом с рыжулей. Она мирно посапывает, видимо, чувствует нас. Что мы малышку не бросили. Уснуть долго не удается. Ворочаюсь, снедаемый неприятным предчувствием. Эта мразь Марьяна увидела рыжулю. И Ксюша выступила против неё. Зная мачеху, по врагам она катком проходится. Нужно защитить девочку. Но как? Мне нужно узнать, что они с папаней планируют. Так и лежу в своих мыслях до раннего утра. – Ой! – сквозь лёгкую дрёму открываю глаза и сталкиваюсь с любопытным взглядом. – Миша? – Доброе утро, рыжуля, – скалюсь, под одеялом тут же проявляется утренний стояк. – Вы ночевали здесь? – она оглядывается, взглядом находит дрыхнущего Ваню, ойкает и снова свисает с постели. – Да, Ксю, – потягиваюсь, пытаясь хоть чуть размять затекшие мышцы. – Спасибо, – тихо говорит, облизывает красивые губки, – что остались… – Куда бы мы делись, рыжуля? – тяну ее на себя, малышка валится сверху. Пищит, пытается слезть. Но я не пускаю. – У меня с утра есть определенные потребности, Ксю, – шепчу на сладкое ушко. – Миша, – тяжело дышит, ей нравится мой намек. Подминаю девушку под себя. Заглядываю в глаза и вижу безграничную нежность. Рыжуля проводит ладошкой по моей небритой щеке. Улыбается, смущается. – Похмелья нет? – прищуриваюсь. – Тебе пить вообще нельзя. – Ой! – еще гуще краснеет. – Я буянила, да? Ничего не помню. – Жаль, – прикусываю нежную шейку, толкаюсь стоячим членом между ножек Ксю, – но сейчас… ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! Раздаётся громкий и настойчивый звонок в дверь. Ксю подскакивает, случайно коленом давит на пах. Перед глазами искры… – Рыжуляяяя, – шиплю, но она уже бежит в коридор. – Спрячьтесь! – в ужасе шепчет. – Это мои родители…