45

Дима

Ненависть к Саше была сильной, но ещё сильнее была тоска по ней. Находиться в своей квартире было невыносимо, я держался неплохо, когда отношения между Сашей и Мишей уже перестали быть секретом. И что я сделал? Нашёл утешение в объятиях Нади.

Молодец, Котов!

Мужик, ничего не скажешь.

И несмотря на то, что утешать Надя пыталась изо всех сил, это было не то, всё было не то. Но за два месяца я смог закопать чувства к Саше глубоко внутри. Ненависть ушла сразу, как я только её встретил после зимних каникул, и общались мы, как старые приятели.

Смешно и тошно, блять!

Говорят, если любишь — отпусти.

Я отпустил.

Я видел, как Саша светится рядом с ним, как изменилась и как всегда искренне улыбалась. Так что я отошёл в сторону. Почувствовал себя виноватым, что мурыжил её столько времени. Не хватило мозгов взять своё вовремя, теперь смотрю со стороны, какая она счастливая с другим.

Профукивать возможность получить образование и стажировку в Европе я не стал. Я хоть и тусовщик… был им, если точнее, потому что, как только я устроился на практику, то стал ответственным и серьёзным человеком, детство кончилось и давно уже. Поэтому я очень хорошо подготовился к конференции и, конечно, гордился тем, что смог получить место в хорошем университете в Германии. Вот правы были родители, когда заставляли меня учить немецкий.

Лето прошло мимо меня. Убивал время у отца на фирме и готовился к переезду. Но в конце июля поехал в город: я должен её увидеть в последний раз, ведь мы оба уезжаем в разные страны и вряд ли когда-нибудь встретимся.

И приехал именно для этого, но уже час кручу телефон в руках, никак не могу решиться на звонок. Вот до такого дошёл. Пока чувств не было, всё как-то похуй, а когда сердце ёкнуло, потянуло выпить что-то для храбрости. Но это плохая идея, она не должна видеть меня в последний раз под градусом и запомнить запах алкоголя.

Всё равно в голове не укладывается: как Я могу так сильно волноваться? Но я обязан, это мой последний шанс. В конце концов, я не мальчик, и мы не враги, просто пообщаемся, как взрослые люди.

Удивления и растерянности в её голосе было не меньше, чем в моём, но я вздохнул с облегчением, когда она согласилась встретиться.

В «Малибу» мы ели пиццу и общались на разные темы, правда имя "Миша" раздражало до скрежета зубов. Несмотря на то, что я нашёл общий язык с ним, и что он оказался нормальным парнем, неприязнь к нему всё ровно не исчезла.

Саша сегодня такая, какой я запомнил её ещё на первом курсе, одета в свободном стиле, на голове тот самый пучок, босоножки на низкой подошве. Никаких каблуков, строгости и серьёзности, как в последний год. Как невыносимо тянет наброситься на неё, и говорить не стоит.

Когда возле её общежития после молчаливых взглядов она что-то тихо и с дрожью в голосе сказала, я уже не слышал, я впился поцелуем в её губы. Терпеть стало невозможно: быть в паре сантиметров от неё и не касаться…

Впервые в жизни я не могу сказать, что трахал её, даже сексом это не назову. Я её любил, блять! И я должен был сказать ей, что никогда не смогу её забыть, хоть в голове так и стучало: «Люблю. Люблю. Люблю».

На утро я проснулся и просто пялился на неё, боролся сам с собой и своими желаниями. В итоге встал с кровати и пошёл на балкон, покурить, подумать и успокоиться. И когда зашёл разбудить Сашу и предложить позавтракать где-нибудь в городе, она уже проснулась. Взглянув в её глаза, завтракать я захотел одной только ею. Это был самый сладкий завтрак и, наверняка, последний.

На предложение проводить её, она ответила отказом. Я мог бы просто отвезти её до общежития, но решил, что должен уважать её решение. Всё, что осталось — это заключить её в своих объятиях и поцеловать.

В голове без остановки звучал голос: «не отпускай», и я подумал, что, если она только заикнётся… я откажусь от всего, лишь бы быть с нею. Здравый смысл быстро среагировал и вернул меня на землю. Это будет неправильно. Сейчас уже поздно, нельзя ломать жизни вот так. Особенно, когда впереди столько возможностей.

Когда дверь закрылась перед моим носом, я упёрся лбом в холодный металл, медленно сполз на пол и зарылся пальцами в свои волосы. Хотелось рвать их на себе, биться головой об стену и орать во весь голос, какой я идиот. Просто конченый мазохист, раз профукал девушку, которую люблю.

Но поздно! Уже поздно…