44

Просыпаюсь одна в постели, осматриваю комнату, вся его одежда здесь, значит, не сбежал.

— Доброе утро, красавица! — как давно я не слышала этого от него.

— Доброе утро, Котов! — улыбаясь, отвечаю я ему.

— Ты же знаешь, как на меня влияет, когда ты обращаешься ко мне по фамилии? — говорит он, садясь рядом со мной.

— Знаю, — целую его, — поэтому и называю тебя так.

Он поднимает меня и садит к себе на колени.

— М-м-м, да вы во всеоружии, господин Котов, — говорю я, чувствуя его набухание между своих ног.

— Я с вами всегда во всеоружии, госпожа Александра.

Он кладёт меня на спину, и мы в последний раз отдаёмся друг другу.

Я приняла душ, Дима вызвал такси и хотел проводить, как всегда, но я просила сегодня не делать этого. Я его крепко обняла, с трудом сдерживая слёзы. Так хочу сказать ему всё, что я чувствую, как сильно я его люблю, и что я тоже никогда его не забуду и вряд ли перестану любить. Но это уже ничего не изменит, у нас разные дороги, и с нами другие люди, и он точно не ответит тем же.

Я вышла из квартиры, уже не могу сдержать слёз и не хочу, чтобы он видел, как я плачу. И плакала я всю дорогу до общежития, успокоилась только, когда позвонил Миша и сказал, что через час будет у меня.

По дороге домой я почти не разговаривала, Миша спрашивал пару раз, всё ли хорошо, я сказала, что мне грустно, что всё закончилось. Мама заставила его поужинать с нами, чтобы познакомиться поближе, а я хотела просто побыть одна немножко. Я проводила Мишу и только тогда, закрывшись в своей комнате, разрыдалась в подушку.

А через неделю я села в самолёт до Англии и окончательно поняла, что это конец, и мне надо оставить все воспоминания здесь, нужно там начать новую жизнь, и необходимо пообещать себе, что так оно и будет.