Глава 40. Кот

Это зрелище. Связанная Лида с горящим взглядом. Кажется, что все фантазии стали явью, потому что теперь не нужно дрочить, можно тронуть язык пальцем, коснуться чертовски мягких губ и дать ей попробовать себя на вкус.

Член пульсирует, яйца горят, а на языке она. Везде она. Вошла в каждую клеточку и собирается там поселиться. И оттолкнуть бы, убежать, крикнуть, что мне это не нужно, но сейчас гораздо сильнее хочется просто положить головку на язык. Просто смотреть, как неумело она будет обхватывать ее губами. Втягивать щеки и широко распахивать глаза, доказывая непреложную, такую порочную истину. Я первый. Первый дарю ей подобный опыт. Первый толкаюсь бедрами, крепко держа подбородок, чтобы не дергалась и приняла меня глубже.

— Расслабься… — требую и второй рукой поглаживаю ее шелковистые волосы. Растрепанные. Держу головку на ее горячем языке и, стиснув зубы, умоляю себя сдерживаться. Не грубить. Не толкаться, как привык. Не пихать член, как любой другой готовой на всей бабе. Лида другая. Ее хочется научить. О ней хочется заботиться. Хочется стереть слезы, которые выступили на глазах, когда член наполовину вошел в рот.

— Тихо, тихо. Не напрягайся. Я хочу, чтобы он вошел полностью.

Ее глаза ,как две монеты, и это лучший комплимент. Страх перед размером. Я вытащил член, чувствуя, что тут же начинается ломка и мне нужно обратно. Словно здесь, на воздухе, холодно, а там идеально. Горячо. Влажно. Так туго, что хочется кончить немедленно. Залить ей горло и смотреть, как она глотает. Смотреть, как часть спермы стекает по губам.

Я собираю ее волосы в хвост и перетягиваю резинкой. Одной рукой держу его, другой стираю слюну с подбородка, смотрю в глаза и целую.

— Давай, мышка. Я не сделаю тебе больно. Просто доверься мне. Просто отдай мне себя.

Я скольжу рукой за спину, продолжая держать член прямо у ее губ. Вижу, как она их облизывает. Как смотрит прямо на головку, часто дыша, практически задыхаясь. А я завожу руку ей за спину, нахожу застежку молнии и тяну вниз, медленно-медленно, в том же темпе, в котором вожу членом по ее губам. Мягким. Пухлым губам. Она вся дрожит, уже целует головку, вызывая легкие импульсы, которые приближают мое терпение к крайней отметке. Черт, как выдержать-то, как не запихнуть ей хер по самые гланды.

Развожу платье в стороны, стягиваю лямки и рукой наконец могу коснуться груди. Она шипит, а я не останавливаюсь. Теперь сжимаю сосок, покручиваю его и вижу, что она, словно поддаваясь ритму, вертит круглой попкой. Сглатываю слюну, чуть отстраняясь, давая себе передышку, но Лида вдруг касается кончиком языка головки, и меня уносит. В голове шумит, а сердце отбивает бешеный ритм.

— Бля, Лида, — только и произношу я, хватаю ее за лицо двумя руками и, уже не соображая, толкаю член в приоткрытый рот. Она смотрит на меня, берет его наполовину и держит так, глубоко дыша, пока я охереваю от восторга. Чувствовать себя в ней без презерватива просто охуенно. И я целую ее в макушку, словно прося прошения.

— Расслабь горло, — прошу и вынуждаю взять член как можно глубже. Буквально на долю секунды, чтобы ее нос коснулся паха, а затем отпускаю, видя, как слезы и слюни сделали ее лицо красным. Она может сказать нет, может потребовать, чтобы я прекратил, но молчит и пытается отдышаться. Смотрит в немом шоке, пока у меня яйца готовы взорваться от адской похоти. И я делаю это снова. Пихаю член на максимальную глубину, чувствуя, как головку сжимает пульсирующее от рвотных позывов горло. И тут же выпускаю.

Лида откашливается, и я решаю, что этот урок окончен. Стягиваю платье до конца, оставляя его болтаться на связанных руках и пристраиваюсь сзади, живо раскатывая по всей длине презерватив. Смотрю, как обильно она течет, и просто закрываю глаза от восторга, который пронзает тело. Сколько всего можно будет сделать с этой податливой крошкой. Готовой на все, чтобы получить и свою долю удовольствия.

Тяну ее за волосы на себя, языком вычерчивая линию на шее. От плеча у уху, чувствуя дрожь.

Только не разберу чью.

— Скажи мне…

— Что? – откашливается она, пока я головкой поглаживаю половые губы, готовлю их к тому, что скоро от трения они будут разбухать и ныть. Чудесно.

— Понравилось мне сосать?

— Камиль, я…

— Отвечай, Лида! Понравилось держать во рту меня?

— Да, да, боже, прекрати это. — Она сама уже готова натянуться на член, так ее потряхивает.

И я кайфую от предвкушения. От того, что ждет меня внутри. От того, что Мышка спалила к чертям всех своих тараканов и полностью принадлежит мне. Такому вот неидеальному.

— Хочешь, чтобы я тебе вставил?

— Камиль, я не могу больше!

— Тогда отвечай. Громко. Чтобы я точно знал, чего ты хочешь, — тяну ее к себе, выгибаю шею, сжимаю грудь, между пальцами сосок, чувствую, как от запаха ее желания внутренности сжимаются. Как член рвется в бой.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул.

— Громче, я не слышу.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул! – кричит она, и я со всей дури вхожу в ее влажное нутро, чувствуя, как от переизбытка напряжения сводит спину, а пальцы ног занемеют. Я на мгновение валюсь на нее, часто дышу в шею и лишь спустя пару мгновений прихожу в себя.

Ведьма.

Стягиваю колготки с запястий, помогаю ей обхватить подлокотники и переплетаю пальцы, целуя мокрую щеку.

— Держись.

Движение, медленное, глубокое, становится быстрее. Толчок — и я почти выхожу из влагалища и снова глубоко вхожу, слыша смачный звук столкновения.

— Вот она, Мышка. Слышишь? — Медленно скольжу внутри, целую щеку. Слизываю слезы. – Настоящая музыка. Музыка секса. Когда тела настолько подходят друг другу, создавая настоящий фантастический звук удовольствия. Когда двое способны создать симфонию, чтобы мир исчез и осталось только это. Наслаждение.

Я двигаюсь все быстрее, пронзая ее снова и снова, целуя влажную спину, кусая ее и задавая в какой-то момент грубый, остервенелый темп, чтобы тела, сталкиваясь, бились друг о друга, как волны о скалы, создавая брызги, настоящее цунами. И мне нравится, как она стонет. Как выкрикивает мое имя в момент особо глубоких толчков, как помогает мне бедрами, словно ей мало, мало. И я даю ей больше. Слезаю на пол, разворачивая к себе, закидывая ее ноги к себе на плечи, и вхожу еще глубже, двигаясь еще быстрее, глядя в глаза, целуя то грудь, то губы, пока в какой-то момент меня не скручивает в пружину, которая вот-вот лопнет, потому что внутри начинает все сжиматься, словно она пытается вытолкнуть меня. Но я не поддаюсь, смотрю, как она раскрывает рот в немом крике, как пальцы впиваются мне в плечи. Как она выгибается и содрогается от оргазма, который в следующий миг пронзает и меня.

Мы некоторые время лежим. Лично я не могу пошевелиться. А Лида и того больше — раскрыла глаза и смотрит в потолок, словно увидела приведение.

— Я, конечно, понимаю, что я бог секса, но молиться мне не надо.

Лида облизывает пересохшие губы и смеется. Потом опускает голову и смотрит на меня. Ей явно многое хочется сказать, но она молчит, и за это ей большой респект.

— Не буду.

— Воды принести?

— Да. Неплохо бы.

Еле поднимаюсь, стараясь не показывать, насколько сейчас меня ведет от секса, как ноги дрожат и колени подкашиваются. Иду на кухню, там же выкидываю презерватив и наливаю воду, чувствуя горячий взгляд на спине. Разворачиваюсь и несу стакан, ощущая, как тело все еще пульсирует. Лида свела ноги и закрыла ими грудь.

— Смешная. Именно в такие моменты можно не стесняться.

— Наверное, — пожимает она плечами и протягивает руки за стаканом. Но я хочу ей доказать, что со мной не стоит закрываться. Ее тело не идеал, и на конкурс красоты ее не пустят. Но кастинг в мою постель на следующие пару месяцев она получила. – Воды дай.

— Открой рот.

— Что? Ты издеваешься? К тому же у тебя там все упало.

— Не об этом речь. — Нависаю над ней, требовательно убираю колени от груди. – Хотя, это не проблема, и мы сейчас все повторим. Я хочу тебе показать, что рядом со мной само слово «стеснение» противозаконно. Нет ничего такого, чего тебе здесь надо стыдиться.

— Ты псих…

— Открой рот, Мышка. Ты же хочешь пить.

Она покорно открывает, а я выпиваю залпом стакан и часть воды сливаю в ее рот тонкой струйкой. И как только она все глотает, вызывая во мне деревянный стояк, целую ее. Жадно набрасываюсь на прохладный рот, который отлично контрастирует с горячей влагой между ног. И я лезу в джинсы за новым презервативом, раскатываю, уже готовый натянуть забывшуюся во мне мышку, но прежде нужно расставить все точки над и, чтобы я больше не видел с ее стороны сцен ревности и вообще каких-либо вопросов.

— Мышка, — шепчу, целуя щеки, губы, поглаживая головкой распухшие губки.

— М-м? – сладко стонет, поглаживает спину. Чудесные ручки.

— Прежде чем мы продолжим, надо поговорить.