Глава 11.

Дико неудобно, а Костин еще и не торопится отходить от меня. Приходится в грудь толкнуть, спасти его личную жизнь. Потому что «Барби» смотрит так, словно уже отрывает мне голову.

— Ин, ты вроде уехала? Чуть не убила нас…

— Ну я же не знала, что дверь сломана… Это из-за вчерашних криков? — улыбается она, но сочувствия я не вижу. Ни капли. Скорее она была бы не против, если бы я уже корчилась в предсмертных муках под этой дверью. Жестокая девочка. – Вы в порядке?

— Конечно. Спасибо, что поинтересовались, — еще раз толкаю в каменную грудь Костина. На его лице ни капли стыда перед своей девушкой. – Алексей вчера меня сильно выручил.

— О, это он может. Любит спасать девушек. Меня вот тоже спас. Я на трассе с пробитым колесом, а тут он…

— Считаешь, время для историй? Ты вроде торопилась? – Костин странный, вообще не спешит уходить.

— Да, но я забыла косметичку у тебя, а как женщине без косметички, — смеется она, неловко переступая с ноги на ногу, но не двигаясь. Упертая девушка. Знает, чего хочет.

— Ты же накрашена, - тут не поспоришь. Кажется она и спать ложится накрашенной.

— Но макияж может стереться.

— Выйди, — раздраженно цедит Костин, но Инна его только в сторону отходит, смотря, как он поднимает дверь и прислоняет к проему. – Ты вообще берегов не видишь?

— Просто не понимаю, что ты тут забыл, — шепчет она, пока я нажимаю выключатель. Делаю вид, что не слышу. Теперь в свете все видится еще хуже. Я растрепанная, сорочка кое – как. – Кстати, ваши пирожки божественные. Мне такие бабуля пекла.

Я чуть не прыскаю со смеху от этой нелепой ассоциации.

— Да вы не переживайте так, Инна. Вряд ли мои пирожки привлекут внимание майора настолько, что он захочет лишиться секса с вами.

От моей откровенности кажется оба застыли.

— Я и не думала…

— Алексей, дверь же сделают? Думаю, больше Вам тут нечего делать.

Он все еще стоит как вкопанный, готовый кажется сказать что – то, но тут в коридоре появляется Андрей, и напряжение спадает. Он трет глаза.

— Мам, вы меня разбудили. Здрасьте, дядь Леш.

— Привет, малой…

— Какой он у вас все — таки симпатичный, — лепечет Инна, а Андрюшка улыбается, чуть покраснев. — Наверное на папу очень похож?

Ну все. Эта немая сцена затягивается. Еще не хватало, чтобы подруга Костина рассматривала сына и выявила сходства.

— Нам пора завтракать и заниматься. Спасибо за помощь…

— Да, пойдем, Леш, — тянет Инна майора, а он в меня взглядом впивается, очевидно обещая закончить начатое.

Он отодвигает дверь, чтобы пропустить девушку свою и снова цепляет вниманием.

— Дождитесь, когда придут делать двери.

— Это конечно. Спасибо Вам еще раз.

Он открывает рот, словно готовый что – то сказать, я даже могу предположить, что, но отворачивается и уходит к себе в квартиру вместе с Инной. Но молчит. Уходит.

Подхватываю сына на руки, и мы идем в ванную. Пока чистим зубы, я думаю, что по идее, прыжок в прошлое, те страшные моменты, должны были испортить не только мое настроение, но и желание даже видеть Костина. Но я рада, что он зашел. Мне понравилось, что несмотря на красивую подружку, он испытывает ко мне интерес.

И пусть это скорее всего фантомная похоть из прошлого, но у меня все равно приятно крутит живот, а улыбка так и остается на лице на все утро.

Нет, конечно я его к себе больше не подпущу и общение нужно свести на минимум, но все— таки, когда мужчина тебя защищает,— это приятно.

Жаль, что в ту роковую ночь его не было рядом.

Я очень ждала.

Очень хотела, чтобы хоть кто – то мне помог.

После ванной иду на кухню и застываю, смотря на бедлам, и следы крови. Ничего не убрала... Просто сил не было.

Усаживаю Андрея писать буквы, а сама занимаюсь уборкой. Еще успеваю наварить ароматной рисовой каши, чтобы накормить сына. Периодически поглядываю на не особо запертую дверь. Нужно гулять идти, но я так понимаю, что сегодня с этим у меня ничего не выйдет. Хотя… Набираю Оле. У нас дети вместе в сад ходят, да и гуляем мы примерно в одно время.

— Привет, Лерусь. Вы уже выходите?

— Оль, ЧП у меня. Вчера дверь снесли, а теперь я жду, когда новую поставят. Возьмешь Андрюху погулять?

— Ого! Конечно! Сейчас зайдем за ним. А кто снес-то?

— Я тебе потом расскажу. Пообедаете у нас?

— Спрашиваешь. Мне бы только не готовить, — смеется она и отключается. Ну прям, везет.

С Олей мы начали общаться, когда наши дети подрались. Мы долго выясняли, кто прав, кто виноват, скандалили даже, чуть сами не подравшись, но вскоре наши мальчишки уже играли одной игрушкой, а мы взяли по кофе и только посмеялись над ситуацией. Так и дружим.

Она тоже живет с мужем абьюзером, но я устала с ней разговаривать по этому поводу. Она не хочет работать и готова терпеть от него постоянные скандалы по поводу несуществующего бардака и лишнего веса. Один раз мы так поругались, что не разговаривали месяц, но потом решили, что тему мужчин больше не затрагиваем. И это тоже неплохо, по крайней мере она перестала мне сватать друзей своего придурка мужа.

Одевшись в джинсы и кофту, я одеваю сына в непромокаемый комбез и, когда уже натягивала шапку, в дверь позвонили. Крупная Оля сама отодвинула полотно, удивленно на меня взирая.

— Ну что…

— Я тебе давно говорила дверь поменять.

— Ну вот видишь, теперь мне поменяют ее бесплатно…

— А что произошло – то?

— На маму напала злая тетя, а добрый дядя Леша ее спас, но был ранен в бою.

— Ого! – кричит от удивления сынишка Оли, а сама она моргает только. Я глаза закатываю.

— Я все расскажу. Честно. Идите уже.

— Только попробуй не рассказать, я поселюсь у тебя дома. Тут никаких сериалов не надо.

— Вот уж точно, — зналат бы она мою историю точно бы перестала сериалы смотреть.

Оля помогает сдвинуть полотно, а я иду доделывать диплом, на которых подрабатываю. Через час начинаю готовить обед. В магазин бы сходить, но покидать квартиру нельзя, так что решаю приготовить курицу с картошкой в духовке. Быстро и вкусно, а главное можно не стоять над плитой полчаса. Быстро чищу картошку, мою курицу. Делаю соус и заливаю все в противне, только затем ставлю в духовку и включаю.

Плита старая,с первого раза не включается, а на меня накатывают воспоминания об огромной кухне в доме Коли. Господи, какие блюда я там готовила, так хотела ему угодить.

Мне казалось, что раз он он мне дал так много, то я ему всем обязана, обязана быть идеальной… Только вот он гораздо больше оценил детородные таланты моей сестрицы, а меня смешал с грязью.

Я часто жалею о своем решении тогда уехать. Ведь могла бы просто подняться к себе, закрыться. Почему именно уехать. Сколько раз вспоминала то свое состояние, так и не поняла, почему именно так поступила. Почему напивалась. Почему на незнакомого мужчину полезла. А самое главное, почему мне понравилось столь грязно заниматься сексом. Почему в голове ни разу не возникло мысли, что это неправильно… В тот момент меня занимало лишь острое, всепоглощающее удовольствие.

Мотаю головой, пытаясь выбросить из мыслей Лешу и его палочку.

Если он майором стал, то наверное больше не стоит на трассе. Но, судя по словам Инны, продолжает вызволять женщин из беды. Раз не вспомнил меня, то таких женщин было слишком много.

Горько.

Обидно.

Наверное, потому что в тот момент мне казалось, что между нами происходит что – то важное, мне казалось, что я оставила в его сердце, если не шрам, то маленький след. Наверное любой женщине хочется оставить такой след в душе мужчины… Чтобы он помнил именно ее. Чтобы Леша помнил меня. Но я оказалась слишком бледным пятном в его жизни…

Ну и хорошо. Хорошо, что все так. Не нужно мне этой Санта-Барбары, не нужно выяснения, кто настоящий отец Андрея, и тестов ДНК. Мне это не нужно…

Я просто хочу спокойно жить, даже, если всегда придется готовить вот на этой еле работающей плите. Главное, что теперь я никому ничего не должна. Я никому ничем не обязана. И никто не посмеет теперь предъявить мне какие – то требования.

Мои размышления прерывает грохот. Я тут же бегу в прихожую, где вижу двух крупных мужчин на пороге. Их можно было бы испугаться, если бы не виноватые выражения лиц.

— Добрый день. Мы пришли дверь вам сделать.

— Ну пока вы ее только ломаете… — смеюсь я. – Я могу чем - то помочь?

— Только покажите, где розетка, — отвечает мужчина на улыбку, пока его коллега разбирается с инструментами. Я же показываю, где розетка, и скрываюсь в квартире, смотрю, как жарится картошка, а потом иду доделывать дипломную одного нерадивого студента.

Сквозь звук клавиш и шум болгарки вдруг различаю знакомый баритон и невольно прикрываю глаза. Сон перед глазами. Голос Костина. Его требования. Его приказы. Его гортанные, такие необычно громкие стоны, которые до сих пор эхом сжимают мне низ живота…