Глава 33.

Я хватаюсь за решетку, смотрю на дежурного Олега, словно это поможет. Словно мне хоть что – то поможет. Он так на меня смотрел, когда меня приводили, словно я убила человека. Я молила его о помощи, но он лишь отмахнулся. Думаю связываться с бывшей женой депутата ему не очень хочется. Тем более, помогать.

Что я сделала не так, почему чертов Литвинов вспомнил обо мне? Почему сестра так и не родила ему ребенка! Сотни почему, среди которых, почему я такая дура всплывает все чаще, а ни одного ответа. И Андрей, которого неизвестно куда увезли. Его не обидят, в этом я могу быть уверена, но Андрей сам может спровоцировать угрозу. Начнет кричать, звать меня. Руки дрожат при мысли, как он боится. Наверное думает, что я бросила его. А я бы не бросила. Никогда бы не бросила. Мальчик мой. Малыш мой. Ощущения такие, словно вернулась в несколько лет назад в день, когда бродя по магазину, я потеряла сына. У него была совершенно дурацкая привычка просто убегать не с того, не с сего.. Словно кто – то включал ему пропеллер и тот набирал такую скорость, что мне было сложно его догнать. И вот однажды в такой момент я не заметила этого, стояла и покупала для него же игрушку. Раз, а его нет. Ни с чем не сравнимое состояние, словно отрывают кусок сердца. Я тут же рванула, бегала, звала, кричала, плакала. А он появился спустя пять минут и улыбался как ни в чем не бывало. Просто безумный мальчишка. У меня тогда просто сил орать не было, просто обняла его, вручила игрушку и повела домой. Вот бы и сейчас было все так легко.

— Мне нужно позвонить! У меня есть право на звонок! – я совершенно не знаю, куда буду звонить. Ни одного номера наизусть не знаю. Хотя нет, Литвинова помню. Он предложил мне сделку, и я ее приму. Выиграю время, а потом сбегу. На этот раз так далеко, что больше никто меня не найдет. – Олег, пожалуйста.

— Ладно, — вальяжно выходит Олег.. –Кому ты хочешь позвонить.

— Литвинову. Номер я помню.

Он отдает мне телефон свой, и я тут же набираю по памяти номер Литвинова.

— Да? — рявкает он так, словно занят. – Перезвоните!

— Коль.. Коль, это я.

— Лера? Дорогая, как я рад тебя слышать… Ты подумала над моим предложением?

— Я… Я согласна. Я готова на все, только верни мне сына. Прошу тебя. Верни мне сына.

— Тебя заберут через час. Теперь, Лера, ты будешь выполнять все, что я скажу, будешь послушной.

— Ради сына я готова на все. Только… Коль. У меня есть условие.

— Слушаю…

— Отпусти Лешу. Костина. Он ничего тебе не сделал. Он больше никак тебя не побеспокоит.

— Я понял. Я подумаю. До встречи.

Он отключается, а я отдаю телефон и пытаюсь справиться с тяжестью в желудке. Ощущение такое, что я совершила ошибку. Но ведь все правильно. Я верну сына, спасу Лешу… Буду какое-то время жить с Литвиновым… А одинокими ночами вспоминать как мне было хорошо, как нам с Лешей было хорошо. Думать о том, как бы сложилась наша с ним жизнь, встреться мы при других обстоятельствах. В другой реальности, где никто бы нам не помешал.

Я люблю тебя, Леш. Надеюсь, ты меня простишь. Надеюсь, ты меня поймешь.

Я сажусь на скамейку, закрываю лицо руками и просто реву. О себе. О Леше. О будущем, что могло у нас сложиться. Но я не достойна счастья, это я давно уже поняла.

Так и засыпаю, уткнувшись в ладони. Когда меня будит скрежет металла. Я тут же подскакиваю, смотря на мужчину в черном. Он о чем – то говорит с Олегом, а я обнимаю себя. Вот и все. Время вышло.

Но совсем скоро я увижу сына и с меня снимут все обвинения. Нужно думать только об этом.

Олег бросает на меня взгляд, полный презрения, и идет открывать камеру. Я выхожу вперед, чувствуя как подгибаются колени. Я поступаю правильно. Правильно. Мне отдают сумку, документы, а я мельком смотрю на провожатого. Я его раньше не видела.

Мы выходим из отделения, садимся в машину и тут же едем. Замечаю, как в ворота участка заезжает машина с черными номерами, такие были у Литвинова. А у этой белые…

— Эм… Вас послал Литвинов?

Он качает головой, а меня паника раздирает изнутри.

— Как это нет. А кто вы? Почему вы меня забрали? Куда вы меня везете! — почти ору, но он словно не слышит. – Мне нужно забрать сына. Вы глухой!? Мне нужно за сыном! Верните меня назад! Сейчас же!

Мы тормозим так резко, что я еле успеваю удержаться, чтобы не удариться об кресло водителя. Он уже выходит из машины, а я хочу за ним. Разорвать его на куски, потребовать ответа, но дверь заперта. Уже перелажу через сидение, как вдруг на водительское кресло опускается Леша… Леша?!

— Сядь и пристегнись.

— Леш, тебя уже выпустили? Так быстро? Но я не выполнила условий, мне нужно вернуться к Литвинову, мне нужно вернуть сына.

— Нашего сына, ты хотела сказать.

Сердце отсчитывает удары… Я почти не дышу. Он прочитал сообщение.

— Леш, — он разгоняется, а меня вдавливает в сиденье. Он словно на гоночной трассе и душа уходит в пятки. – Леша! Мне страшно!

— Мне тоже страшно, Лера, что ты нашего сына собиралась отдать ублюдку, который поднимает руку на женщин! Ты ебанулась?!

— Я не собиралась отдать! Я собиралась быть с ним!

— И чтобы ты сделала, захоти он поднять на него руку! Что? Ты себя защитить не можешь! Как ты можешь защитить сына!

— Я бы убила за сына! Я от тебя отказалась, ради сына! Если надо, я и шлюхой стану, ради сына! Потому что никого дороже у меня нет! — ору, как вдруг машина съезжает с трассы на место ночлежки для грузовиков. День, никого, а я головой качаю.

— Верни меня Литвинову, иначе он посадит меня и тогда точно никто не сможет защитить сына.

— А я? Лер, а я? Ты за кого меня принимаешь? За пацана? Или ты считаешь, только у твоего Литвинова есть связи?! Ты так жаждешь снова лечь в его постель?! Вали!

— Что?

— Давай! Пешком к своему Коленьке! Пусть он тебя ебет, раз тебе так сильно этого хочется! – он выходит из машины и открывает мне двери. – Ну? Что ты сидишь?

— Ты сволочь! Ты придурок! Как ты можешь меня к нему посылать! — поднимаюсь и начинаю молотить его по груди. – Ты знаешь, что он со мной сделал? Знаешь?! И вместо того, чтобы защитить меня и сына, ты орешь на меня, отправляешь меня.! Ненавижу! Всех вас ненавижу!

Последний удар не удается нанести, он перехватывает мою руку, толкает к машине и обрушивается на мои губы со всей силы своей ярости. Не целует, наказывает. Да и я не остаюсь в долгу. Кусаю за губу, хватаюсь за лацканы мятой рубашки. Он вдавливает меня в машину, жадно пьет мою ярость, дарит свою, не дает даже воздуха вдохнуть. Его пальцы тянут мои волосы, обнажают шею, в которую он тут же впивается влажными губами. Я вскрикиваю, слышу эхо, хочу оттолкнуть, но могу лишь притягивать ближе. Я так боялась больше никогда его не увидеть, никогда не почувствовать этого всепоглощающего чувства единения, когда все замирает и остаемся только мы. Только вместе.

— Ебанутая сучка, как же ты бесишь… — лезет он рукой в ворот футболки, больно сжимает грудь, но мне это нужно. Мне нужно все, что он сейчас захочет мне дать.

— Леша, мой Леша. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу.

— Дурочка, куда бы я делся то? – снова он меня целует, но теперь ласкает язык, купает в своей горьковатой слюне, поднимает футболку, обнажая грудь. По ней проходится прохлада, но тут же губы Леши накрывают соски, создавая невероятный контраст, пробуждают желание подчиняться, забыться, любить. Он покусывает кончики сосков, сжимает грудь рукой, второй стаскивает с меня спортивные штаны, роняя их до самых щиколоток. По ногам скользит ветер, но обжигают сухие ладони Леши. Он поворачивает меня спиной, проводит языком от самой шеи до позвоночника, все ниже, вынуждая стонать и вскрикивать. Напрягает лишь то, когда язык Леши не трогает влажные губки, что пульсируют от желания. Он упорно увлажняет тугое отверстие. Я на миг замираю, поворачиваю голову.

— Леш, это слишком, — говорю, но Леша уже поднимается, обвивает мою шею руками, шепча в ухо.

— Слишком, это узнать о сыне в сообщении. Слишком, это узнать, что ты готова лечь под ублюдка, а не попросить у меня помощи, слишком, это обманывать меня столько времени. Так что сейчас ты закроешь рот и будешь терпеть, потому что мне это нужно.

— А, раз нужно… Леш, больно, — дергаюсь я, когда головка начинает движение внутрь. Влаги много, но недостаточно. Он фиксирует меня, рычит где – то в районе затылка и начинает двигаться внутрь, причиняя боль. Но я втягиваю воздух и терплю. Меня разрывают изнутри, дискомфорт дикий, но Леша так хрипит, шепчет ласковые слова, что я просто отдаюсь его рукам, знаю, что меня он не обидит, не даст в беду моего сына. Нашего сына.

Вздрагиваю, когда сильные пальцы нащупывают клитор, заставляют его пульсировать, отключить сознание от дискомфорта и ощутить толику возбуждения, которое крутило живот ранее.

Он двигается во мне все чаще, а я выгибаюсь в его руках, испытывая смесь боли и удовольствия. Кончить не успеваю, чувствуя как по ногами стекает горячая влага.

Леша падает на меня, прижимая к машине, часто дышит, гладит грудь, соски. Обида жжет грудь, но я поворачиваюсь и обнимаю его. Не успеваю ничего подумать, как Леша опускает голову, втягивает один сосок в рот и начинает активно скользить по влажным губам между ног. Чаще. Все чаще. Еще чаще. Без боли все ощущается ярче, острее, оргазм наступает как звон разбившегося стекла в голове. Звучно, дергая нервные окончания, заставляя все тело дергаться в конвульсиях.

— Умница, — обнимает он меня, а я в ответ. Просто держу руками того, кто не отпустил меня. Он целует мою щеку, соскальзывает на губы. Но тут же отрывается. – Ехать надо. Андрея забрать.

— Забрать? Откуда?

— Из детского приюта, куда его определили.

— Но как я заберу!

— Говорю же, Лер, не только у тебя есть связи.

Я счастливо прыгаю ему на шею, визжу как сумасшедшая!

— А дальше? Литвинов придет снова. – спрашиваю, когда мы уже одетые едем в машине.

— Вы на время уедете из города. Спрячем вас. Как только я разберусь с этим уродом, сразу заберу вас.