Глава 25

Ксюша – Толстуха! Рыжая толстуха! – вновь и вновь слышу обидные слова. Мама говорит не обращать внимания, но не могу. С самого детства меня дразнят. Я ненавижу школу и всё, что с ней связано! Вот и сегодня с утра расплакалась, не желая идти на ненавистное плавание. Стою на бортике бассейна, боюсь нырять. Мальчишки дразнят меня снова и снова. Девочки хихикают. Это словно дурной сон. Я правда полная…, но это же не повод… И купальник мне купили меньше размером, чем надо. Пришлось натягивать, он врезается в кожу во многих местах. Мне безумно некомфортно. Но мама сказала, купим новый. Завтра… Чувствую резкий толчок в спину. Падаю в воду. Начинаю бултыхаться. – Не бойся, толстая! Всплывешь! – и новая порция хохота. – ТАК! – резкий голос тренера. – Прекратите себя так вести! Ксюша, подплывай ко мне. Давай! Не бойся! Ненавижу плавание! Глотая слезы, плыву к лестнице. Тренер помогает мне вылезти. И тут самый популярный мальчик, Гриша Робский, выхватывает у меня полотенце и швыряет друзьям. – Отдай! – требую, пытаюсь отобрать. Взгляд парня проходится по мне, вызывая желание укрыться, и вдруг падает мне между ног. Резко вспыхиваю. – СМОТРИТЕ! – орет. – У толстухи даже писька толстая! – Фуу! – морщатся мальчишки, а я выхватываю полотенце и стою. Они смеются. А я стою. Плачу. – Я нормальная… – шепчу, – нормальная… Затем сквозь боль и страх прорывается нежный голос. – Конечно нормальная. Ты лучшая, Ксю… Распахиваю глаза. Уже утро? Помню, вчера пила шампанское. И день был такой хороший. Потягиваюсь. Эти воспоминания из детства снова накрыли. Почему? Слышу чуть дальше рычащее дыхание. Ваня? Свисаю с постели и вижу Мишу. Они остались со мной? Плохо помню, чем наш пикник закончился. – Доброе утро, – улыбается мажор, тянет меня на себя. Заваливаюсь на Мишку. Сердце колотится. Меня любят. Я красивая. Это всего лишь дурной сон. Мажор подминает меня под себя. Смотрю в его наглые глаза. Чувствую животом крепкий стояк. Я нравлюсь… ДЗЫНЬ! Ой! Я уже два дня с мужчинами, а маме с папой так и не написала! Это точно они! Начинаю метаться, звонок наяривает без устали. Просыпается Ваня. – Кто это? – протирает глаза, видит мой ужас и ухмыляется. – Родители? – Да… – пищу, – вы не могли бы спрятаться? – Ууу, – присвистывает Мишка, – нет, Ксю, так не пойдет. – Они у меня… не поймут! – блею, понимая, что ни Ваня, ни Миша не влезут в шкаф или под кровать. Мой полковник быстро натягивает джинсы и футболку. Поправляет волосы. Пинает Мишку, тот тоже быстро одевается. А у меня душа в пяточки падает. – Пошли, я как раз хотел познакомиться с будущими родственниками, – скалится Ваня. – Нет! Вань… ох! – бегу за ним, но не успеваю, и мой мужчина открывает дверь. – А вы кто? – слышу голос мамы. Мне точно конец! – Я жених вашей дочери, – слышу грудной бас Вани и замираю. Чего? – Как интересно, – голос папы очень напряжен. – Вы проходите, не стойте у дверей, как неродные. Я как раз уже планировал познакомиться с вами, – голос Вани, как тёплое молоко, успокаивающий, уверенный, – ваш приезд очень кстати! – Ксюшенька! – мама сгребает меня в охапку. – Это правда? Ты выходишь замуж? Эээ… таращусь на Ваню и понимаю, что он ловко разыграл ситуацию в свою пользу. Я не планировала замуж. Согласилась бы, если беременна, а так пока нет. Но перед родителями заявлять, что хочу свободы… такое себе дело! Они точно не поймут. Так что на вопрос мамы я лишь киваю. Папа протягивает Ване ладонь. – Очень приятно! Ксюшенька у нас самостоятельная. Даже о свадьбе грядущей не рассказывала, – папа одаривает меня ледяной улыбкой. – На самом деле я только вчера сделал предложение, – ослепительно улыбается Ваня, – у моей недотроги не было шанса вам пока рассказать. Так что ваш приезд очень кстати. Ваня действует профессионально. Минута, и мои родители уже приняли его в семью, как родного. Он усаживает их на кухню. Стоп! А где Миша? Сердце начинает гулко стучать. Я так не хочу… – Милая, – говорит Ваня, обнимая меня за талию, – ты бы оделась в домашнее, в душ сходила. Я тут пообщаюсь с твоей семьей. – А Миша? – всхлипываю, затем иду в спальню. Мой мажор покорно забрался под кровать. – Вылезай! – говорю, на громкий голос прибегают родители. – Ксю… – не понимает Мишка. – Вылезай, – начинаю плакать. Ведь именно его голос спас меня от кошмара. Я не буду врать родителям! И отказываться от своих чувств не буду! Пусть ругаются и кричат. Если любят, поймут! Мажор, кряхтя, вылезает. Крепко его обнимаю. – Мам, пап… – тихо говорю, – это Миша. И я его люблю… – А Ваня? – глаза мамы напоминают два больших блюдца. – И его люблю, – прижимаюсь к мажору, – я люблю двух мужчин. Выйду замуж за Ваню, но жить мы будем втроем. Повисает тишина. Но у меня с сердца словно камень падает. Это то, что было нужно! Не хочу скрываться! Папа и мама бледнеют на глазах. – В… втроем? – спрашивает мама, затем пошатывается. – Батюшки… что это такое… милый, мне плохо! Ваня подставляет ей плечо. Глядит на меня с одобрением. – Если вы решите отказаться от меня, я пойму…, но я люблю их! Ничего не могу сделать с этим! – заявляю уверенно. – Отказаться? – мама ойкает, папа поддерживает её с другой стороны. – Мы никогда не откажемся от тебя, милая. Просто это… шокирует, понимаешь? – Понимаю. Но вы учили меня всегда быть честной. И я не хочу прятаться. Врать. – Это правильно, – тихо произносит отец, – но как вы…, а если дети… и замуж… – Я женюсь на Ксюше, – отвечает Ваня, – детей мы запишем на себя, когда они появятся на свет. У нас есть деньги, жилье. Возможность обеспечить вашу дочь всем, что нужно. И мы очень её любим. – Ксю спасла нас, – улыбается Миша. – Давайте присядем, – пищит мама, – я боюсь, что в обморок упаду… – Проходите, я как раз сварил кофе, – Ваня обезоруживающе улыбается. А я понимаю, что поступила правильно. Так велит мне сердце.