Глава 28. Мышка

Стою с этой бритвой как дура. Рассматриваю с разных сторон, пока струи прохладного душа бьют тело.

Не то, чтобы я не знаю, как этим пользоваться. Я ноги то брею. Да и между...

Первый раз, наслушавшись рассказов подружки о том, что мужчины очень любят целовать именно там. Но это не случай Антона.

Второй раз перед родами. Еще никогда я ощущала себя нелепее, чем в тот момент, когда мне вручили бритву и потребовали убрать лишнее.

И вот третий раз. Я действительно собираюсь себя побрить? Ради Камиля?

Ради человека, с которым проведу несколько часов, максимум ночь.

Но судя по ощущениям что мурашками носятся по коже, по сердцу, что все еще бьется, как ошалелое, все будет как минимум…

Интересно.

Горячо.

Грязно.

Как максимум, я запомню этот день на всю жизнь.

Можно конечно сбежать, сделать вид, что ничего не было. Перебраться через балкон, вызвать мастера по дверям и продолжать вести свое жалкое неудовлетворенное существование.

А можно побриться. Посмотреть к чему это приведет, быть смелой, распутной, впервые в жизни настоящей, не боящейся показаться какой-то не такой, потому что мужчина и его семья почти аристократы в десятом поколении.

А все потому что со мной такого не было никогда. Никогда еще собственные, тем более мужские пальцы не толкали меня в омут нирваны. Никогда еще я не представляла между ног язык так ярко, словно посмотрела картинки порно аниме. А все потому, что даже во рту его язык творил что-то невообразимое порочное, пошлое, трахал меня. Просто безумие. Такое сладкое, растекающееся патокой по венам безумие.

О котором на утро, или через полчаса я обязательно буду жалеть. Не смогу смотреть ему в глаза, потеряю часть собственного достоинства.

Бля-ядь… Ну сколько можно?

Продолжаю держать бритву и выхожу из душа. Шлепаю мокрыми ногами по полу. В сторону балкона. Ничего решать не хочу, пусть решит судьба.

Выглядываю на лоджию, застывая от восторга. Боже, кому надо отдаться, чтобы иметь такую чилаут (1) зону? Или убить... Мягкие кресла с подставкой для ног. Гамак. Подушки и обогреватель для особо холодных вечеров. Даже кальян и тот есть.

Но самое главное-это окно в полный рост, за которым раскинулась красавица Нева в закатном солнце. Сука… У меня окна захватывают только часть этой красоты, обычный не утепленный балкон с бетонным полом. Ладно… Помечтали и хватит.

Сейчас важно, действительно ли я смогу перебраться к себе в квартиру.

И тут сомнений нет.

Не смогу.

Даже если бы обладала экстраординарными способностями и сидела на идеальном шпагате, не смогла бы дотянуться до своего балкона.

Одновременно радуясь и огорчаясь, чувствуя, как от мыслей в голове начинает гудеть, я возвращаюсь в ванну и приступаю к этой безумной процедуре.

Стараюсь убрать все лишнее, удивляясь как мужская бритва с этим здорово справляется. Женские как будто гладят, а тут один раз прошелся и гладенько.

Спустя несколько минут провожу кончиками пальцев по гладкой коже и начинаю понимать тех, кто делает это регулярно. Совсем другие ощущения. Свободы что ли. Легкости. Словно там не пару сантиметров было, а пару сотен заплетенных кос.

Прыснула со смеху, когда представила себе эту картину и легонько раскрыла половые губы в стороны, ощущая все еще припухший клитор.

Камиль, котяра… Он так давил на него, словно зная, как именно надо доставлять мне удовольствие. Доставлять удовольствие любой женщине.

Да уж, он умеет…

Легонько тру комочек нервов, тут же закусывая губу, ощущая, как легкий ток распространяется по телу.

Но все совсем не так, когда это делают чужие пальцы.

Его пальцы.

Такие длинные, чуть шершавые, знающие как именно нужно меня расслабить. Тяну другую руку к своему соску, вспоминая все, что он о ней говорил.

Красивая? Раньше я даже подумать об этом не могла.

— Потрясающий вид.

Чуть не поскальзываюсь, услышав гортанный голос Камиля. Он ловит меня в последний момент, поддерживает за попку и сжимает влажную грудь, надавливая на сосок, ладонью, почти царапая его, пока я задыхаюсь.

— Кто вообще так подкрадывается?

— Не смог удержаться, — осматривает он мою работу и довольно хмыкает.

— Я же сказал ждать меня, — другой рукой он скользит по животу, и я застываю каменным изваянием, пораженным Горгульей. Мне хочется убрать его руку, хочется втянуть живот, спрятать бока, только чтобы он, такой идеальный не видел моих несовершенств. – Прекрати стесняться.

— Не могу. Не ты ли говорил, что мне надо меньше есть пончиков.

— Не помню, — его низкий баритон гипнотизирует меня, его глаза вынуждают подчиняться любым желаниям. Даже самым опасным. Но самое главное слова. Точное попадание по страхам и комплексам. — Ты меня так возбуждаешь, что я готов отлизать тебе, понимаешь? И мне было плевать на заросли. Так возбуждаешь, что я чуть не разбил машину, пока спешил к тебе. Боялся, что ты к себе полезешь. Что уйдешь.

— Там не перелезть, — признаюсь я, прикрывая глаза, когда его пальцы таки касаются влажного, чисто выбритого местечка. Легонько потирают половые губы, не пытаясь их раздвинуть. А я пытаюсь не начать умолять об этом. – Я уже смотрела.

— Трусиха, — шепчет он и толкает меня к стене, прижимается губами к соску, пока я втягиваю ртом воздух от острейшей сладкой боли, стрельнувшей чуть ниже пупка. Там разгорается новое пламя, потушить которое теперь способны его пальцы. Его язык, если он не соврал. – Такая вкусная, так и съел бы тебя, мышка.

— Ко-от, — только и удается выдохнуть, пока его голос звучит во мне эхом, созвучный вместе со звоном в ушах. Просто невыносимо терпеть и не вскрикнуть, когда его губы, язык снова и снова мучают мои соски. Так хочется, чтобы он не останавливался, чтобы эта прелюдия не кончалась, чтобы он не всунул член на две минуты и не завалился спать.

Пожалуйста. Пожалуйста. Еще…

— Опять думаешь, — и как он это понимает?

В этот момент тишину и тихие гортанные стоны прерывает звонок в дверь. Я вся подбираюсь. А если у него девушка есть? Жена? Или это…Моя сестра. Да кто угодно!

— Ты женат?

— С утра был холостым, Мышка, — усмехается он и отступает, пока я как завороженная смотрю на белую, льнувшую к совершенному телу футболку. – Курьер это. Решил не тратить время. Знал, что он приедет как раз к моему возращению. Камиль быстро целует меня в губы и уходит, щипнув за сосок.

– Выходи, пошли пожрем. Я там твои, кстати, вещи привез.

— Привез!? – удивляюсь, я и тут же выключаю душ, мысленно стряхивая с себя эротический дурман. Заворачиваюсь в огромное белое полотенце и жду, пока входная дверь закроется.

Только тогда выхожу в большую, овальную гостиную и действительно вижу свой рюкзак и коробку с игрой на диване. Хватаю рюкзак, оттуда телефон и вижу пару десятков, пропущенных от сестры. Интересно, она приезжала?

Телефон у меня забирает Камиль.

На мой возмущенный крик он убирает его на самый высокий шкаф в кухне. Туда же закидывает свой.

Серьезно? Вот так просто отказался от гаджета, предмета, которым почти дышит каждый современный житель?

— Мышка. Я хочу сегодня расслабиться. Поэтому никаких телефонов. Только ты, я и любая горизонтальная поверхность.

— Потрясающе. Ты уже все придумал? Даже позы мысленно расписал?

— Я же мужчина. Я уже пару раз кончил на тебя, — подмигивает и кивает на пакеты. – Садись, покажу свои виртуозные способности по разворачиваю пакетов из ресторана.

О, — смеюсь, подходя осторожно к столу. Сказано так, как будто это как минимум жонглирование. И страшно подходить к нему, но черт возьми, еще никогда никто для меня не разворачивал пакеты из доставки. Совершеннейшая мелочь, но приятно. И вещи привез. – Ну покажи, на что ты способен. А то может быть ты недостаточно хорош в этом?

Ничего не могу с собой поделать, улыбаюсь ему, почему-то чувствуя, что любая глупость сейчас будет уместна.

— Такие вещи мужчинам говорить не стоит, вдруг я обижусь? Разбежавшись, прыгну со скалы –

Вот я был, и вот меня не стало, — подходит он ближе, ставит свои потрясающе, равномерно забитые тату руки на стол, словно уже зная, что я продолжу эту песню Короля русского рока.

Блин, я обожаю этого мужика.

— И когда об этом вдруг узнаешь ты,

Тогда поймёшь, кого ты потеряла. Так и будешь на меня смотреть. Боишься, что даже распаковка пакетов тебе не по силам?

— Осторожнее, я ведь могу принять это как вызов. И начать демонстрировать свою силу. А у нас впереди два дня. И ключи от двери только у меня.

— То есть я твоя пленница?

— Я бы даже сказал секс-рабыня. Я привез твои вещи, закажу мастера по ремонту дверей и твоих проклятых на гудение труб. За это ты как минимум должна подарить мне свою девственность. Что у вас там в романах пишут?

— Всего лишь девственность? — ахаю я, притворно прикладывая руки к заветному месту. – А как же родить наследника?

— Для этого твой муж должен мне задолжать.

Мы долго, долго, очень серьезно смотрим друг другу в глаза и прыскаем со смеху, после чего Камиль целует меня в нос и возвращается к пакетам.

Я уже спокойнее плюхаюсь на стул и подперев подбородок ладонями наблюдаю, как Камиль разворачивает несколько пакетов. Судя по всему, кормить он собрался весь гарем. И сегодня, я, пожалуй, готова быть главной женой.

Камиль замечает мое внимание, стягивает с себя футболку, демонстративно играя грудными мышцами, пока завернутое в фольгу нечто перемещается на тарелку, и точным броском отправляет ее на диван.

— А готовить нужно без одежды? Так вкуснее?

— Есть кстати тоже, — скалится он. — Так, что если хочешь этот сочный шашлык, то быстрее скидывай эту тряпку. – Он раскрывает фольгу и по кухне распространяется потрясающий запах жаренного на углях мяса.

Я сглатываю слюну, чувствуя, как желудок от голода стянуло узлом. Смотря то на мясо, то на растянутые в улыбке губы. – Раздевайся.

Его глаза — это просто дьявольское искушение. Зеленые, жалящие, они толкают в тот самый омут, из которого уже не выбраться. И я, даже не думаю. Просто желаю, чтобы Камиль продолжал смотреть именно так. Всегда. Может быть поэтому развязываю узел, оставаясь перед ним постыдной обнаженной.

Ровно на долю секунды.

Потому что вижу, что он уже не соображает, целится губами в торчащий сосок словно озабоченный подросток. А значит мясо мы будем есть холодное.

Так что я вскакиваю, накидываю полотенце под его раздраженным взглядом.

— Ну что? У меня там вещи стали твоей половой тряпкой. Я сейчас развешу их, а ты пока стели скатерть самобранку.

— Не забудь выдраить все полы и постирать все мои труханы. Динамо!

Убегаю.

Просто хочу подышать. Вот так с ним близко невозможно. Когда он так смотрит — нельзя.

С ним ведь интересно. Он умный. Веселый. Да, что говорить, потрясающий. Но как же страшно, что все закончится после первого секса.

Что стоит мне раздвинуть ноги, как магия подобных ни к чему необязывающих, таких легких отношений, закончится. И не зная, каков он в постели, я не готова прямо сейчас менять вот это все на простой секс. Не хочу. Ну ладно, скорее всего не самый простой.

Но! Да, даже зная.

Боже, да, тело трепещет пол его взглядом, а его касания, как чертова сексуальная удавка, из которой не выбраться. Но секс ничто по сравнению с тем, что он распаковывает еду, что съездил за моими вещами, что может долго гулять, не ноя, что устал, знает песни Арбениной, КиШа, Пугачевой, что смешит меня. Самое главное умеет отвлечь меня от негативных мыслей. Просто одним своим присутствием. Я не готова все это менять на секс.

Просто не готова.

Но как долго я смогу бегать? В его собственной квартире.

Пока думаю обо всем, выжимаю насквозь промокшие вещи.

— Так ты в машинку закинь. Грязные же, — и снова неожиданно. Даже полотенце почти падает. Я закрепляю его и бурчу.

— Ты можешь не подкрадываться? Бесишь.

— Ты меня тоже. Там шашлык остывает, а мой член скоро превратиться в уголек. Тебе его не жалко?

— Пусть твое жалко жалеют другие. И эти вещи нельзя стирать в машинке, — отряхиваю, спиной к нему и развешиваю на сушилке для полотенца. Потрясающая ванная. Все так удобно. И большая. Блядь…

Ну может не такая большая. Стоит Камилю подойти ближе, как воздуха совсем не остается. Дыхание спирает. Тело почти плавится.

— Сейчас я хочу быть с тобой. В тебе. Долго будешь оттягивать неизбежное? – рычит он мне в макушку. Такой высокий, что рядом невольно ощущаешь себя маленькой. Хрупкой. Он касается пальцами талии, скользит на живот, надавливает. Дергает бедра к себе, давая ощутить всю мощь его потрясающего члена. – Все равно ведь не убежишь. Потому что бежать не хочешь.

Он разворачивает меня, рывком поднимает и опускает на стиральную машинку, которой я так и не воспользуюсь.

Но судя по настрою, по горящим уголькам в глазах, пользоваться будут сейчас мною.